Ртуть - Харт Калли

И в тот миг, когда он начал чувствовать себя уверенно, когда этот хищник решил, что наконец-то выяснил мои способности как бойца… я перестала сдерживаться.

Его глаза расширились, когда он увидел это. Когда я опустилась в стойку и подняла клинок, прикрывая лицо. А когда оскалила зубы и бросилась на него, он наконец заговорил. И произнес всего одно слово.

– Дерьмо.

Он не отступил ни на дюйм. Он твердо стоял на ногах. Но он знал, что это будет не тот бой, на который он рассчитывал. Наши мечи встретились, клинок к клинку, и мы сошлись, каждый из нас знал, чего будет стоить поражение.

Он был хорош. Действительно хорош. Мои ноги взбивали песок, когда я постоянно поворачивалась, контролируя, чтобы он не прорвался сквозь мою защиту.

Он сделал выпад, пытаясь пронзить мою грудь, но я обрушила рукоять своего кинжала на его предплечье, ломая кость. Даже не вздрогнув, этот ублюдок перехватил свой меч другой рукой и нанес целую серию ударов, от которых я едва не упала на колени. Острая боль пронзила грудь, когда он полоснул меня по ключице.

В уголках его глаз мелькнула улыбка. Он решил, что справился со мной. Да, ему это почти удалось. Его меч рассек воздух – удар с разворота, который должен был застать меня врасплох, – но я была готова. Он был не единственным, кто умел быстро соображать. И определенно не единственным, кто умел быстро двигаться.

Я упала и перекатилась, одновременно нанося удар. Кинжал нашел свою цель, и все было кончено.

Сначала он не заметил. Гвардеец снова повернулся ко мне лицом, и, только когда он попытался сделать шаг вперед, а его ноги подкосились, он понял, что что-то не так.

Я подумала о том, чтобы оставить кинжал в его ноге. Это дало бы ему еще пару мгновений, чтобы осознать свою смерть. Но в конце концов глубокая рана на внутренней стороне бедра была милосерднее. Быстрее. Темная рубиново-красная кровь толчками хлынула из пореза, стекая по ноге. Он взглянул вниз и, увидев кровь, выдохнул от удивления. А затем замертво упал на песок.

Моя грудь тяжело вздымалась. Я с трудом дышала, пытаясь заглушить сводящий с ума шум в ушах. Я…

– Глупая девчонка, – произнес холодный голос. Это был капитан, приказавший своим людям задержать меня. Он отвернулся от Хейдена, полностью сосредоточив внимание на мне. – Признаюсь, я не думал, что ты способна украсть крагу гвардейца. Теперь я вижу, что ошибался.

Мир вокруг вновь обрел четкость. Фаланга гвардейцев хмуро смотрела на меня, подняв мечи. И Хейден. Мой младший брат. По его лицу текли слезы, он не отводил глаз, ошеломленный тем, что я только что сделала.

– Саэрис, беги! – прошептал он. – Уходи отсюда!

Но капитан рассмеялся.

– Все четыре ветра, вместе взятые, не смогли бы унести ее достаточно далеко от меня, мальчик. Она только что убила двух гвардейцев королевы и покалечила еще одного. Ее смертный приговор уже подписан.

– Нет! Остановитесь! Заберите меня! Это я украл… – Хейден бросился вперед, пытаясь преградить путь капитану, но тот грубо толкнул его на песок.

– Хорошо это или плохо, но она только что спасла тебе жизнь, идиот. Не трать ее впустую, поднимая руку на гвардейца.

Фаланга двинулась ко мне, и я поняла, что капитан прав. Теперь я не могла убежать. Они схватят меня. Они убьют меня за то, что я сделала. Но у моего брата еще был шанс.

– Все будет хорошо, Хейден, – крикнула я ему. – Иди к старику. Он разрешит тебе остаться с ним. Иди, иди! Я вернусь к ужину, обещаю. – Это была наглая ложь, но любая, даже ложная надежда, которую я могла ему подарить, была лучше, чем ничего. Мне нужно было, чтобы он поверил, что все еще может обойтись. Иначе он никогда не сделает того, что я ему говорю. Он будет следовать за нами до самых ворот, кричать и требовать, чтобы меня освободили. – Ты слышал меня? Найди старика, Хейден. Это важно. Иди к нему. Расскажи ему, что случилось. Он должен знать.

