– Вот это мне надо, – показывает мне.
В одной – большой автомат с пульками-присосками, во второй – робот с какими-то супер-пупер функциями.
Стою, смотрю на всё это великолепие и размышляю, как отказать.
– Ну чё, хорошее, да? – смотрит на меня довольной физиономией.
– Гриш, так поступать неправильно, – начинаю я. – И об этом мы с тобой поговорим. А для начала выбери что-то одно из двух.
– Нет, мне всё это нужно, – упирается и поджимает губы так, что я сразу вспоминаю сестру – мелкую.
– Нет, Гриша. Или ты берёшь что-то одно, или оставляешь всё здесь.
Пацан, нахмурившись, кидает взгляд на свою добычу и отказывается от робота. Выбор меня не удивляет. Сам бы так в его возрасте поступил. А вот сейчас…
– Хорошо, мы это берём, – киваю продавцу.
И с покупками идём к машине.
Как и договаривались, устанавливаю сиденье на переднем пассажирском. Усаживаю племянника в него, пристёгиваю.
Коробку с автоматом хочу убрать в багажник.
– Нет-нет, дай мне, – тянет руки и стучит ногами. – Хочу сюда.
Приходится распаковать игрушку и отдать ему.
– Пули получишь дома. Чтобы мне тут не устроил стрельбу, – вручаю ему автомат и, наконец, закрыв дверь, иду за руль.
Ехать долго. Пару раз останавливаемся, чтобы справить нужду.
– Писать хочу, – снова вздыхает.
– Ты чего напился, что почти каждые десять километров просишься? Или болеешь? – мне про здоровье племянника ничего не сказали, а я и не узнал. Как-то не подумал.
– Компот давали. И я выпил. Свой, ещё два стакана пацанов, они не захотели. Потом ещё просил у нянечки.
– Итого?
– Что?
– Сколько в итоге ты выпил стаканов?
Пожимает плечами.
Понятно.
Снова останавливаемся.
Недалеко от районного города нас останавливает патруль.
– Предъявите документы, – представившись, просит старший инспектор. – С охраной вы? – смотрит на пацана, который, обняв автомат, уснул, улыбнулся.
– Вымотался, – усмехаюсь. – Очень сильно охранял.
– Счастливого пути, – возвращает документы.
В деревню возвращаемся почти в девять. Уже смеркается. Гришка проснулся и хлопает глазами, разглядывая пейзажи.
Въезжаем на территорию участка. Замечаю, что в окнах соседки горит свет – значит, вернулась.
– Давай, выходи, – отстёгиваю Гришку, и тот, схватив свой автомат, идёт к дому. Я же, прихватив все пакеты, тороплюсь за ним.
– Ого, – входит внутрь, я захожу следом, ставлю пакеты на пол. Всё это ещё предстоит разобрать. А я уже выжат как лимон. – Какой домина.
Проходит в ботинках.
– Григорий, разуваться и мыть руки, – командую.
Тот морщит нос и скидывает свои сандалии.
– Пойдём, покажу, где ванная.
После всех процедур идём с ним на кухню.
– Жрать хочу, – сидит на стуле, болтая ногами.
– Не жрать, а есть, – поправляю его.
– А какая разница? – отмахивается.
– Большая. Давай учиться культурно разговаривать.
Фыркает.
На скорую руку готовлю яичницу с помидорами, нарезаю хлеб.
Пока я начинаю есть, пацан уже почти всё смел со своей тарелки.
– Эй, – торможу его. – Медленнее, жуй тщательнее, иначе живот будет болеть.
Молчит и смотрит на меня, жуя. Рот полный.
– Подавишься ещё.
И как назло, словно сглазил, начинает кашлять.
Естественно, всё выплёвывает на стол и краснеет. Глаза наливаются слезами.
Пару раз хлопаю по спине и подаю стакан с водой.
Делает пару глотков.
– Не вкусная, – отставляет воду.
– Ты вообще понял, что произошло?
– Чё?
– Ты набил полный рот, подавился. Так и коньки отдать можно, – пытаюсь донести информацию до пацана.
– У меня их нет, – как ни в чём не бывало отвечает, и я понимаю, что нихрена не понимаю.
– Хорошо, – выдыхаю, стараясь успокоиться. – Хорошо. Ты ещё есть хочешь?
– Нет, – мотает головой.
– Тогда пойдём, покажу тебе твою комнату, а потом помоем тебя, переоденем и отправим спать.
