Чертовски Дикий (ЛП) - Роузвуд Ленор

Чума фыркает.

— Ну да, потому что это точно сработает. «Извините, офицер, мы хотели бы заявить о пропаже хоккеиста. Приметы? О, около двух метров десяти сантиметров ростом, весь в шрамах и немой. В последний раз его видели, когда он зловеще вынашивал планы где-то в окрестностях ледовой арены».

Несмотря на паршивое настроение, я все же выдавливаю улыбку.

— Справедливо.

— Послушайте, — произносит Тейн, и его тон переключается в режим полноценного капитана. — Я знаю, что мы все обеспокоены. Но это не первый раз, когда Призраку нужно... немного отстраниться. Всё, что мы можем сейчас сделать, — это дать ему пространство и верить, что он вернется, когда будет готов.

Мне хочется поспорить, подтолкнуть к каким-то действиям, но я понимаю, что Тейн прав. Призрак всегда был непредсказуем и действовал по своему собственному, непостижимому графику. Попытки форсировать события лишь оттолкнут его еще дальше.

Тренер взорвется, если мы не найдем его в ближайшее время, но это уже проблема Виски из будущего.

— Земля вызывает Виски, — раздается голос Чумы рядом со мной. Блять, я, должно быть, отключился. — Ты планируешь в ближайшее время надеть одежду? Нам нужно возвращаться в дом стаи.

Я моргаю, осознавая, что все еще стою здесь в одном полотенце.

— О, так ты заметил? — спрашиваю я, усмехаясь ему. Он лишь бросает на меня свирепый взгляд. Без хирургической маски я, наконец-то, могу видеть всё его снисходительное выражение лица. — Нравится то, что видишь?

Он приподнимает бровь.

— В твоих мечтах.

— Ауч, — я прижимаю руку к груди в притворном возмущении. — Ты ранишь меня, хабиби.

— Одевайся, Виски, — огрызается он, отворачиваясь, чтобы взять свою сумку.

Тейн прочищает горло.

— Если вы двое закончили пререкаться как старая супружеская пара, нам нужно кое-что обсудить.

Ах да. Новенький.

Валек.

Мало того, что один из членов стаи пропал без вести, так мы еще должны интегрировать кого-то нового? Время хуже не придумаешь.

— А что тут обсуждать? — спрашиваю я, разминая плечи до хруста, пока одеваюсь. — Если новичок окажется мудаком и не впишется в команду, мы его вышвырнем. Для этого нам даже Призрак не понадобится. Все просто.

Тейн хмурится, глядя на меня.

— О чем ты говоришь?

— О Валеке, — отвечаю я. — Ты ведь это имел в виду?

— Нет, — со вздохом произносит Тейн. — Чума, расскажи ему.

Мне не нравится, как это звучит. Я перевожу взгляд на Чуму.

— Рассказать что?

Чума сжимает челюсти.

— Это не имеет значения.

— Почему нет? — настаиваю я, снова начиная раздражаться. — Почему вы двое ведете себя так, словно только что узнали, что всё вот-вот перевернется с ног на голову? Выкладывай. Мы — стая.

Глаза Чумы слегка сужаются, когда он смотрит на меня ровным взглядом — словно решает, хочет ли он посвящать меня в курс дела или нет. Иногда он ведет себя так, будто вообще не хочет быть со мной в одной стае. Или с Тейном. Но особенно со мной.

И меня это вполне устраивает.

Я тоже не его самый большой фанат.

Наконец, спустя целую мини-вечность, Чума издает долгий вздох.

— Я обнаружил признаки того, что кто-то работает с экипировкой по ночам, — осторожно произносит он. — Свежезаточенный конёк, всё ещё теплый на ощупь.

— То есть кто-то вламывается сюда по ночам, чтобы... точить нам коньки? — спрашиваю я, натягивая джинсы. — В этом нет никакого ебаного смысла.

Тейн откидывается на свой шкафчик.

— Ну, об этом всё же стоит знать. Это маловероятно, но кто-то может испортить нашу экипировку.

Я фыркаю.

— Ага, например, этот невыносимый придурок Уэйд Келли, — многозначительно замечаю я. Он сыпал угрозами в прошлый раз, когда мы размазали его по льду. Хотя было трудновато разобрать, что именно он там говорил сквозь кровь и сопли, когда я впечатал его в стену.

