Поцелуй Скарлетт (ЛП) - Лоу Хейди

— Кроме того, это всего лишь случайное проявление слабости, — добавила она — Последняя пара дней выдалась напряжённой.

Мне до такой степени хотелось расспросить о ссоре в парке, что это вертелось у меня на кончике языка. Но я этого не сделала. Нет, очевидно, никто не должен был об этом знать.

— Маркус сказала, что ты адвокат.

— Да, на полставки. Веду дела только на общественных началах и для друзей-адвокатов.

— Я не вижу между этим особой разницы. В Штатах у нас просто адвокаты и всё.

Она понимающе кивнула:

— Да, в Штатах многое не так, как здесь...

Эта ухмылка сказала всё: она тонко намекала на нашу первую встречу за пределами парка. Она не выказывала раскаяния ни тогда, ни сейчас.

— Что ж, я прощаю тебя за то, что чуть не сбилf меня, а затем пренебрежительно высказалась об американцах.

Я знала, что своими словами открываю банку с червями. И всё шло так хорошо...

— Прощаешь меня? Тебе следовало смотреть, куда прёшь. Лучше будь поосторожнее. Тебе просто повезло, что я успела нажать на тормоз.

От изумления у меня отвисла челюсть. Я уставилась на неё так же, как ранее в тот день. Эта женщина вообще реальная?

— Ну, ты просто превысила скорость, вот и всё.

— Хочешь сказать, тебе известно, какие в этой стране ограничения по скоростному режиму?

— Нет, но я… э-э...

— Так как ты поняла, что я превысила скорость?

Я закатила глаза, затянулась сигаретой, вслух ничего не сказала, но про себя выкрикнула все возможные ненормативные выражения и оскорбления, какие только смогла придумать. Не так уж много оскорблений можно было использовать в адрес женщины, которая так хорошо выглядела, пахла и говорила столь сладким голосом. Если она не идеал, то не знаю, существует ли он. Эта мысль была мне противна.

— Ладно, проехали, — сказала она через некоторое время, хотя в её голосе слышался смех.

Неужели ей совершенно плевать, что она чуть не убила меня? Возможно, это и есть её главный недостаток: она социопатка.

— Не вопрос, — сказала я сквозь стиснутые зубы. — Потому что Маркус хочет, чтобы мы поладили.

— С какой стати ему этого хотеть? — рассмеялась она. — Как долго, по его мнению, это продлится?

Взгляд, которым я наградила её тогда, был убийственным:

— Что "это"?

Я уже знала, что она имела в виду.

— Что бы у вас там ни было. Бог свидетель, ваши отношения несерьёзные. Уверена, сейчас он сражён наповал, как любой юноша, который флиртует с женщиной постарше. Но давай будем реалистами: мы обе знаем, что для тебя это просто небольшая интрижка.

Спокойно и хладнокровно она затянулась сигаретой, затем затушила окурок о посыпанный гравием пол — небрежно, как будто только что не сказала того, что сказала.

— С чего ты взяла, что у меня с Маркусом всё несерьёзно и это просто интрижка, от которой мы оба устанем?

Её улыбка погасла, взгляд стал жёстким и серьёзным:

— Потому что я знаю таких, как ты. Ты слышишь его фамилию, видишь, что у него доброе сердце, и решаешь этим воспользоваться. Ну, только через мой труп!

Вот кого я встретила в городе, — злобную дьяволицу с огнём в глазах. Я знала, что рано или поздно она обязательно покажет своё истинное лицо.

— Не знаю, что ты там о себе возомнила, но я люблю твоего брата, а он любит меня. Я даже не знала ни о чём из того, пока не попала сюда, — я указала на дом. — Меня не волнует ваша фамилия или ваши деньги. Считаешь меня полной нищебродкой? Так нет, я тоже зарабатываю себе на жизнь!

— Ну, конечно, — хихикнула она. — У тебя просто дико прибыльное дело по созданию веб-сайтов для компаний из одного человека. Знаешь, я проверяла тебя. Когда Маркус рассказал мне о тебе, я проверила твою биографию.

Сигарета выпала у меня из пальцев, в висках запульсировало, сердцебиение ускорилось и застучало, как барабан. Я не могла поверить в то, что слышала, в то, что она говорила.

— Ты проверяла меня?

— Только для того, чтобы посмотреть, та ли ты, за которого себя выдаёшь: не погрязла ли ты в долгах и не пытаешься ли решить свои проблемы за счёт брата.