Показываю комнату, в которой кроме кровати и стола больше ничего нет. Но это пока. На днях приедет доставка и привезёт шкаф для вещей, комод и стеллаж для игрушек. А ещё в планах установить ему спортивный уголок. Но пока я не знаю, нужен ли он ему в таком возрасте. Себя и свои хотелки в шесть лет я не помню.
– Это всё моё? – спрашивает, подойдя к кровати и сев на неё так, что отпружинил на матрасе.
– Да.
– Хорошо, – деловито кивает головой.
А дальше – ещё один квест. Мыть ребёнка – не мой конёк. Дети вообще не мой конёк.
– Я сам, – закрывает занавески.
Э-э… стою, жду. В ванной льётся вода из душа. Пацан что-то напевает.
– Это можно брать? – спрашивает, показав в руке мой гель для душа.
Чёрт, надо же было ему ещё и шампунь купить.
– Можно.
Ещё минут десять – и он тянет руку за полотенцем.
Укутав его, несу в комнату.
Достаю майку и трусы из пакета с вещами. Отрываю этикетки.
– Надевай.
Одевается и забирается в кровать.
– Туалет знаешь где. Если что – буди меня, моя комната напротив.
– Хорошо.
Выхожу, прикрыв за собой дверь.
Выдыхаю, прислонившись к стене. Так, надо бы и самому ополоснуться.
Наконец добравшись до своей спальни, падаю в постель и закрываю глаза. Выдыхаю, расслабляясь. Но как тут расслабишься, когда в доме появился ребёнок? И да, он не маленький, но я не знаю, чего от него ждать. Как себя с ним вести и что вообще дальше меня ждёт. Но оставить его в детдоме тоже не выход – моя совесть меня будет грызть. А мы своих не бросаем. Поэтому выход тут только один. Перед родителями мне стыдно не будет, да и перед самим собой.
Незаметно для себя проваливаюсь в сон. А просыпаюсь резко, как по щелчку, от звука открываемой двери в комнату.
Нащупываю ночник, щёлкаю, включая тусклый свет.
Мальчишка, держа автомат в руках, щурится, прикрывая глаза рукой.
– Ты чего? – прищурив один глаз, смотрю на пацана.
– Мне страшно, – выдаёт он. – Гремит что-то на улице.
Прислушиваюсь и, услышав раскат грома, понимаю, о чём он.
Не дожидаясь моего ответа, забирается ко мне в постель. Утягивает моё одеяло на себя и, обняв автомат, закрывает глаза.
Я, вздохнув, беру подушку и, достав из шкафа ещё одно одеяло, укладываюсь на пол, на ковёр. Кажется, утром я буду очень жалеть об этом, но другого выхода пока не вижу. Видимо, придётся покупать ещё и раскладушку на такие вот случаи.
– Спокойной ночи, – бубнит детский голос.
– И тебе спокойной, – отзываюсь. Только сна ни в одном глазу.
Слушаю, как начинается за окном дождь, и считаю раскаты грома.
Глава 5. Пират
Ася
Ночка выдалась неспокойной. Гроза была такая, что я боялась: не унесет ли крышу, не сорвет ли чего с сарая, не пострадает ли старенькая банька да душ, который того и гляди сложится. Утром будет страшно выйти на улицу.
А еще в окно кто-то скребется.
А я даже из-под одеяла показываться не хочу. Но ведь звук настойчивый. И я не смогу под него уснуть. Выбираюсь из своего теплого кокона и на цыпочках крадусь к окну. Чуть приоткрываю штору, и в этот момент сверкает молния, освещая вцепившуюся в оконную раму тушку кота. Происходит это так резко и неожиданно, что я вскрикиваю от страха.
– Твою же за ногу, кошатина! – ругаюсь я и иду к входной двери, открывать, впускать эту пушистую задницу.
Открываю дверь – и тот пулей влетает в дом. Отряхивается в коридоре, как пёс, разбрызгивая воду, и, виляя задом, задрав хвост, направляется в кухню.
Включаю свет. Надо кормить гостя. Беру блюдечко, с которым не жалко распрощаться. Насыпаю ему туда корм, который сегодня прикупила, во второе блюдце наливаю воды. А вот миски для него не купила, а надо было бы.
Кот с любопытством обнюхивает корм и, мяукнув, принимается есть. Одобрил, стало быть. Уже хорошо. Значит, мы с ним в расчете за принесенную мне сосиску.
