Чертовски Дикий (ЛП) - Роузвуд Ленор

На сегодня я и так слишком сильно испытала удачу.

Скрываясь в технических коридорах, я понимаю, что дрожу, а задняя часть шеи — там, где приклеен один из пластырей, — стала холодной. Должно быть, я вспотела.

Замечательно.

Я прижимаюсь ладонью к бетонной стене, используя её как ориентир в тускло освещённых проходах.

Мне нужна еда.

Настоящая еда была бы кстати, но пока придётся довольствоваться тем, что можно купить в торговых автоматах на наличные, которые я собираю на трибунах. Один такой автомат спрятан в забытой комнате отдыха рядом со старой погрузочной платформой и моим гнездом; о нём мало кто знает, а значит, его нечасто пополняют, но он всё равно самый безопасный, да и вокруг никого не будет.

Мерцающий свет ничуть не помогает справиться с холодным потом, стекающим по задней стороне шеи. Вся эта сцена похожа на кадр из фильма ужасов: бетонные стены, металлические трубы и этот бесконечный электрический гул.

В поле зрения появляется торговый автомат, чьё тусклое свечение едва пробивается сквозь мрак. Я выуживаю из кармана несколько помятых купюр и сую их в купюроприёмник, и древний аппарат, жужжа и лязгая, выдаёт мне батончик гранолы.

Когда я наклоняюсь, чтобы его забрать, волоски на затылке встают дыбом. По коже пробегает знакомое чувство чужого взгляда, и я медленно выпрямляюсь — каждая клеточка моего тела переходит в режим повышенной готовности.

Несмотря на заложенный нос и общее недомогание, мучавшее меня весь день, в нос ударяет новый запах.

Запах альфы.

Дикий, мужественный аромат, напоминающий туманный горный лес посреди ночи.

Свет мигает раз, другой, а затем полностью гаснет на секунду, от которой замирает сердце, прежде чем с треском зажечься снова.

И вот он здесь.

Призрак.

Мы оба замираем одновременно, словно два диких зверя, внезапно оказавшихся в ловушке в одной берлоге.

Его горящие синие глаза, слегка скрытые рваными тёмными прядями, смотрят на меня, а массивная фигура заполняет дверной проём, заслоняя те жалкие остатки света. Даже со слегка сгорбленными широкими плечами его рост должен быть около двух метров десяти сантиметров. Я никогда не видела его вблизи, но... святое дерьмо.

Призрак чертовски огромен.

Я едва успеваю осознать истинные размеры этого альфы, как он издаёт в горле низкий звук, почти похожий на рычание, и слегка поворачивает голову в сторону, отступая на шаг. Но эти поразительные синие глаза не отрываются от моих, даже когда он держит голову отвёрнутой. Словно желая убедиться, что она всё ещё надёжно держится, он ощупывает край чёрной маски-гейтера, закрывающей всё от переносицы до воротника тёмно-серой майки, которая практически нарисована на его мускулистом торсе.

Он проверяет, на месте ли маска?

В голове эхом отдаётся услышанная ранее история о том, как менеджер по экипировке запаниковала, потому что увидела Призрака и приняла его за монстра. От этой мысли у меня обрывается сердце.

Я пиздец как ненавижу людей.

Ни один из нас не делает ни шагу ни вперёд, ни назад; пространство между нами натягивается, как тугая резинка.

Его синие глаза остаются прикованными к моим, но почти дикий свет в них смягчился.

Он смотрит на меня так, будто...

Будто я самое прекрасное, что он когда-либо видел.

И это просто нелепо: на мне бесформенная униформа, которая пахнет средством для чистки экипировки, волосы заправлены под облезлую кепку, и я толком не спала уже несколько дней.

Нет. Должно быть, я просто надумываю.

Наконец, словно по какому-то негласному соглашению, мы оба начинаем пятиться в противоположных направлениях — Призрак обратно в коридор, а я к торговому автомату. Когда его спина касается бетонной стены и отступать больше некуда, он поднимает ладони, словно желая ясно дать понять, что не представляет угрозы; что он не собирается блокировать меня, хватать или причинять мне вред.

Я заставляю себя идти спокойно и ровно, пока не скрываюсь за углом, и только тогда позволяю себе прибавить шаг.

