Кровь над светлой гаванью (ЛП) - Ванг М.Л.

Я постановляю, что отныне ни одна карта, составленная Леоном, не подлежит изменению при копировании и не может быть воспроизведена иначе, как по прямому назначению, то есть для изучения Даров Бога.

Ибо Пророк не написал ни одного заклинания иначе, как по Воле Ферина. Поэтому, пока слова Леона, что суть Воли Бога, живы — Тиран будет жить.

Тот, кто посмеет изменить зеркало Божественности, призывает беду, ибо творит дело дьяволов».

Тирасида, «Закон», Стих 13 (64 от Тирана)

Стоя в центре Леонхолла, Сиона чувствовала себя одновременно меньше, чем когда-либо, и достаточно большой, чтобы проглотить весь мир. Вместо того чтобы смотреть в глаза самым великим мужчинам Тирана, она позволила их белым мантиям слиться в единое яркое пятно.

— Архимаги Тирана, я стою перед вами, чтобы пройти испытание на звание верховной волшебницы.

Голос дрожал, и она смогла его стабилизировать, только напомнив себе: как только вступление закончится, ее допустят к чарографу. Все будет хорошо, как только ее пальцы коснутся стальных клавиш.

— Мое имя — Сиона Фрейнан. Я училась в Академии Дэнворта, а затем здесь, в Университете Магии и Промышленности.

То, где раньше учился абитуриент, по сути, не должно было иметь значения. Это был лишь способ быстро прикинуть его социальный статус. Между обычными учениками государственных школ и теми, кто имел связи для поступления в Дэнворт, пролегала ощутимая пропасть.

— Простите, мисс Фрейнан, — остановил ее Архимаг Эрингал. — В Ваших документах указано, что Вы учились сначала в государственной школе — Восточная Хавендельская государственная школа магии — а потом в Академии Дэнворта?

— Все верно, Архимаг, — Сиона подняла подбородок, как учил Брингхэм, хотя внутри все скручивалось от напряжения. — Я перевелась в Дэнворт по стипендиальной программе на втором курсе.

Мантии заскрипели, бумаги зашелестели, кто-то из Архимагов сделал пометки, другие слегка выпрямились. Дэнворт принимал всего пять учеников из гос. школ в год — а в год подачи Сионы всего трех. Она надеялась, теперь они увидят в ней серьезного кандидата, а не жест доброй воли во имя равенства.

— Спасибо, мисс Фрейнан, — сказал Архимаг Эрингал. — Пожалуйста продолжайте.

— Последние пять лет я работала в лаборатории Архимага Брингхэма. Четыре из них — в должности главного ручного проводника. — Брингхэм писал изящные и сложные действующие заклинания, оптимизируя ткацкое производство Тирана. Кто-то должен был находить для них энергию еще до запуска в проводниках фабрик. — Мои специализации — промышленное применение перекачки энергии и экспериментальное составление картографических заклинаний. Благодарю вас за рассмотрение моей кандидатуры. С позволения Совета я подойду к столу.

Оринхель кивнул седой головой, и Сиона сделала шаг вперед.

На этот раз первым задание дал Архимаг Скайвин, щелкнув своим часовым проводником и сбросив настройки стола.

— Мисс Фрейнан, перед Вами в чаше находятся двенадцать еловых веточек, — произнес главный волшебник по ручной перекачке. — Используя метод картографирования Каэдора, воспламените веточки, чтобы они горели медленно.

Руки Сионы легли на чарограф еще до того, как он договорил фразу. Она проснулась. Она была дома. Механический отклик клавиш под пальцами мгновенно усмирил шторм в животе — осталась только кристальная ясность задачи перед ней.

Действующее подзаклинание на огонь было написать несложно. Как показал Джеррин Мордра, ошибка чаще всего случается в энергетической части. Чуть больше энергии — и веточки вспыхнут и сгорят за секунду. Намного больше — и можно самовоспламениться. Позорно будет сгореть в пышном платье прямо на экзамене. Закончив действующую часть, Сиона ударила по клавише-разделителю, вбивая горизонтальную черту в лист — начало энергетической формулы.

