Чертовски Дикий (ЛП) - Роузвуд Ленор

Напряжение в плечах и спине немного спадает. Это не так уж много, но всё же что-то. По крайней мере, это больше, чем я обычно от него добиваюсь.

Кому-то другому это показалось бы пренебрежительным, но я хорошо знаю своего брата. «Да» означает, что он в безопасности. «Да» означает, что ему нужно время, но он вернётся. «Да» означает: доверься мне. Так же, как он доверился мне, когда я учил его, что хоккей может быть терапией, а не новым, изобретательным способом терроризировать его.

Охранник на входе кивает, когда я провожу своим бейджем.

— Рановато сегодня, Капитан.

— Важный день, — кряхчу я, протискиваясь в дверь плечом.

Знакомый запах льда и стали наполняет мои лёгкие, пока я пробираюсь на арену. Несмотря ни на что, в нахождении здесь есть что-то успокаивающее. Это мои владения. Моя территория. Место, где я могу контролировать хотя бы часть происходящего.

По крайней мере, я так думал.

Что, чёрт возьми, ты задумал, брат?

— БЕЛЬМОНТ!

Голос Тренера громыхает по коридору, вдребезги разбивая мои размышления. Я оборачиваюсь и вижу, как он несётся ко мне, а его лицо уже приобрело пугающий красный оттенок. Отлично. То, что нужно.

— Где Призрак? — требует он без предисловий, сокращая расстояние между нами быстрыми, злыми шагами. — Этому психу лучше не выкидывать очередной из своих фокусов. И так достаточно того, что мне приходится выдумывать всякую херню о том, почему он не снимает маску — теперь я должен объяснять, почему он в самоволке?

Каждая мышца в моём теле напрягается. Альфа внутри меня с рёвом пробуждается к жизни, требуя защитить свою стаю, свою семью. Ногти впиваются в ладони, пока я борюсь с желанием схватить Тренера за горло и впечатать его в ближайшую стену.

Но я не могу.

Я капитан. Лидер. Тот, кто должен держать всё под контролем, когда всё остальное летит в пизду.

Поэтому я делаю глубокий вдох, заставляя свой голос звучать ровно:

— Он взял отгул.

Лицо Тренера становится ещё краснее, если такое вообще возможно.

— Отгул? Отгул? Это тебе не какая-то корпоративная херня с девяти до пяти, Бельмонт! Это профессиональный хоккей! У нас не бывает отгулов!

— Он согласовал это с руководством, — гладко вру я. Это не совсем ложь: руководство научилось обходить Призрака за версту, когда ему нужно личное пространство. Им это может не нравиться, но они видели, что бывает, когда на него слишком сильно давят.

— Руководство может поцеловать меня в задницу! — плюётся Тренер. — Ко мне приезжает репортёр из журнала «Blade Magazine», чтобы оценить наши звенья, посмотреть, как мы работаем вместе как команда. И как, чёрт возьми, я должен это показать, когда нашего самого крупного силового форварда даже нет на месте?

Я борюсь с желанием указать на то, что отсутствие Призрака на самом деле может сделать пребывание журналиста более комфортным, и вместо этого продолжаю говорить ровным тоном:

— Заставь игроков, не входящих в ядро стаи, отрабатывать навыки защиты. Покажи нашу глубину состава.

— Люди хотят видеть «Призраков», Бельмонт! Ядро! Четырёх всадников ебучего апокалипсиса. Они хотят видеть химию между тобой, Чумой, Виски и Призраком. Ты хочешь, чтобы я показал одному из самых громких имён в спортивной журналистике нашу «глубину», проводя тренировки без игрока, который выделяется больше всех в ту же секунду, как ступает на ебучий лед? За день до дебюта нашего нового крайнего нападающего? Нового игрока, с которым, к слову, вы встретитесь чертовски скоро.

И в этом он прав. Время хуже не придумаешь. Предстоящее прибытие Валека уже вызывает волнения по всей лиге. Исчезновение Призрака прямо перед его появлением посылает сигналы, которые нам сейчас совершенно не нужны. Особенно если он не появится на завтрашней пресс-конференции.

— Если Призрак не появится на тренировке, — продолжает Тренер, тыча пальцем мне в грудь, — он садится на скамейку запасных на следующую игру. Мне плевать, насколько он хорош или как сильно фанаты любят его спектакли с диким монстром. Никто не может быть важнее команды. Даже твой приёмный брат.

