Что-то на французском - Грачева Татьяна Александровна

Фото с папиной свадьбы помутнело и висело криво, угол рамки отбился после нескольких падений. Но выбросить снимок не поднималась рука. В памяти Ильяса женщина, подарившая ему жизнь, отпечаталась ярким пятном без лица и запаха, просто как факт. Он не скучал по ней, но на восьмое марта делал открытку для придуманной мамы, той, которая не оставила его, а каждый день перед сном целовала в лоб и загадочно спрашивала: нравится ли ему какая-нибудь из девочек?

И он бы рассказывал ей о Рише. Обязательно бы спросил совета. Папа, конечно, замечательный и дед прикольный, но что они понимают в женской натуре? Ничего. Им самим точно не помешает советчик.

На следующее утро «день ног» превратил Ильяса в проржавевшего робота. Неожиданно приседать и спотыкаться он перестал только к уроку физкультуры. Снимая олимпийку, с предвкушением и страхом ожидал: заметят ли одноклассницы, что он не такой уж и скелет? Или это только он видит, потому что жаждет изменений? А может, наоборот, обзовут дистрофаном или долговязой свинкой? Ильяс настраивал себя на любую реакцию — главное не покраснеть и не показать, что его это задевает.

С начала сентября погода стояла солнечная, физрук выставил их на улицу, немного погонял вокруг футбольного поля и сжалился. Перегнал стадо «бэшек» на обезьянник. Павел Трифонович считал себя крутым бывшим спортсменом и каждый год обещал, что вот-вот уедет в Москву тренировать сборную по футболу. А пока федерация тянула с приглашением, он отращивал бороду и живот. В этом году в отращивании второго он особенно преуспел. Упражнения физрук давно не показывал, выбирал кого-то из класса и на подопытном демонстрировал, что и как нужно делать.

В этот раз в качестве наглядного пособия выбрал новенького и объявил:

— Сдаём норматив по подтягиванию. Нужно коснуться подбородком перекладины, иначе не засчитаю. Покажи, Женя.

— Евгений, — поправил новенький, подтянулся и сразу же спрыгнул.

— Вот так. Кто первый?

Никто не горел желанием начинать. Ильяс даже отступил на шаг, хотя готовился к этому моменту всё лето. Вот она, возможность показать, что он уже не дохляк. В беге Ильяс бы точно облажался. Особенно после «дня ног», упал бы на старте, зарывшись носом в асфальт. С подтягиванием всё обстояло гораздо лучше. В июне он ещё поднимался «на резинке», в конце августа — без неё, правда, всего восемь раз. Значит, сейчас ему нужно хотя бы не ухудшить результат.

Одноклассники паясничали, сидя на рукоходе и шведской лестнице. Самые спортивные быстро выполнили норматив и тайком достали телефоны. Ильяс нервничал. Девчонки, в том числе Риша, не отходили от турника, пристально смотрели и довольно громко комментировали.

Наконец очередь дошла до Ильяса, он размялся, повращал руками и подпрыгнул. Считал физрук, а девчонки дублировали эхом. После восьмого раза Ильяс не спрыгнул, понял, что есть силы продолжать. В итоге дотянул до четырнадцати, но последний раз Павел Трифонович не засчитал. Ильяс не стал спорить, он и не надеялся, что перевалит за десяток. Отошёл от турника, едва сдерживая широченную улыбку. Он смог! Ещё год назад он судорожно брыкался на перекладине, отталкиваясь от воздуха, чтобы наскрести на позорную тройку. А сегодня он сделал тринадцать! Ну и пусть чёртова дюжина, это его честно заслуженная дюжина. Радовался он ровно до тех пор, пока на турник не забрался новенький. Играючи и почти не меняясь в лице, он подтянулся двадцать раз, чуть напрягаясь, сделал ещё десяток.

Риша восхищённо вздохнула, за ней тут же подхватила лучшая подруга Диана, а дальше и все остальные. Аплодировали Евгению громко и продолжительно, будто он поставил мировой рекорд.

Ильяс фыркнул и отвернулся. Честно заслуженные тринадцать раз уже не радовали, а казались насмешкой. Последние два урока он переживал фиаско и не особенно обращал внимание на суету в классе. Что-то назревало.

