Чертовски Дикий (ЛП) - Роузвуд Ленор

— Возвращайся скорее, ладно? — шепчет она.

Он кивает ей в ответ, медленно отстраняется, словно физически больно разрывать дистанцию, и уходит. Дверь закрывается с такой финальностью, что звук, кажется, эхом отдается в внезапно притихшей комнате.

Айви опускается на пятки, глядя на дверь.

— Он не в порядке.

— Нет, — признаю я, подвигаясь к ней ближе. — Не в порядке.

Она поворачивается ко мне, и решимость в её глазах просто великолепна.

— Расскажи мне. Всё, что можешь. Всё, что он позволит тебе рассказать. Что с его мамой? Почему он ненавидит клинику? Что с ним случилось?

— Это... сложно, — снова говорю я, как и в прошлый раз, когда она спрашивала. Видимо, моё любимое слово.

— У меня есть время, — она устраивается у изголовья, кутаясь в одеяло — наполовину инстинкт гнездования, наполовину броня. — И тебе нужно рассказать мне, потому что я не смогу помочь, если не буду понимать.

Дело в том, что она права. И, возможно, она именно то, что нужно Призраку. Тот, кто не даст ему бесследно исчезнуть в собственной тьме без боя.

— На него напал отчим. С кислотой. А его мать не смогла смириться с тем, что это произошло, — начинаю я, устраиваясь рядом с ней. Наши бедра соприкасаются сквозь одеяло, и её затяжной аромат течки всё еще заставляет мой рот наполняться слюной, несмотря на тему разговора, но я сглатываю это чувство, хотя оно ощущается как горсть камней. — Она нездорова. Психически, я имею в виду, поэтому живет в специализированном центре. Она не помнит, что Призрак — её сын. Когда она видит его, она думает, что он...

— Демон, — тихо заканчивает Айви. — Ты упоминал об этом.

— Да. Она думает... ну, она думает, что её сын мертв. И что Призрак — это демон, притворяющийся её сыном, — объясняю я, и моё сердце сжимается от искренней боли и сострадания в смягчившемся взгляде Айви. — Она была первой, кто его так назвал. Призрак (Wraith). Поэтому... он сменил имя. Больше не откликается на старое. Говорит, что она права и он умер. Это уничтожает его каждый раз. Видеть, как она смотрит на него, как на оживший кошмар, даже в маске, когда всё, чего он хочет — это пять минут, за которые она вспомнила бы, что любила его.

— О боже, — выдыхает Айви, почти шепотом.

Я знаю, что Призрак не против, и даже хочет, чтобы я рассказал, но у меня появляется то самое покалывающее чувство, что остальная часть этой истории — не моя, чтобы её пересказывать. Поэтому я останавливаюсь, делаю глубокий вдох и провожу рукой по волосам.

— Он ездит в клинику под Сидарбруком раз или два в год, — меняю я тему. — Иногда шрамы стягиваются, и им нужно дополнительное лечение. Обычно инъекции. Думаю, в этот раз просто осмотр, но я не знаю точно. Он... скрытный. Никогда не говорит мне, что там происходит.

Потому что ты орал как резаный, когда в последний раз видел его лицо, будучи тупым ребенком, — ругаю я себя внутренне.

Я вижу, как она переваривает всё это, её океанские глаза темнеют от чего-то, похожего на решимость вперемешку со скорбью. Её пальцы сжимаются на моем бедре — не в сексуальном плане, а просто... ища опору. Будто ей нужен якорь. Мне он тоже нужен.

— Пиздец, — шепчет она наконец, и в этом слове веса больше, чем в любом развернутом ответе.

— Да, — я откидываюсь на изголовье, внезапно почувствовав себя измотанным, несмотря на ранний час.

Айви долго молчит, её рука всё еще лежит на моей ноге. Пыльные лучи утреннего света, пробивающиеся сквозь шторы, подчеркивают зелень и синеву в её взгляде. Даже когда она встревожена и переваривает тяжелое дерьмо, она чертовски красива.

— Кажется, я знаю, как помочь, — внезапно говорит она, голос тихий, но уверенный.

Я поворачиваюсь к ней, вскинув брови.

— Да?

Она поворачивается ко мне всем телом, и в её выражении лица есть что-то такое, от чего мой пульс ускоряется. Это уже не страх или беспокойство, а что-то другое. Что-то, от чего её запах жимолости чуть усиливается, становясь слаще, чем за всё утро.