Каждое слово Тренера разжигает жгучее пламя ярости в моей груди.

— Мой брат, — эти слова вырываются низким рыком; губа кривится, а контроль ускользает. — Не «приёмный».

Тренер делает полшага назад — какой-то глубоко запрятанный инстинкт наконец предупреждает его, что он зашёл слишком далеко. Но он быстро берёт себя в руки и выпячивает грудь, словно пытаясь соответствовать моим габаритам.

— Ты понимаешь, о чём я. Маска. Рычание. Это отлично работает для маркетинга, заводит толпу...

— Хватит.

Мой рык альфы разрезает воздух, как лезвие. Тренер, может, и сам альфа, но его рот тут же захлопывается, а глаза слегка расширяются, когда он осознаёт опасные нотки в моём голосе.

Я делаю шаг вперёд, используя каждый дюйм своего роста, чтобы нависнуть над ним.

— Ты не знаешь, о чём говоришь. Ты понятия не имеешь, через что прошёл мой брат и с чем ему приходится сталкиваться каждый грёбаный день. Так что не смей стоять здесь и сводить его боль к какому-то маркетинговому ходу.

— А теперь послушай... — начинает Тренер, но я ещё не закончил.

— Нет, это ты послушай, — ещё один шаг вперёд, и Тренер упирается спиной в стену. — Призрака здесь нет, потому что ему нужно личное пространство. Потому что его что-то спровоцировало настолько сильно, что ему пришлось на время исчезнуть. И знаешь что? Я поддерживаю это решение. Потому что альтернатива — это если бы он пришёл и потенциально потерял контроль во время тренировки. Этого ты хочешь? Уверен, это бы охуенно смотрелось в журнале.

Лицо Тренера из красного становится слегка бледным и меловым. Отлично. Может быть, хоть что-то наконец дойдёт до его тупой башки.

— Он не дрессированное цирковое животное, чтобы вас тут развлекать, — продолжаю я, понижая голос ещё больше. — Он человек. Член моей стаи. Мой брат. И если ты когда-нибудь — когда-нибудь — снова назовешь его монстром, даже в переносном смысле, у нас состоится совершенно другой разговор. Такой, который закончится тем, что ты будешь искать себе новую работу. Мы друг друга поняли?

Угроза повисает в воздухе между нами, тяжёлая и недвусмысленная. Тренер с трудом сглатывает, и часть его бравады наконец даёт трещину.

— Я не хотел...

— МЫ. ДРУГ ДРУГА. ПОНЯЛИ?

Он судорожно кивает, и на его лбу выступают капельки пота:

— Кристально.

— Хорошо, — я отступаю, давая ему возможность снова дышать. — А теперь... Предлагаю тебе сосредоточиться на подготовке катка к тренировке. С командой я разберусь сам.

Тренер практически срывается с места, его ботинки скрипят по отполированному полу, пока он поспешно удаляется. Я смотрю ему вслед, и ярость всё ещё бурлит у меня под кожей. Часть меня хочет пойти за ним, чтобы абсолютно точно убедиться, что он понимает всю тяжесть своей ошибки.

Но я не могу.

Я должен быть выше этого.

С разочарованным рыком я поворачиваюсь и бью кулаком в ближайшую стену. От удара по руке проходят шоковые волны, а в костяшках расцветает боль. Но это помогает. Даёт мне на чём-то сосредоточиться, кроме красной пелены гнева, застилающей зрение.

Дыши глубже, Тейн. Возьми себя в руки.

Я прислоняюсь лбом к прохладному бетону, пытаясь прийти в равновесие. В голове непрошеными вспышками проносятся образы. Первая ночь Призрака в нашем доме, когда он свернулся калачиком, как раненый дикий зверь, в подвальном шкафу, в который не помещался даже в детстве. То, как он вздрагивал каждый раз, когда кто-то двигался слишком быстро. Кошмары, из-за которых он царапал собственное лицо, пока нам не приходилось его связывать.

Тот день, когда я наконец узнал правду о том, что случилось с его лицом. О том, что сделал его отчим. Как я хотел выследить его и заставить страдать так же, как он заставлял страдать моего нового брата. Моя ярость, когда настоящего монстра вместо этого заперли в тюрьме.