Ртуть - Харт Калли

Из узкого переулка с другой стороны таверны на улицу выскочила разношерстная группа детей и бросилась бежать, вопя во всю мощь своих легких, но стена гвардейцев даже не дрогнула. Их внимание было приковано к Хейдену и украденному мной куску золота в его руке. Бледный, как выбеленная солнцем кость, брат посмотрел на меня долгим несчастным взглядом, и по его глазам я поняла, что он собирается делать дальше, – этот идиот собирался бежать.

– Не смей, мальчишка! – прорычал капитан. Очевидно, он тоже увидел взгляд Хейдена и понял, что тот задумал. Если Хейден попытается сбежать, гвардейцы немедленно прикончат его. Мадра не обрадуется, если ее люди вернутся во дворец с мертвым телом. Она наверняка велела им привести вора живым, чтобы она могла часами его пытать и допрашивать. Труп будет очень скучным развлечением.

– Саэрис! – простонал Хейден. Страх сдавил ему горло.

– Стой на месте! – Капитан был уже на расстоянии вытянутой руки. Его отряд ощетинился мечами, гвардейцы были наготове. Все закончится в считаные секунды.

Глаза Хейдена наполнились слезами.

– Саэрис! Прости меня!

– Подождите! – Это слово застряло в моем пересохшем горле.

– Вот и все, мальчик. Вот и все. – Гвардейцы подходили все ближе.

– Подождите! Остановитесь! – На этот раз мой крик эхом отразился от зданий по обе стороны улицы. Гвардейцы услышали, но только капитан соизволил взглянуть в мою сторону. Его внимание переключилось всего на долю секунды, глаза скользнули по мне, а затем он вновь уставился на Хейдена.

– Тебя это не касается, девочка, – холодно произнес он. – Ступай домой и дай нам сделать нашу работу.

– Касается. – Я подошла, прикусив внутреннюю сторону щеки, чтобы успокоиться. Медный вкус крови наполнил рот, я подняла и широко раскинула руки. – Он не сделал ничего плохого. Я попросила его подержать мою сумку. Часть доспеха у него в руках принадлежит мне…

Острые глаза капитана снова метнулись ко мне.

– Она не твоя. Только член гвардии может владеть этими доспехами. Носить их – честь, которую нужно заслужить, и тебе это не грозит.

Его тряпичная маска раздувалась от силы его голоса, он выплевывал каждое слово, в его тоне ярко пылала ярость. Это был не тот гвардеец, у которого я украла крагу. Нет, этот выглядел жестче. Сдержанней. Злее. На лице не было морщин, но в темно-карих глазах таилась бездонная вечность, от которой у меня по спине пробежал холодок.

– Это я взяла крагу, – медленно произнесла я. – Это я перебралась через стену и сбежала с ней. Не он. – Я дернула подбородком в сторону Хейдена. – Он понятия не имел, что несет.

– Она лжет, – возразил Хейден дрожащим голосом. – Это был я! Я украл ее.

Из всех глупых, необдуманных идей, которые когда-либо приходили в голову моему брату, эта была самой идиотской. Он хотел защитить меня. Я знала это. Он был напуган – больше, чем я когда-либо видела, – но попытался собрать свое мужество, чтобы встретиться лицом к лицу с тем, что должно было произойти. Чтобы спасти меня.

Однако ответственность сейчас лежала на мне. Элрой был прав – взять крагу было самым безрассудным поступком в моей жизни. Я не должна была ее красть. Но я позволила своей жадности, своей надежде взять надо мной верх, и будь я проклята, если разрешу Хейдену расплатиться за мою глупость.

– Не слушайте его, – сказала я, сердито глядя на брата.

– Я взял ее, – настаивал он, хмурясь в ответ.

– Тогда спросите его, где он ее взял, – потребовала я, повернувшись лицом к капитану.

– Достаточно, – рявкнул капитан. – Схватите ее!

Повинуясь раздраженному движению его руки, трое гвардейцев отделились от фаланги. Они двинулись вперед, подняв плечи, с мечами наготове, и огонь, который тлел во мне с самого детства, наконец-то вырвался наружу.

Я не собиралась подчиняться. Я не собиралась позволять этим ублюдкам запугивать меня, укладывать на землю или приказывать замолчать. Больше нет.

