Что-то на французском - Грачева Татьяна Александровна

Татьяна Игоревна обрадовалась:

— Ура! Значит, поездка состоится. После родительского собрания решим, куда именно поедем, и выберем дату.

— И без родителей! Сами сказали: мы не малышня, — напомнила Риша.

Учительница не ответила. Но Ильяс на её месте не рискнул бы вывозить «бэшек» на базу отдыха без бригады спасателей, стопки огнетушителей и трёх аптечек.

После школы Ильяс успел забежать в Молодёжный центр, где его с удовольствием и некоторым удивлением записали в волонтёры. Оформили на сайте, завели ему профиль, выдали кепку и футболку с эмблемой отряда «ДоброВольцы». Обещали на выходных привлечь к ремонту книг в библиотеке или уборке городского пляжа. Ильяс вымученно улыбнулся. Он сам себе портит и без того загруженные выходные. Теперь добрые дела он будет делать под руководством и по свистку.

Сразу после занятий у репетитора Ильяс, не заходя домой, отправился в больницу. Нарочно выбрал путь частично по набережной. Хотел подышать свежим воздухом и хоть немного почувствовать себя свободным. А ведь ему ещё год жить в подобном ритме и желательно не бросить тренажёрку.

У крейсера «Михаил Кутузов» столпились шумные дети, видимо, их привезли на экскурсию. На Форумной площади катались на роликах и скейтах и прыгали на батуте необременённые репетиторами и домашкой счастливые люди. На широком каменном парапете лицом к морю сидели парочки. Болтали, пили кофе, никуда не торопились.

Не доходя до памятника неизвестному матросу, Ильяс встретил папу и дальше они пошли вместе.

Данил стянул наушники на шею, и расправил примятые волосы.

— Записался?

Ильяс продемонстрировал новый значок на клапане рюкзака.

— Ага, я теперь Доброволец!

— Молодец, это хорошее дело. Реально хорошее. Кто, если не ты?

Ильяс не ответил, нервно дёрнул головой. Папа сам постоянно волонтёрил, но без профиля «ДоброВольца», кепки и значка. Просто стриг на дому пенсионеров. Бесплатно. Иногда выезжал в больницы, где причёсывал инвалидов и стариков. Не афишировал свою доброту, за эту скрытность Ильяс был ему благодарен.

Ещё издалека он увидел группу подростков, а среди них Ришу. Судя по всему, они шли домой с тренировки по волейболу. Все в спортивных костюмах и с рюкзаками. Ильяс неосознанно ссутулился, но папа напомнил про осанку, легко шлёпнув его по спине. Ильяс послушно выпрямился, но накинул капюшон и намеренно отвернулся. На самом деле он стеснялся сейчас не себя, а отца. Зачем он такой? Яркий, типа модный. В жёлтом свитере и клетчатых брюках. Снова придётся писать в анкете, что мамы нет, а папа стрижёт в «Фиалке». Зачем он разбирается в женских штуках… ещё и парикмахер. Неловко и неудобно перед одноклассниками. И ужасно стыдно, что ему от этого неловко, так же как и за папино волонтёрство в больницах.

Ильяс не знал, как папе удалось договориться о посещении вечером. До сегодняшнего дня он приходил к деду днём в строго отведённое для посетителей время. Видимо, как раз за счёт бесплатных стрижек в больнице для них и сделали поблажку.

Их встретила медсестра, вручила бахилы, поспешно спрятала в карман шоколадку и повела по коридору.

— Не шумите, некоторые уже спят.

В палате, рассчитанной на четверых, пустовало две койки. Сосед деда лежал, отвернувшись к стене, из открытой форточки доносились звуки улицы, шум моря и запах костров.

Олег не спал, сидел на кровати с книгой и хмурился. Увидев гостей, расплылся в улыбке.

— Ну наконец-то. Как там Маруся?

Ильяс сел на свободный стул, а папа — на край постели.

— Маруся ждёт тебя не дождётся. Мы её держим на огурцах, а она требует авокадо.

Пока Олег и Данил обсуждали работу-погоду-политику, Ильяс на весу делал задания по физике, которые дал ему репетитор. Не прислушивался, правда, отметил, что имя бывшей дедовой жены всплывает чаще обычного. Значит, она регулярно его посещает, хотя они в разводе и даже в ссоре. И вообще у них очень странные отношения. Разве можно после измены дружить?

Данил очистил апельсин, протянул деду.

