Чертовски Дикий (ЛП) - Роузвуд Ленор

Призрак так и не вернулся домой.

Он никогда не пишет в групповой чат стаи, но обычно хотя бы отвечает на мои личные сообщения. Даже если это просто «ок», «да» или «нет». Даже общаясь жестами, он немногословен.

Очень немногословен.

Но на этот раз он просто оставляет мои сообщения прочитанными без ответа.

По крайней мере, я знаю, что он жив.

Я пробегаю глазами по шквалу сообщений от Тренера. Он недвусмысленно даёт понять, что хочет видеть Призрака сегодня на тренировке. Сегодня вечером нам представят нового крайнего нападающего, Валека. И мы все должны показать, что мы сплочённая команда, «или да поможет мне Бог».

Из уст кого угодно другого это прозвучало бы забавно, но Тренер — это человек-вулкан, а мои нервы и без того расшатаны, чтобы справляться с одним из его ядерных взрывов.

Расшатаны, потому что я с огромным отрывом самый близкий к Призраку член стаи, и впервые связь, которую мы разделяли как братья, кажется натянутой.

Со вздохом я заставляю себя подняться и спускаю ноги с края кровати. Часть меня хочет остаться в постели, но это не вариант. Только не тогда, когда от меня зависит команда.

Я встаю, разминая мышцы, всё ещё забитые после вчерашней тренировки. Плечи хрустят — напоминание об ударах, которые я принял во время двусторонки. Это было не лучшее наше выступление: слишком много неточных пасов, слишком много небрежных действий на фоне нависшего над нами отсутствия Призрака.

Направляясь в ванную, чтобы побриться и расчесать лохматые волосы, я мельком смотрю на себя в зеркало. Тёмные круги под глазами выделяются сильнее обычного. Я выгляжу... уставшим. Пиздец каким измотанным. Совсем не похожим на того невозмутимого капитана, которым должен быть.

Соберись, Тейн, — говорю я себе, плеская в лицо холодной водой.

Прохладная вода помогает немного прояснить туман в голове, но не до конца. Где Призрак? С ним всё в порядке? И как, чёрт возьми, мы справимся с прибытием Валека, когда всё так нестабильно?

К тому времени, как я спускаюсь вниз, мне удаётся придать лицу выражение, напоминающее спокойную уверенность. Я так часто носил эту маску, что теперь она кажется почти естественной.

На кухне всё именно так, как я и ожидал: Чума стоит у плиты, методично переворачивая блинчики, пока рядом заваривается кофе.

— Доброе утро, — кряхчу я, направляясь прямиком к кофейнику.

Чума не отрывается от своего занятия, но я вижу, как его плечи слегка напрягаются при звуке моего голоса.

— Есть новости? — спрашивает он нарочито нейтральным тоном.

Я наливаю себе кружку кофе, делая долгий глоток, прежде чем ответить. Горькая жидкость обжигает горло.

— Ничего, — наконец признаюсь я. — У тебя?

Чума качает головой, сдвигая идеально золотистый блинчик на растущую стопку.

— Ни слуху ни духу. Виски полночи не спал, меряя шагами комнату. Я слышал его через стены. Подумал, завтрак может немного поднять ему настроение.

Я морщусь. Виски всегда был тем, кто внешне острее всех реагирует на командные драмы. Он может вести себя как дикий, непредсказуемый бык, но его военное прошлое заставляет его жаждать структуры и рутины. Когда воцаряется хаос, он склонен скатываться по спирали. За этим мне сегодня нужно будет проследить.

Особенно учитывая, что позже мы встретимся с Валеком.

— А как ты? — спрашиваю я, прислоняясь к столешнице. — Как ты держишься?

Руки Чумы на мгновение замирают, хотя он всё ещё стоит ко мне спиной. Когда он заговаривает, его голос звучит тихо и контролируемо, как обычно:

— Я в порядке. Это не первый раз, когда Призрак устраивает фокус с исчезновением.

Нет, не первый.

Но он впервые делает это в тот момент, когда к команде присоединяется новый игрок. Время хуже не придумаешь, и мы оба это знаем.

