Гром грохает так, что свет моргает.
– Всё, выключаю, а то что-то не по себе от такой грозы, – говорю вслух, чтобы слышал кот. – Ляжешь где понравится. – И, щелкнув выключателем, иду к себе.
Засыпаю долго и с беспокойными мыслями.
А утром просыпаюсь и чувствую, как в ногах лежит что-то тяжелое. Приподнимаюсь на локтях.
– Ну здрасте, – морщу нос. Всё же кот уличный, мало ли какой больной. Блохи так точно имеются. – Нашел куда лечь.
Тот приподнимает голову, лениво смотрит на меня, снова закрывает глаз и отворачивается.
– А, сама же сказала «где понравится», поняла, – продолжаю говорить сама с собой.
Дожилась, Ася. С котами беседы ведешь. Вот что значит одинокая жизнь. А эта фраза в голове звучит голосом подруги Вилены. Ну, не всем такие хорошие парни по дороге попадаются. Мне вот не попался. Да и ладно. Вон, целый кот пришел. Вернее, не совсем целый, с одним глазом. Но зато какой! Заботливый!
«Перестань всех спасать», – звучит внутренний голос. А я и не спасаю никого. Меня бы кто спас.
Со вздохом сползаю с постели и плетусь на кухню. Набираю воды в ковшик, беру зубную пасту и щетку, выхожу на улицу.
Дострою я уже когда-нибудь эту пристройку или нет? – вздыхаю, с сожалением глядя на свой недострой. Окна вставить надо, а их для начала заказать бы не помешало. А потом уже внутри утеплять, штукатурить или обшивать доской… я еще не решила. Нужно проконсультироваться у знающих и посчитать, что дешевле выйдет.
Подхожу к уличному умывальнику, плескаю воды. Оглядываюсь по сторонам. Вроде всё на месте. Уже хорошо. А то остаться без летнего душа в разгар сезона было бы обидно. Да и сарай мне еще нужен. Ничего, я всё обязательно здесь обустрою под себя. И будет тут красотишка!
Чищу зубы. Времени не посмотрела сколько.
Умываюсь.
Выпрямляюсь, развожу руки в стороны, вверх, тянусь, вставая на носочки. В позвоночнике приятно тянет и похрустывает. Кайф!
Ветер холодит влажную кожу лица.
И вдруг что-то прилетает мне в спину.
– Ай! – вскрикиваю.
Оглядываюсь.
Что это было?
Тишина. Может, померещилось?
И когда я опускаю взгляд к ногам, вижу на земле какую-то ярко-оранжевую трубочку. Поднимаю ее. Похоже на пульку. Из детских игрушек – видела такие в рекламе по телеку. Откуда тут дети? Или это сосед решил поиграться?
От этой мысли усмехаюсь, потому что вмиг представляю себе грозного большого бородатого дядю с таким автоматом, прячущимся за забором.
– Ахаха! – не сдерживаюсь и закатываюсь смехом.
– Доброе утро, – прилетает с той стороны.
Я тут же затыкаю рот, давясь воздухом. Да что же всё время так не вовремя-то?
– Кхм-кхм, – откашливаюсь, – доброе. – Нахожу взглядом Александра, стоящего на крыльце.
– Хорошее настроение?
– Ага, – киваю, еле сдерживая улыбку. – Всё целое, устояла перед стихией, – говорю почти правду.
Молчит, сканируя меня взглядом. И, не дожидаясь еще какого-нибудь вопроса, захожу в дом.
Черт, я в этой пижаме как дура, – ловлю свое отражение в зеркале. Рубашка и широкие штаны, белые в красное сердечко. Да и всё равно. Мне так нравится. То-то он на меня и пялился, да?
Позавтракав, на этот раз как обычный человек, а не на улице, выхожу открывать теплицу.
Воздух после дождя чудесный. Свежий, чуть прохладный. Время уже девять, но при этом еще не жарко. Благодать.
Открываю свое сокровище и разглядываю посадки. Огурчики сегодня можно будет еще сорвать. Первые! Надеюсь, их никто не съест. А я ведь так и не поняла, кто разделался с предыдущими. Одно радует, что за ночь оставшиеся огурчики еще подросли.
И я снова погружаюсь в свои дела: то работа за ноутбуком, то во дворе навожу порядок. В обед, сидя дома, все же начинаю прицениваться к окнам. И цена меня не радует, а еще ведь и доставка! Кусачее всё. Хоть плачь. Еще на год откладывать не хочется.