— Помнишь, когда я потерялся в шесть лет, ты же тогда вроде с Кариной был?

Олег кивнул.

— Мы тебя вдвоём искали. Она больше меня переживала.

Ильяс прислушался. Об этом папа не рассказывал.

— Вы нашли меня в старом доме?

— Да. Твоя мама привезла тебя в Новороссийск купить к школе вещи. А ей самой нужно было в больницу. Она попросила за тобой присмотреть пару часов. А я тебя потерял. Растяпа.

— Карину я плохо помню, — задумчиво протянул Данил. — Я тогда тебя впервые увидел, Новороссийск меня поразил. А потом я сильно перепугался. И дом этот странный.

— Чем странный? — вклинился Ильяс.

— Старый. Даже древний, и, кстати, его до сих пор не снесли. Стоит в лохмотьях обоев и штукатурки. Я недавно там был. Жуткое зрелище.

Олег отложил книгу, выпрямился. По тому, как загорелись у него глаза, Ильяс безошибочно определил, что пришло время морской байки.

— Это не просто дом. Это дом вдовы адмирала. Он ушёл в плавание и не вернулся, а она ждала. Год ждала, два, десять лет, тридцать. Не выходила на улицу. Про неё вскоре забыли, знали только, что где-то там живёт тень одинокая и печальная. Ждёт любимого и смотрит на море. Однажды адмирал вернулся. Старый и потрёпанный северными ветрами, обросший ракушками, вместо глаза — рыбий пузырь, вместо руки — клешня омара. А она не изменилась, будто и не было этих лет разлуки. Но испугалась и не приняла мужа, Он её, конечно же, проклял за это…

— И ушёл в море, а она до сих пор живёт в том старом доме, — закончил Ильяс.

Олег хмыкнул:

— Разве я уже рассказывал эту историю?

— Нет, но у тебя все уходят в море, — напомнил Данил.

— Не все. Чаще погибают в пучине морской или улетают, оседлав шторм, а там уже разные варианты. Могут и выжить. Фиг с вами, нудные неверующие обыватели. В море ушёл и превратился в морское чудовище. Теперь кусает корабли за днища и дышит борой.

Ильяс промолчал. Дед обожал рассказывать морские и околоморские истории, где обязательно кто-то умирал, в кого-то превращался или внезапно находил клад. И частенько привирал, что это случилось реально, когда он служил на корабле капитаном и бороздил моря за экватором и в Северном полюсе. Только вот, Ильяс не помнил, чтобы Олег куда-то плавал, дед всю жизнь проработал в порту. Ильяс молча выслушивал байки, учитывая, что чаще всего они были занятные. В детстве он воспринимал их как сказки, причём гораздо интереснее, чем про Кощея и Бабу-Ягу.

Пока они сидели у деда в палате, Ильяс сделал домашнее задание по алгебре, не успел только выучить стихотворение Блока. Но в итоге урок литературы сорвался и «Незнакомка» в шелках осталась не озвученной.

О том, что будет драка, Ильяс узнал от Витьки. Он влетел в класс, взъерошенный и возбуждённый.

— Там Риша и Дианка на забив пошли к ашкам. К Ольке! Такое зрелище пропустишь! Пойдём!

Ильяс тоже вскочил, на ходу обдумал новость: Риша пошла на «забив»? Не похоже на неё. Олька — староста «ашек» — отличалась боевым стервозным характером, с ней никто не хотел связываться. У «бэшек» с ней регулярно случались конфликты, но не у Риши. Та не была драчуньей и терпеть не могла все эти «забивы». Бред какой-то.

Оказалось, не бред. За школой собралась толпа. Плотно обступили девчонок. Риша застыла в центре, гордая, спокойная, смотрела чуть свысока, но руки сложила, а значит, всё-таки нервничала. Ильяс ею даже залюбовался. Чуть сзади, будто прячась за подругой, стояла Диана, за ней рыжие Крючковы, а напротив — Оля, злая и угрюмая. Драка ещё не началась, но воздух вибрировал от эмоций, наэлектризовался ожиданием. Из толпы зрителей то и дело кто-то выкрикивал:

— Врежь первой!

— Риша, тащи за волосы!

— Оля, покажи свой фирменный!

Ильяс огляделся, почему-то искал взглядом Евгения. Из-за школы появилась ещё одна толпа, видимо, весть о предстоящей драке распространилась по всем классам. К пятачку стягивались жаждущие зрелищ и крови ученики.