Эти синие глаза провожают меня всю дорогу, и я чувствую, как они прожигают мою спину ещё долго после того, как я исчезаю из его поля зрения.

К тому времени, как я добираюсь обратно в своё тайное гнездо, меня бьёт дрожь. Я падаю на свою импровизированную постель из одеял и украденного командного мерча, тщетно пытаясь восстановить дыхание и сжимая в руке нераспечатанный батончик гранолы.

Всё рушится.

Сначала Чума, обнаруживший следы моего присутствия в комнате с экипировкой; затем подозрительные взгляды Сэм во время моей опрометчивой попытки создать алиби.

А теперь это.

Призрак в моём убежище.

Внезапно моя тихая гавань перестаёт казаться такой уж безопасной.

Часто ли Призрак бывает здесь, когда команда в городе? Из-за паранойи Уэйда, который закипал каждый раз, когда ему казалось, что я хотя бы думаю о «Призраках», я мало что о них знаю, но мне известно, что Призрак славится своей закрытостью и сдержанностью, на фоне которых Чума кажется прямо-таки дружелюбным.

Я нервно ковыряю пластырь-подавитель запаха на затылке. Под пальцами он кажется скользким, словно приклеен не так плотно, как должен бы.

О, боги.

Что, если он уловил мой запах?

Омеги — редкость. Запах омеги моментально сузит круг тех, кем я могу быть, а одинокие омеги, которые не висят на руке альфы — или на руках целой стаи, — редко остаются незамеченными.

Обертка батончика гранолы шуршит, когда я наконец открываю его, скорее по нервной привычке, чем из-за реального голода. Мне нужно подумать, нужно приспособиться, нужно...

Мне нужно не блевануть от стресса.

Я заставляю себя откусывать от батончика крошечные кусочки, пытаясь успокоить желудок. На экранах передо мной жизнь на арене идёт своим чередом: сотрудники выполняют свои рутинные обязанности, игроки приходят и уходят с тренировок, и всё выглядит совершенно обыденно.

Вот только больше ничего не обыденно.

Ничего не безопасно.

Ничего не определено.

И я понятия не имею, что с этим делать.

Я переключаюсь между камерами в поисках хоть какого-то следа Призрака, но он исчез так же бесследно, как и его тёзка. Технические туннели кажутся пустыми, но теперь я знаю правду: он может быть где угодно внизу, передвигаясь в тенях так, словно они принадлежат ему.

Хотя, полагаю, так оно и есть. В конце концов, это его территория, а я здесь — незваная гостья. По крайней мере, он, казалось, был больше озабочен тем, чтобы скрыть собственное лицо, чем вопросами о том, почему я прячусь в туннелях.

Но когда я сворачиваюсь калачиком в своём гнезде, меня не покидает чувство, что что-то изменилось. Какая-то невидимая черта была пересечена, и это гораздо хуже, чем когда Чума нашёл конёк.

На этот раз меня заметили.

Глава 6

ПРИЗРАК

Мои пальцы очерчивают края маски. Ткань надежно прилегает к изуродованной нижней части лица, но я проверяю снова.

И снова.

Никаких зазоров.

Омега ничего не увидела.

И не могла увидеть — её реакция доказывает это.

Не было ни криков.

Ни попыток сбежать.

Её запах прорезается сквозь воспоминания, затуманивая мои мысли. Я вдыхаю так глубоко, как только могу, упиваясь её ускользающим призрачным следом, позволяя аромату дикой жимолости заполнить всю мою грудную клетку, голову и душу — если от неё хоть что-то осталось.

Даже слабый и приглушенный, её запах зовет меня.

Омега.

Здесь.

В моих владениях.

Моя...

Нет.

Я бью кулаком в бетон. От удара по руке пробегает вибрация; острая, отрезвляющая боль расцветает на костяшках.

И это хорошо.

Физическая боль лучше этого.

Совпадение запахов.

Эти слова эхом отдаются в моей голове, словно насмешка или жестокая шутка. Я знаю, что это такое: каждый альфа говорит об этом и хвастается этим мгновенным узнаванием при встрече со своей истинной парой, когда всё твоё тело словно оживает.