Потом снова дела. В сарае немного разобралась – меня чуть не прибили санки, неожиданно порвавшиеся с гвоздя. Старые-старые, кажется, еще на них меня бабушка катала. Потом наткнулась на какой-то хлам из тряпок и бумаг. Пока всё сортировала, что можно сжечь, а что в мусорку, чихала. Мысленно уже хотелось бежать принимать душ: казалось, эта пыль въелась даже в белки глаз.
К вечеру решаю сделать себе на ужин легкий салат из огурцов. Иду к теплице.
– Пуф-пуф-пуф! – слышится звук, и тут же в меня что-то прилетает.
– Ай! – прикрываюсь руками.
– Бежим! – раздается детский голос.
Я открываю глаза и вижу, как из теплицы выбегает мальчишка, а за ним мой кот. Они ныряют в кусты у забора и скрываются из виду.
– А ну стоять! – кричу вслед.
Это что такое было?
Захожу в теплицу, и мои руки опускаются.
Нет, это какой-то сюр!
Откуда тут дети? Почему мой кот играет не на моей стороне? Это же мой одноглазый, да?
Ещё раз кидаю печальный взгляд на то, что осталось от огурцов, и понимаю: не видать мне сегодня салата. Судя по всему, и завтра тоже.
Жаль.
Но разобраться, что происходит и как сюда попал мальчик, надо.
И я иду к кустам.
Вдыхаю.
Надо лезть, да?
И я лезу. Надо же понять, что там в заборе дыра, видимо. Раз мелкий сюда попал.
Куст колется, ветки бьют по лицу. Шиплю.
Приходится опуститься на колени. И вот я упираюсь в забор.
Нет. Тут нет дыры.
Но, не долго думая, я касаюсь одной доски — она легко подаётся, отодвигаю её в сторону. И вот, пожалуйста, лаз.
И что я делаю? Я лезу через эту дыру и оказываюсь на территории противника. Тьфу ты, соседа.
– Кхм, – выползаю я из кустов и натыкаюсь на ноги.
На мужские ноги в тяжёлых ботинках.
Ему не жарко в такой обуви ходить? Или другой нет?
Поднимаю голову.
– Как интересно, да? – заговариваю первой.
– Вообще-то, это мои слова.
– Ага, помогаю вам, – поднимаюсь на ноги, выпрямляюсь и поправляю волосы.
– Так как это понимать? – складывает этот мистер руки на груди, демонстрируя бицепсы.
Впечатляет, согласна.
– Вот и я хотела спросить – как это понимать? – зеркалю его позу.
Сверлим друг друга взглядами.
– Поясни.
– У вас дети есть? – начинаю я издалека.
– Нет, – даже не моргнув.
– То есть вы хотите сказать, что мне померещилось? – удивлённо вскидываю брови.
– Я не телепат, чтобы понимать, что тебе там померещилось.
Начинаю злиться.
– Мальчик. Вот такого роста, – показываю рукой примерный рост ребёнка. – Выбежал из моей теплицы и через кусты скрылся на вашей территории. С моим котом, между прочим.
– Все вопросы коту? – усмехается.
Он издевается, да?
– К вам. У вас тут ребёнок, и вы его покрываете. А он меня сегодня с утра расстрелял, пока я умывалась. Потом, пока убегал от меня. И сгрыз не один огурец! Там дыра, вам надо её заделать, – подвожу итог.
Молчит.
– Григорий! – оборачивается мужчина и зовёт кого-то.
Какой ещё Григорий?
Из-за дома показывается детская вихрастая макушка.
– Чо?
– Подойди.
Поджав губы, выходит мальчишка.
И мои глаза расширяются, потому что в руках у него мой кот. Тот позволяет себя держать и даже, кажется, чувствует себя прекрасно, пока мальчишка чешет его за ухом. Предатель.
– Ну чо? – хмурится.
– Воровал огурцы? – спрашивает его впрямую.
– Нет, – говорит уверенно.
Я даже не знаю, как возмутиться.
– А барышня утверждает, что воровал.
– Ну чо, жалко ей, что ли? – пацан переводит на меня взгляд. И в этом «чо» звучит не наглость, а какая-то детская тоска.
– Мне не жалко, – влезаю в этот разговор. – Но можно было спросить. И вообще, без разрешения залезть в мой огород! – перевожу взгляд на мужчину. – Воспитание хромает.
Тот хмурит брови.
– И верни мне кота. Он мой, – обращаюсь к мальчику.
– Это мой кот. И его зовут Пират.
– Отдай кота, – говорит Александр.