«Бэшки» никогда не были особенно дружными, класс состоял из нескольких групп. Риша верховодила популярными старшеклассницами и делила трон с лучшей подругой Дианой. В противовес светловолосой Рише та была жгучей ненатуральной брюнеткой. В их компанию входили двойняшки Ира и Валя Крючковы. Обе рыжие, но при этом совершенно разные. Ира — высокий и худой потомок жирафа, Валя — носитель бегемотовой хромосомы. С двенадцати лет — маленькая женщина. С первого класса они отвечали за самодеятельность школы. Ира рисовала, Валя пела.

Остальные девчонки дружили в основном парами, кроме «стаи серых уток». Так называли троицу девчонок, попавших к ним после девятого класса. Они так и не прижились в новом коллективе, держались особняком. Новенький спелся с их футболистами, как оказалось, занимался боксом. Судя по самоуверенности и физической подготовке, занимался давно и успешно.

Сам Ильяс общался в основном с Витькой — соседом по парте. Лучшим другом его не считал, слишком уж тот был болтлив и легко менял мнение. А потом всегда убеждал: «Я такого никогда не говорил». Спорить с ним было бессмысленно и нервно, проще промолчать. Витька тоже вряд ли считал Ильяса другом. Просто в классе с кем-то нужно было общаться и с кем-то сидеть, одиночек чаще задирали. Видимость дружбы играла роль щита и притупляла бдительность школьного психолога.

Витька обратил его внимание на шепотки и суету.

— Бабьё наше что-то мутит.

Ильяс пробежался взглядом по партам.

— В смысле «мутит»?

— Смотри, шепчутся, нервные какие-то, всё время переглядываются. Говорю тебе, что-то мутят.

Риша скользнула взглядом по Ильясу и тут же отвернулась. Склонилась к плечу Дианы и что-то прошептала, глядя при этом в спину Евгения. До конца урока они то и дело переговаривались и передавали записки. Ильяс сосредоточился на химии. Ещё одного репетитора папа не потянет, да и он тоже просто не впишет его в свой режим дня, а значит, нельзя упускать другие предметы, не нужные для поступления, но важные для аттестата.

После уроков их задержала классуха. Новая, уже шестая за одиннадцать лет. А, если учитывать убежавшую в декрет учительницу началки, то седьмая. «Бэшки» имели тёмную репутацию, никто не хотел с ними связываться и вкладывать в воспитание чужих хулиганистых детей собственные нервные клетки. Одноклассники Ильяса срывали уроки, сбегали через забор из школы и постоянно устраивали драки. Если забивался туалет или вылетало из рамы стекло — сразу же подозревали «бэшек». После ОГЭ их бандитский класс поредел. Пришли новенькие, но быстро опылились, и уже через год к ним вернулась репутация будущих уголовников. Татьяна Игоревна рискнула собственным психическим здоровьем решившись взять их класс в выпускной год. Невысокая, суетливая, громкая, словно маленькая болонка, считающая, что охраняет дом.

«Бэшек» она помнила с тех времён, когда вела у них физкультуру в начальной школе. Больше с ними не сталкивалась и явно верила, что прошлое знакомство поможет наладить контакт. Сейчас она не вела у них ни один предмет, что ограничивало её воспитательное воздействие. К тому же должность завуча отнимала много времени. И всё же она надеялась, что кнут и пряник в равных пропорциях сделают из них достойных членов общества.

Татьяна Игоревна замерла у доски, сложив руки на груди. Заметно нервничала, но старалась держаться уверенно.

— Сейчас я раздам вам анкеты. Ничего нового. Вы заполняете их каждый год. Нужно вписать информацию о себе и о родителях: кто кем работает и контактные данные. — Она передала Рише стопку листов и продолжила: — А ещё нам обязательно нужно познакомиться с вами поближе в неформальной обстановке.

Класс зашумел. Посыпались шутки, одна другой пикантнее. Татьяна Игоревна выждала несколько минут и предложила:

— Шоколадные фабрики и квесты оставим малышне. Мы поедем на базу отдыха с бассейном и мангалом, пожарим шашлык, покатаемся на лодках. Кто за? — И первая вскинула руку.

Ильяс сразу же посмотрел на Ришу. Она, в свою очередь, обернулась на новенького. Евгений поднял руку, тут же взметнулись ладони остальных девчонок, даже стая серых уток вскинула крылья. Ира и Валя переглянулись и тоже обозначили согласие. К удивлению Ильяса, за поездку проголосовало больше половины класса.