По лицу Хейдена текли слезы.

– Я тебя не оставлю.

– Хоть раз в жизни сделай то, что тебе говорят! Просто уходи, черт возьми! Мне не нужна твоя помощь. Я не хочу, чтобы ты бежал за мной по пятам, хныча, как малыш, которого все время нужно держать за руку. – Это было жестоко, но иногда жестокие слова служили самой доброй цели.

В глазах Хейдена вспыхнул гнев, как я и надеялась. Он стиснул зубы, его руки опустились, а моя сумка упала на песок.

– Я и не подозревал, что был такой обузой, – прошептал он.

– Ну, так и есть, Хейден. Всю свою гребаную жизнь ты был именно ею. А теперь оставь меня в покое. Не ходи за мной. Не ищи меня. Убирайся!

4. Цена

Когда я была ребенком, то мечтала побывать во дворце. Я фантазировала, что меня как-то выберут, остановят на улице и скажут, что королева Мадра заметила меня, обычную уличную крысу из Третьего округа, и решила, что я нужна ей в качестве камеристки. Мне бы выдали красивые платья, экзотические цветы для волос и сотни флаконов духов на выбор. Каждый день я бы обедала с королевой, и повара с севера устраивали для нас настоящий пир – наши тарелки ломились бы от аппетитных яств. Ни разу нам не пришлось бы есть одно и то же блюдо дважды. Я бы пила только самое изысканное вино из запасов Мадры, потому что была бы любимицей королевы, а она, естественно, желала бы для своей ненаглядной камеристки только самого лучшего.

По мере того как я становилась старше, мои мечты менялись. Меня по-прежнему выбирали на роль камеристки Мадры, но я уже не так беспокоилась о платьях и еде. Я хотела получить это положение, хотела стать любимицей Мадры, но не для того, чтобы меня вытащили из нищеты и содержали как диковинного питомца. К тому времени я уже слишком много пережила. Испытала слишком много несправедливости. Видела такие чудовищные акты насилия, что вся моя невинность исчезла. Я хотела быть выбранной королевой, чтобы подобраться достаточно близко и убить ее. Каждую ночь я закрывала глаза и представляла, как сделаю это. Когда мою мать убили на улице и оставили гнить, только эти фантазии помогли мне сохранить рассудок.

Я продумывала миллион разных способов добиться аудиенции у Вечной Девы, владычицы Зилварена, нашей высокочтимой королевы. От работы на кухне или обучения актерскому мастерству, чтобы присоединиться к уличному театру, который посещал город во время Эвенлайта, до того, чтобы перебраться через стены и проникнуть во дворец, – я спланировала все до мельчайших деталей и решила, что это возможно и будет сделано. Лично мной.

Я никогда не думала, что окажусь в стенах дворца при таких обстоятельствах, с крепко связанными за спиной руками, сломанными ребрами и фиолетовым синяком, распускающимся, как цветок смерти, под моим правым глазом. Я не должна была шесть часов подряд хватать ртом воздух в конуре без окон, обливаясь потом. План был совсем не таким.

Капитан Харрон – я выяснила, что так звали этого ублюдка, – в ожидании королевы бесцеремонно швырнул меня в крошечную камеру, и с тех пор я вышагивала взад-вперед по шестифутовому помещению, считая минуты, которые утекали и превращались в часы. Теперь я считала просто так, чтобы отгородиться от мрачных мыслей, которые преследовали меня с момента, как я оказалась во дворце. Не будет никакого толку, если я поддамся панике и позволю страху захлестнуть меня.

Городские колокола зазвонили, возвещая об окончании дня, когда капитан Харрон наконец вернулся. У меня было ощущение, что рот набит песком, и я почти бредила от жары, но, когда он вошел в камеру, моя спина была прямой, а подбородок высоко поднят. Его красивые сверкающие доспехи исчезли, их заменил промасленный кожаный нагрудник, но грозный меч с обмотанной тканью рукоятью по-прежнему висел у его бедра, а короткий меч был закреплен в ножнах на другом боку. Небрежно прислонившись к стене, он засунул большие пальцы рук за пояс, оглядел меня с ног до головы, и, похоже, увиденное не произвело на него особого впечатления.