Кровь над светлой гаванью (ЛП) - Ванг М.Л.

Он мог весить пятьсот фунтов. Или пять тысяч.

— Мисс Фрейнан, — произнес Оринхель, когда Сиона обошла котел по кругу уже несколько раз. — Вы обязаны начать составление заклинания в течение минуты.

— Да, Архимаг, — выдохнула она и вернулась к столу. — Прошу прощения.

Формулу левитации она написала быстро. Но когда дошло до оценки массы — застопорилась. Если задаст слишком мало, котел не сдвинется. Она провалит последнее задание. Слишком много — и… ну, по крайней мере, конец будет запоминающимся. Сиона прикусила губу. Лучше уж яркая смерть, чем ничтожное забвение. Эта мысль поглотила страх. Она взяла расчет на пять тысяч фунтов и приступила к составлению энергетической формулы.

Улыбнулась. Вот тут Дурис и ошибся. Он думал, у нее нет ни смелости, ни силы. А ведь именно здесь ее пальцы и начинали петь по клавишам.

Сиона вносила еретические поправки в классические методы еще с двенадцати лет. К двадцати семи у нее была собственная система — настолько переработанная, что, кроме базовых линий Леона, в ней едва ли можно было узнать методы Каэдора, Леона или Эрафина. Это было нечто новое. Это были Фрейнановские методы, и она получит право публиковать их под своим именем, если только закончит это последнее заклинание.

Ее метод позволял охватить широкий диапазон, как метод Леона, но затем сфокусироваться на нужных источниках, как у Каэдора. Плюс модифицированные линии Эрафина — они позволяли вытягивать яркие пятна из мутной энергии.

Катушка на чарографе пульсировала белым светом, но ни один из источников не был достаточно мощным. Тогда, в акте чистого безрассудства, она ввела три разных координаты и активировала перекачку из всех источников одновременно.

Чарограф затрясся от напора энергии, Сиона вцепилась в стол, чтобы тот не соскользнул —

БУМ!

Котел выстрелил вверх и врезался в потолок, прямо в медно-волосую голову Основателя Стравоса. Трещины побежали по мозаикам, изображающим изобретения Мордры Первого и суд над верховным волшебником Сабернином. По залу прокатились возгласы шока.

Когда куски потолка начали падать, чувство самосохранения наконец догнало Сиону. Она отпустила чарограф и нырнула под стол. Известняк гремел по столешнице, куски размером с кулак срывались вниз, ударяясь о пол со всех сторон. В следующую секунду котел с грохотом рухнул на пол, пугающе близко, обрушив волны плиточных крошек. И спасибо тетушке Винни за ее придирки: многослойные юбки отбили обломки, платье порвалось, но ноги остались целы.

Последний удар котла эхом прокатился по залу, пока облако пыли медленно оседало. А следом тишина.

Сиона приподнялась на коленях и выглянула из-под стола. Судя по вмятине в полу и повреждениям потолка, она сильно переоценила массу котла. Он не весил пять тысяч. Скорее, около тысячи фунтов.

Она уже вылезала из-под стола, прежде чем поняла, что делает. Смахнула щепки и обломки с клавиш чарографа. Посреди осколков дерева и разбитых чаш, машина осталась нетронутой, как знак от самого Бога.

— Мисс Фрейнан, — один из Архимагов произнес с обеспокоенностью. — Вы в порядке? Вызвать лекаря?

— Нет, — она вырвала использованную бумагу и вставила новую.

— Простите?

— НЕТ! — голос ее становился громче, пока пальцы вбивали действующее заклинание — то же, что раньше, но теперь с верными значениями. — Я разобралась!

— Мисс Фрейнан, Вам не поручено дальнейшее заклинание, — предостерег Архимаг Дурис. — Отойдите от стола и найдите свое место.

Но даже сам Ферин не смог бы остановить ее руки. Теперь, когда вес был известен, математика давалась легко. За несколько вдохов она завершила формулу и начала новое картографирование.

— Мисс Фрейнан! — голос Дуриса стал острым, наполненным злостью. — Невыполнение инструкции приведет к дисквалификации!

Гнев Архимага должен был бы парализовать любого, у кого есть хотя бы половина мозга. И он сотряс Сиону, желудок скрутило, но даже это напряжение она использовала как топливо. Еще один рывок к финальной точке заклинания.

Иной мир вспыхнул перед ней, сияя плотным энергетическим полем. Она нашла координаты.

— Немедленно отойди от —

Дурис не договорил. Сиона ударила по финальной клавише.