То, что я сделала дальше, было чистым безумием. Я потянулась к ботинку и вытащила клинок, который хранила там. Это действие нельзя было отменить. Невозможно было вернуть назад. Я направила оружие на гвардейца Бессмертной королевы. Короче говоря, я была мертва. Просто мое тело еще не знало об этом.

– Так-так. У нас здесь вздорная штучка, парни! – прорычал гвардеец справа.

– Ну что ж, проучим ее, – усмехнулся тот, что шел посередине.

Я сосредоточилась на том, что был слева. Молчаливом. На том, кто двигался как хищник. В его глазах была смерть. Именно о нем я должна была беспокоиться в первую очередь.

Он позволил болтливому гвардейцу напасть первым. Я увернулась от удара, используя короткое лезвие своего кинжала, чтобы отбить меч, когда он широко замахнулся. Тот, что был посередине, выругался и бросился вперед, пытаясь вонзить меч мне в грудь, но я отступила в сторону, избежав и этой атаки. Таким образом, я оказалась прямо перед молчаливым гвардейцем, что, скорее всего, и было его планом с самого начала.

Он подмигнул мне поверх маски. А потом бросился на меня.

Повстанцы, которым до своей смерти помогала моя мать, не просто прятались на нашем чердаке. Они тренировали меня. Научили меня воровать. Выживать. Сражаться.

И теперь я сражалась так, словно во мне воплотилась ярость самого ада.

Гвардеец обрушивал на меня удары меча, рассчитанные и взвешенные. Каждое его движение было вопросом, на который я знала ответ. Я наблюдала, как нарастает его раздражение, когда в четвертый раз отразила его удар, используя только свой короткий кинжал.

Средний гвардеец, самый низкорослый из них, бросился на меня с яростным ревом. Я отпрыгнула назад, легко удержавшись на ногах, временно покинув пределы досягаемости опытного воина, чтобы успеть развернуться и стремительно обрушить кинжал на нападавшего. Угол удара был неудобным, но я отрабатывала его больше раз, чем могла сосчитать. Именно под таким углом нужно опустить клинок, чтобы отыскать узкую щель в гвардейских доспехах. Тонкий зазор между наплечником и шейной скобой, где острый металл может попасть в яремную вену. Мне никогда раньше не приходилось использовать этот прием в реальной жизни. Я сделала это не задумываясь. Я даже не остановилась, чтобы посмотреть на дугу ярко-красной артериальной крови, вырвавшейся из шеи гвардейца, когда он упал на колени, схватившись за горло.

Никакого чувства вины.

Никакого милосердия.

Никакого промедления.

Я выхватила меч у гвардейца и оставила его самого умирать на песке.

Молчаливый стражник прищурился, глядя на меня так, словно переосмыслял ситуацию. Другой оказался не так умен. Он зарычал от гнева и бросился вперед, срывая маску и оскалив зубы.

– Тупая сука! Ты заплатишь…

Я развернулась, отступила назад и подняла меч. Он был тяжелее, чем деревянные мечи, с которыми я тренировалась, но длина была такая же. Я точно знала, где заостренный кончик стали коснется его кожи – чуть ниже правого запястья. Я идеально рассчитала время. Одним движением меча я нанесла удар, и рука гвардейца, все еще сжимавшая меч, с глухим стуком упала на песок.

– Моя рука! Она отрубила мне руку!

– Следующей будет твоя гребаная башка, – прорычала я.

От ярости глаза заволокло красной пеленой.

Они убили мою мать.

Моих друзей.

Всю семью Элроя.

Они стали причиной смерти тысяч людей, а теперь угрожали Хейдену. Вся ярость, накопившаяся в моей груди, вырвалась наружу безудержным потоком. Я бросилась к гвардейцу с кинжалом в одной руке и мечом в другой, готовая покончить с его жалким существованием… но вместо этого столкнулась лицом к лицу с третьим из них.

И снова он ничего не сказал. Однако в его глазах мелькнула искра веселья. Он медленно покачал головой, и смысл этого был ясен как день. Если ты собираешься сражаться с кем-то из нас, то только со мной.

Воздух наполнился звоном стали. Стражник двигался словно вихрь, его движения были гибкими и грациозными. Каждый раз, когда его клинок приближался к моей голове, я ожидала, что мир погрузится во тьму. Но почему-то этого не происходило. Каким-то образом мне удавалось вовремя поднять меч. Каким-то образом я держалась.