— Возможно, именно поэтому Призрак и исчез, — задумчиво произносит Чума. — Он мог сам что-то заподозрить.

— Нет, — Тейн качает головой. — Если бы Призрак нашел кого-то внизу, он бы мне сказал. И если бы он действительно кого-то нашел, этому кому-то уже понадобилась бы больница.

— Я не знаю, мужик, — говорю я, всовывая ноги в ботинки и не заморачиваясь со шнурками. — Он пиздец какой скрытный. Разве всё то дерьмо с Дэниелсом не произошло потому, что ему стало любопытно после твоих слов о том, что ты не видел лица Призрака с тех пор, как вы были детьми? Не думаю, что Призрак настолько с тобой в духе «кумбая», как тебе хочется верить.

Как только слова слетают с моих губ, я понимаю, что перешел черту. Температура в комнате, кажется, падает на десять градусов. Глаза Тейна опасно сужаются.

— Осторожнее, Виски.

Это не угроза, не совсем. Но предупреждение достаточно ясное: Тейн не просто наш капитан, он — брат Призрака. Если кто-то сейчас и переживает, так это он.

— По крайней мере, не я играю в Белку-шпиона, пока наша стая разваливается, — бормочу я, запуская руку во всё еще влажные волосы и закидывая сумку на плечо, направляясь к двери. Надо убираться отсюда, пока я не сказал еще что-нибудь, что уже не смогу взять назад.

Да уж. Мне действительно, блять, нужно выпить.

Глава 8

АЙВИ

— Ты откусила мне ёбаный палец!

Рев Уэйда прорезает темноту. Я бегу, но коридор нашего дома всё удлиняется и удлиняется, а входная дверь с каждым шагом становится всё дальше.

Лёгкие горят от попыток бежать быстрее, но я словно продираюсь сквозь патоку. Свежая метка на плече пылает, его клеймо вжигает право собственности в мою кожу; я скребу её ногтями, отчаянно пытаясь содрать, пытаясь сбросить его с себя.

— Ты, неблагодарная маленькая сучка! После всего, что я для тебя сделал!

Входная дверь прямо здесь, всего в нескольких шагах. Но ноги меня не слушаются; я застыла, парализованная, пока его тень нависает надо мной...

Я резко просыпаюсь с судорожным вздохом и колотящимся сердцем.

На мгновение я снова там, в той ужасной ночи. Автовокзал в три часа ночи, только рюкзак и одежда на мне. Запах дизельного топлива, бьющий в нос. Я отсчитываю помятые купюры за билет в единственное место, до которого смогла додуматься и где Уэйд никогда не стал бы меня искать.

Арена его главных соперников.

Я здесь.

Я в безопасности.

Он меня ещё не нашёл.

В отличие от моих повторяющихся кошмаров, наяву я всё же сбежала. Я до сих пор чувствую металлический привкус крови во рту с того момента, как прокусила ему палец, когда он схватил меня за волосы, пытаясь оттащить от двери.

Всем остальным он рассказывает, что это было нападение собаки; точнее, что его покусала собака. Нельзя же позволить прессе узнать, что его омега дала ему отпор. Но меня греет мысль о том, что, сбегая, я прихватила с собой кусочек него.

Издав дрожащий выдох, я сажусь и провожу руками по волосам. Почему они насквозь мокрые? Почему мне так холодно? Требуется всего мгновение, чтобы осознать: даже простое усилие сесть лишило меня дыхания и бросило в дрожь.

Меня трясет не только из-за кошмара; то, из-за чего я вчера чувствовала себя как дерьмо, вернулось с новой силой.

Со стоном я откидываюсь обратно в своё гнездо из тряпья, пытаясь зарыться поглубже в темноту, но это не помогает. В горле такое чувство, будто я проглотила битое стекло, и каждая попытка сглотнуть отдаётся осколками боли в шее. Тело ломит, мышцы протестуют даже при малейшем движении, и, несмотря на холод заброшенной VIP-ложи, которую я называю домом, я вся в поту.

Да. Я заболела.

Очень, очень сильно заболела.

На секунду я позволяю себе предаться жалости к самой себе и представляю, каково это — свернуться сейчас калачиком в настоящей постели, а не на диване в недрах хоккейной арены; с мягкими подушками и теплыми одеялами вместо гнезда из одежды и полотенец. Чтобы кто-то принес мне суп и чай, гладил по волосам и говорил, что всё будет хорошо.