— Тогда ты должна была выяснить, что я всегда была честна с ним, что у меня собственный дом и я зарабатываю более чем достаточно, чтобы заплатить за него, — я уже не сдерживала ярости.

— От этого ты всё равно ему не подходишь. Чем скорее он это поймёт, тем лучше будет для всех.

Тут мне кое-что пришло в голову, и от этого у меня по спине пробежали мурашки:

— Ты знала, кто я, когда увидела меня в городе?

Она не ответила. Молчание было красноречивее ответа.

— Да ты сумасшедшая! Ты, наверное, нарочно пыталась меня сбить!

Она закатила глаза:

— Я бы не остановилась, если бы хотела твоей смерти. Нет, просто будет лучше, если ты первым же самолётом улетишь обратно в тот захолустный городок, из которого приехала, и оставишь моего брата в покое.

Прости меня, папа, но я сейчас выцарапаю этой сучке глаза! Ярость вскипела во мне, и не знала, что бы сделала, если бы она когда-нибудь вырвалась наружу.

— Возможно, ты просто худший человек, которого я когда-либо встречала, — сказал я, качая головой, по-прежнему ошеломлённая тем, насколько противной она стала. — Я слушала, как Маркус рассказывает о тебе, и думала, что у тебя из задницы светит солнце. А оказалось, у тебя там так же темно, как и у всех остальных. Может быть, это как-то связано с твоей недавней ссорой?

Я не собиралась поднимать эту тему, но на войне — как на войне. И по убийственному взгляду, который она бросила на меня, я поняла, что мой удар попал в цель.

— О чём ты?

— Знаешь, услышала твой разговор в парке с одной разъярённой брюнеткой. Её звали Сьюзен, кажется? Она настаивала, чтобы ты ей больше не звонила. Похоже, ты её правда разозлила, раз она лично удалила свой номер из твоего телефона.

Если бы на улице не было темно, я была уверена, что увидела бы, как кровь отхлынула от её лица. Она отвернулась, тяжело дыша:

— Не знаю, что тебе там привиделось, но могу тебя заверить...

— Я видела, как поссорились двое любовниц. Твоей семье известно о Сьюзен?

О, это было восхитительно — смотреть, как она извивается, уверенная, что её любовница-лесбиянка останется в тайне, которую она не хотела разглашать. Сьюзен назвала её трусихой — может быть, именно поэтому?

— Сьюзен — подруга, не более. И как ты смеешь предполагать обратное!

— Не моё дело, с кем ты спишь, просто не суй свой нос в мои отношения.

Мы долго смотрели друг на друга. Это очень неуместное сочетание — гнев с мягким, нежным и сладким ароматом ванили. Её темпераменту подошло бы что-нибудь более острое.

— Не вздумай наживать себе врага в моём лице, Дженна, — сказала она наконец.

— Как другие ко мне, так и я к другим.

Хотя я говорила уверенно, сама была в ужасе от неё. Когда она одарила меня последней, испытующей улыбкой, я только насторожилась. Она знала, что я объявила ей войну, и битва началась.

— Спокойной ночи, — сказала она, повернулась и направилась обратно в свои апартаменты.

Всю дорогу до постели я дрожала, а потом у меня никак не получалось заснуть.

6.

К моему великому облегчению, в последующие дни я вообще не видела Скарлетт. На следующее утро после нашей небольшой размолвки я легла позже обычного, а когда проснулась, Маркус уже оделся и позавтракал. Он сообщил мне, что сестры пару дней не будет в городе, и что, когда она вернётся, мы "устроим что-нибудь совместное", что бы это ни означало. Я просто выдавила из себя улыбку и сдержалась, чтобы не сказать ему, что ненавижу его сестру до глубины души и что теперь мы находимся в состоянии войны. И хотя она вывела меня из себя, я ни словом не обмолвилась о Сьюзен или своих подозрениях относительно сексуальной ориентации Скарлетт. Не мне об этом говорить.

Я составила список мест, которые хотела бы посетить, длиной в две страницы формата А4, и даже тогда Маркус продолжал добавлять туда то, что я забыла. То, что мы не успели посетить в первый день в Лондоне, мы распланировали на эти два дня: музей мадам Тюссо в Мэрилебоне, за которым следует Лондонская темница. Затем, на следующий день, он повёл меня на футбольный стадион "Арсенал", чтобы я сфоткалась для отца, который был большим футбольным фанатом, а "Арсенал" — его любимой командой с тех пор, как подростком он попал на игру в ирландском баре. Я знала, что он позеленеет от зависти, когда я отправлю ему фотографию, на которой стою возле стадиона. Нам даже удалось забежать в "Harrods".