Я уже собираюсь продолжить расспросы, когда нас прерывает звук тяжёлых шагов на лестнице. Мгновение спустя в дверном проёме появляется Виски, выглядящий так, будто не сомкнул глаз. Его каштановые волосы растрёпаны, карие глаза кажутся темнее своего обычного медового оттенка, а футболка помята так, словно он ворочался всю ночь.

— Есть новости? — спрашивает он без предисловий, почесывая лёгкую щетину на подбородке и переводя взгляд с Чумы на меня.

Я качаю головой, и лицо Виски вытягивается. Он тяжело опускается на один из кухонных стульев, запуская пятерню в свои взъерошенные волосы.

— Это какая-то херня, — бормочет он.

Разочарование в голосе Виски отражает чувства, бушующие в моём собственном животе, но я не могу этого показать. Как капитан, я обязан держать команду в тонусе и поддерживать боевой дух, даже когда всё разваливается на части.

Особенно тогда.

— Я уверен, у него есть на то причины, — говорю я, пытаясь вложить в голос уверенность, которой сам до конца не чувствую. — Призрак никогда нас раньше не подводил. Мы должны ему доверять.

Виски фыркает, явно не убеждённый.

— Ну да, только время он выбрал отстойное. Тренер потеряет свои ебучие берега, когда узнает.

И он не ошибается. Тренер на нервах с тех самых пор, как руководство объявило о добавлении Валека в команду. Он гонял нас на тренировках сильнее, чем когда-либо, полный решимости доказать, что нам не нужен какой-то там звёздный новичок, чтобы улучшить игру. Отсутствие Призрака взорвёт его, как пороховую бочку.

— С Тренером мы разберёмся, — твёрдо говорю я. — Прямо сейчас нам нужно сосредоточиться на том, чтобы пережить тренировку и сделать так, чтобы Валек почувствовал себя желанным гостем. Мы не можем позволить этому выбить нас из колеи.

Чума отворачивается от плиты с тарелкой блинчиков в руке. Он ставит её перед Виски с большей силой, чем необходимо, и от стука тарелки о стол мы все слегка вздрагиваем.

— Ешь, — бесцветным тоном произносит Чума. — Меньше всего нам нужно, чтобы ты отключился на льду.

Виски выглядит так, словно хочет возразить, но запах свежих блинчиков, похоже, одерживает верх над его тревогой. Он берёт вилку и принимается за еду с неохотой, которая быстро сменяется голодом.

Я допиваю остатки кофе и ставлю кружку в раковину.

— Я поеду на арену пораньше.

— Ты не хочешь блинчиков? — спрашивает Виски так, словно я спятил. — Сегодня они хороши.

Чума бросает на него взгляд, и Виски нервно улыбается:

— Не то, чтобы они когда-либо были нехороши...

— Я куплю протеиновый батончик по дороге, — отвечаю я. — Хочу попытаться сгладить углы до того, как Тренер успеет накрутить себя.

— Это если Тренер уже не накрутил себя, — замечает Чума, снова отворачиваясь к плите.

— Он уже, — говорит Виски, опуская кружку с кофе, которую только что опрокинул в себя, как стопку. — Он трезвонькал мне на телефон в ебучую рань, как обычно.

— Тебе тоже? — сухо спрашивает его Чума.

— Та же история, — рокочу я, проводя рукой по волосам. Вот почему мне нужно добраться до арены как можно раньше. — Увидимся позже, парни.

— Увидимся, — отзывается Виски, устало махнув рукой.

Виски и Чума всё ещё обсуждают сообщения Тренера, когда я выхожу на свежий утренний воздух. Из-за такой погоды ноют старые травмы, и все становятся раздражительными.

Просто идеально.

Я достаю телефон. Никаких новых сообщений. Узел в животе затягивается туже, пока я набираю и отправляю ещё одно, последнее сообщение. И для него я не использую этот невыносимый групповой чат стаи.

Я не жду ответа. Призрак хранит радиомолчание уже так долго, что для него не редкость, но...

В этот раз всё ощущается иначе.

Даже в такой час на арене кипит жизнь: прибывают ремонтные бригады, уборщики заканчивают свои ранние смены. Несколько нетерпеливых фанатов уже разбили лагерь у входа для игроков в надежде мельком увидеть своих героев.

Мой телефон вибрирует.

Сообщение из одного слова от Призрака.