Картографические заклинания Каэдора подчинялись жесткой структуре: их было легко писать, но трудно использовать для перекачки. Когда Сиона активировала карту, Иной мир наполнил катушку белыми и серыми тенями — все светилось, но расплывчато. Такой уж был метод Каэдора: простота давала слабое изображение Даров Бога. Белесые формы двигались и вспыхивали, как сигналы, но ни одна не была четкой. В методах, которые предпочитала Сиона, источники энергии были яркими, четкими, их можно было сразу зафиксировать. Это же было похоже на фонари, на которые смотришь сквозь плотный туман.

Сиона подозревала, что именно из-за этой расплывчатости Архимаг Скайвин и выбрал для нее метод Каэдора: применить его к заклинанию, где нужна ювелирная точность. Другие волшебники называли Скайвина Снайпером за умение выбирать идеальный источник энергии в любой катушке, при любом способе отображения. Он хотел посмотреть, сможет ли эта дерзкая девчонка приблизиться к его мастерству.

Взгляд Снайпера должен был ее напугать. И, возможно, пугал. Но решимость Сионы напрямую превращала страх в концентрацию. После многих лет картографии у Брингхэма, она умела видеть нужную форму, нужную яркость в мутном потоке. Вот где проваливались кабинетные теоретики вроде младшего Мордры, и где Сиона блистала.

Она увидела нужную точку и вбила координаты в чарограф, пока энергия не успела сдвинуться или исчезнуть: 40.5 на 23.1. Большой палец ударил по активации и магия рванулась к действию. Как будто соломинка, приставленная к нужному месту, она высосала энергию из Иного мира и направила ее в действующее подзаклинание. Отображение исчезло, и в центре чаши зажглось пламя толщиной с палец. Чистый успех.

Чистый успех.

Сиона вздохнула с облегчением, когда пламя неторопливо поглотило веточки, а Архимаги делали пометки, но это было лишь малое облегчение. Дайте ей что-то сложное, требовала неуемная сущность внутри. Сейчас. Прямо сейчас. Чтобы она могла преодолеть это и двигаться дальше.

Следующим был Архимаг Брингхэм.

— Перед Вами находится глыба обсидиана, — взмахом жезла он вызвал черный камень и рядом — весы. — Разделите ее пополам.

Сиона удивленно взглянула на наставника. То же самое задание, с которым только что не справился Джеррин Мордра. Она заметила, как Архимаг Мордра Девятый бросил на Брингхэма раздраженный взгляд. Еще несколько Архимагов тихо пробурчали свое недовольство, но Брингхэм же сам говорил — о них пусть беспокоится он. Так что Сиона проигнорировала волнение в их рядах и сосредоточилась на заклинании.

Ошибка Мордры заключалась в том, что он вогнал слишком много энергии в слишком узкую линию разреза. Гранитная плита не выдержала давления и взорвалась. Учитывая плотность обсидиана, Сионе предстояло либо сфокусировать большое давление на ширине лезвия ножа… либо умеренное — на ширине одной молекулы. Второе несло риск разрезать не только камень, но и стол, и пол под ним. Но Сиона была уверена в своей точности и задала именно молекулярную толщину линии.

— Смотри внимательно, Скайвин, — подумала она, завершая энергетическую часть и вбивая координаты.

Не было ни вспышки, ни треска. Камень поддался без сопротивления и раскололся надвое — разрез был гладким, как зеркало. Может, это и было не слишком профессионально, но Сиона позволила себе едва заметную улыбку, когда разложила половинки на весах и увидела, как стрелки застыли на одном значении. Идеально. Даже со второго раза Мордра-младший не справился так.

Пара Архимагов зашептались. Архимаг Мордра девятый выглядел так, будто готов кого-то убить — хотя непонятно, кого именно: Сиону, Брингхэма или собственного сына.

— Очевидно, она просто списала с первого кандидата, — проворчал Архимаг Дурис.

— Но ведь нет, — возразил Архимаг Гамвен. — У нее была совсем другая формула — и на порядок лучше. Хотя бы потому, что она уравняла половинки по весу, а не по длине.

— Все равно, — раздраженно бросил Дурис. — Нечестно, что она видела это задание до того, как его задали. Я не буду учитывать его в ее оценке. Мисс Фрейнан. — Он метнул в нее острый взгляд зеленых глаз. — Посмотрим, на что Вы способны, помимо разрезов и зажигалок.