Заклинание взревело, чарограф задрожал от напряжения, пропуская больше энергии, чем рассчитывалось для маленькой машинки. Сиона, наконец, подчинилась — отступила от стола, подняв руки. В знак того, что сдается? Или торжества? Это уже было не важно.

Все что было важно: котел завис в воздухе перед Архимагами. Неподвижный. Идеально контролируемый.

Во второй раз за экзамен Сионы, Леонхолл погрузился в тишину. И в этой тишине она поняла, что сделала.

Она ослушалась прямого приказа Архимага. Во время экзамена. Она была дисквалифицирована.

Мир потускнел.

Она дисквалифицирована.

Архимаг Оринхель прокашлялся:

— Кандидаты, гости, покиньте зал и ожидайте нашего решения.

Сиона вылетела из зала так быстро, как только позволяли юбки. Она не хотела видеть других кандидатов. Не хотела видеть Альбу. Не хотела видеть Брингхэма. Никого. Она пронеслась через приемную, где полагалось ждать результатов, в коридор, и, не сбавляя шага, в женскую уборную, где никакой волшебник не посмеет ее преследовать.

Но, конечно, был человек, который последовал за ней.

— Сиона! — Альба влетела следом, запыхавшись от бега. — Ты в порядке?

Сиона не смогла бы ответить даже если бы захотела. Невидимые пальцы сжимали ей грудь и сердце, каждый удар отзывался в ушах. Мир плыл перед глазами, пока она не уперлась лбом в прохладную каменную стену.

— Так… — протянула Альба. — Полагаю, это было не по плану?

Очевидно нет, хотелось зарычать Сионе. Очевидно, я только что разрушила не только свою жизнь, но и шанс всех женщин-волшебниц на десятилетие вперед! Но изо рта вырвалось не это. Изо рта, вернее, из желудка вырвался завтрак.

Она едва успела добежать до унитаза, прежде чем ее вывернуло. Гидропроводники сработали с шипением, смывая все в мгновение, как раз вовремя, чтобы ее вырвало снова. Альба не ушла — только молча гладила ее по спине.

— Если честно, со стороны все не выглядело так уж плохо, — сказала она в жалкой попытке утешить.

— Не нужно мне сочувствия, — прохрипела Сиона.

Экзамен заключался в умении работать в рамках. Креатив особенно плохо реализованный — был куда большей угрозой, чем посредственность по учебнику. Если Верховное Магистериум решит впустить женщину, это будет кто-то безопасный. Кто-то послушный, готовый подчиняться каждой букве приказа. Но у Сионы не было сил объяснять это Альбе. Единственное что она могла, это только цепляться за края чаши и дрожать.

— Но ты там была такой потрясающей! Такой сильной! — прошептала Альба.

— Вдова Эрингал была потрясающей, — буркнула Сиона сквозь жжение в горле. — Кераси и Ирма Мордра были сильными. Третеллин была прокльятье лучшим алхимиком, который только видел этот город.

— Кто?

— Вот именно. — Слеза скатилась по щеке, и Сиона яростно стерла ее. — Вот именно.

Кераси после провала на экзамене всю жизнь преподавала детям. Третеллин вышла замуж за Архимага — и все ее дальнейшее исследование публиковалось под его именем. Сиона знала об этом только по примечаниям в малоизвестной книге их общего коллеги. Отказавшись от своего имени и карьеры, Ирма Мордра после свадьбы с городским советником пострадала от послеродовой истерии, и муж сдал ее в психлечебницу. Санитары нашли ее повешенной на люстре своей палаты.

— Я не справлюсь, Альба! — Сиона вцепилась в волосы, ногти впивались в кожу головы. — Я не Третеллин, не Кераси. Я Ирма Мордра. Я не выживу! Я не —

— Шшш. — Альба прижала ее к себе. — Сиона, милая… — Похоже, она пыталась подобрать слова, но не нашла. Так что просто осталась рядом и гладила ее по спине. Только спустя какое-то время она спросила:

— Наверное, глупо спрашивать, но может… может, ты все же вернешься со мной в приемную?

— Нет! — Сиона знала, что звучит как ребенок. Но меньше всего ей хотелось сидеть среди остальных претендентов, зная, что только что самоуничтожилась у них на глазах. Лучше бы она никогда больше не видела этих мужчин. И, возможно, больше и не увидит. Теперь ей суждено было быть чем-то меньшим. В горле застрял ком, и она отчаянно пыталась его проглотить. Хоть она и провалилась как женщина, она не даст себя увидеть плачущей как женщина. Даже Альбе.