— Моя течка закончилась, но она еще... теплится. Где-то на грани. И я думаю... — она делает паузу, кусая нижнюю губу так, что мне хочется наклониться и...

Соберись, придурок.

— Я думаю, что если мы будем втроем сегодня вечером, это поможет, — продолжает она. — Заземлит его после всего этого. Это то, что омега делает для альфы, — её щеки слегка розовеют, но она не отводит взгляд. — И я сама этого хочу. Я хочу вас обоих.

У меня пересыхает во рту. Образ, вспыхнувший в голове — Айви между нами, принимающая нас обоих, признанная своей стаей, — заставляет мой член дернуться в штанах.

— Ты уверена? — выдавливаю я, голос звучит грубее, чем хотелось бы. — Это... вся стая. Секс со всеми четырьмя истинными партнерами во время цикла течки начнет окончательно закреплять узы.

Черт. Я звучу как Чума.

— Я знаю, — она придвигается ближе, достаточно близко, чтобы я почувствовал жар, исходящий от её кожи. — Но я устала делать крошечные шаги. Устала бояться того, чего хочу. А я хочу помочь так, как считаю правильным.

— О-о, — умудряюсь прохрипеть я, сердце колотит по ребрам, потому что, судя по всему, я далеко не такой крутой и самоуверенный, как думал. Что, в общем-то, не новость. Я вообще не мастер изящных речей. — Призрак может не... — начинаю я, но она обрывает меня взглядом.

— Он согласится, — говорит она с абсолютной уверенностью. — Ему это нужно. Мне это нужно, — она оглядывает меня: мои нахмуренные брови, напряжение в плечах, темные круги под глазами. — И я почти уверена, что тебе это тоже нужно.

Всё мое тело реагирует на её слова так, будто она только что коснулась меня руками. То, как она видит меня насквозь, видит всех нас — это, честно говоря, пугает.

— Нужно, — признаю я, слова ощущаются сырыми и грубыми в горле.

Улыбка Айви мягкая, но понимающая; она тянется вверх, чтобы обвести пальцем синяк на моей челюсти, оставшийся после драки с Призраком.

— Ты заботишься о всех остальных, Тейн. А кто заботится о тебе?

Вопрос на мгновение выбивает меня из колеи.

— Я в порядке, — отвечаю я на автомате, ответ капитана.

— Лжец, — шепчет она, но в этом нет обвинения. Только понимание.

Я наблюдаю, как она встает, чтобы заказать завтрак, а мой разум лихорадочно прокручивает то, что может принести сегодняшний вечер. Призрак вернется сломленным и опустошенным, пойдет она с ним или нет. И каким-то образом эта яростная маленькая омега верит, что сможет собрать его по кусочкам.

Черт возьми, я и сам почти в это верю.

Глава 53

ВИСКИ

Я зажат с нулевым пространством для ног за рулем нашего арендованного компактного внедорожника, как чертова форель в консервной банке с сардинами, и наблюдаю за входом в больницу в бинокль, который купил на заправке двадцать минут назад. Качество дерьмовое — всё выглядит так, будто под водой, — но, по крайней мере, я смогу разглядеть Валека, когда он наконец выйдет из этих автоматических дверей.

И, твою мать, ну и злой же у него вид.

Его белые волосы ловят полуденное солнце, как маяк, но над ним висит грозовая туча, которую видно даже отсюда. Он спорит с каким-то здоровым шатеном в пекарском фартуке, который идет за ним следом, размахивая руками так, словно пытается успокоить бешеного волка.

— Это его брат? — бормочу я, настраивая бинокль. — Они вообще не похожи. Прямо-таки полные противоположности.

Чума ерзает на пассажирском сиденье.

— Существует такое понятие, как усыновление, Виски. Не у всех общая ДНК с семьей.

— Ага, но ты посмотри на них, — я протягиваю ему бинокль. — Валек смотрит на братишку-пекаря так, будто хочет зарезать его и засунуть в гребаный пирог. Это не особо похоже на братскую любовь.

Чума презрительно морщит нос. Без одной из своих фирменных хирургических масок он выглядит более раздраженным, чем обычно. Отчасти поэтому он и не в духе. Ему приходится вдыхать микробы прокатной машины.