Чертовски Дикий (ЛП) - Роузвуд Ленор

Я иду к готовым букетам, пока Айви бродит в глубине магазина. Сегодня — розовые розы. Мама выращивала такие у нас во дворе, до того как...

— Призрак? — голос Айви вырывает меня из спирали воспоминаний, и я вскидываю взгляд, моргая, чтобы прогнать затуманенное зрение. Она стоит у витрины с мягкими игрушками, держа маленького коричневого мишку с розовым бантом. — Как думаешь, ей понравится?

Вопрос застает меня врасплох. Я киваю, направляясь к кассе. На большее меня не хватает. Иногда маму выводит из себя всё новое, но Айви и сама для нее новая, так что если сегодня будет «такой» день, плюшевый мишка ничего не изменит.

Снаружи вишневые деревья выстроились вдоль дорожки к центру. Розовые лепестки осыпаются, как снег, запутываясь в волосах Айви и в волокнах ее кремового шарфа. Она останавливается, мягко потянув меня за руку.

— Тебе нужна минута?

Да, черт возьми, мне нужна минута.

Нужен год.

Нужна целая жизнь.

Но я просто киваю, прислоняясь к одному из деревьев. Грубая кора давит сквозь худи, возвращая меня в настоящее из прошлого, которое пытается затянуть меня на дно.

Айви стоит передо мной, всё еще держа меня за руку. Лепестки вишни кружатся вокруг нее, будто она сошла со страниц сна.

Слишком красивая.

Слишком идеальная, чтобы стоять здесь со мной.

— Что мы ей скажем? — спрашивает она. — О том, кто я?

Хороший, блять, вопрос.

Я не думал так далеко.

Едва могу думать дальше следующего вдоха.

Моя свободная рука движется медленно: П-О-Д-Р-У-Г-А? — предлагаю я, затем добавляю: Е-С-Л-И... Т-Ы... Х-О-Ч-Е-Ш-Ь.

Она улыбается, так мягко, что в груди щемит.

— А это то, чего хочешь ты?

Вопрос повисает между нами. Лепестки вишни продолжают падать, один опускается ей на плечо. Я тянусь, чтобы смахнуть его, моя огромная шрамированная рука выглядит кощунственно рядом с ее нежной шеей.

Чего я хочу?

Я хочу бежать. Хочу умереть, иногда. Хочу защитить ее от того, чтобы она увидела, что я такое на самом деле — то, что видит моя мать, когда смотрит на меня.

Но я также хочу... большего.

Того, чего не заслуживаю.

Хочу, чтобы она была моей.

Хочу быть ее.

Глава 55

АЙВИ

Лепестки вишни падают вокруг нас, словно мы в какой-то сказке, а не стоим перед центром по уходу за памятью, где Призраку предстоит встретиться со своими демонами. Но где бы мы ни были, есть что-то в том, как эти розовые лепестки застревают в его темных волосах, отчего мое сердце сжимается.

Он что-то показывает жестами, но движения неуверенные и отрывистые, будто то, что он хочет сказать, будет стоить ему всего.

Я… Х-О-Ч-У… Ч-Т-О-Б-Ы… Т-Ы… С-Т-А-Л-А… М-О-Е-Й…

Он останавливается. Его голубые глаза над маской полны такого страха и надежды, что я едва могу дышать. Его рука замирает в воздухе между нами, прежде чем упасть вдоль тела. Я хочу потянуться к нему, сказать, что ему не нужно бояться, но знаю: он должен сделать это по-своему.

Его рука снова поднимается.

Д-Е-В-У-Ш-К-О-Й.

Мое сердце взлетает, но тревога в его взгляде и позе чертовски меня уничтожает. Словно он думает, что существует вселенная, где я могла бы сказать «нет». Словно есть хоть какой-то шанс, что я его не захочу.

— Да, — говорю я немедленно, чтобы он не мучил себя ожиданием. — Абсолютное «да».

Облегчение, захлестнувшее его, настолько сильное, что я чувствую его собственной грудью. Его широкие плечи опускаются, и выдох, который он сдерживал, вырывается с шумом, который я слышу даже сквозь маску.

Я приподнимаюсь на цыпочки, потому что даже когда он наклоняется, чтобы показать мне жесты, он всё равно остается чертовым гигантом. Я собиралась поцеловать его в лоб или, может быть, в нос через маску, но что-то заставляет меня вместо этого прижаться губами к ткани, закрывающей его рот. Бандана мягкая и застиранная, и я чувствую сквозь нее тепло его дыхания — быстрого и неровного, будто он забыл, как правильно дышать.

Его руки находят мою талию, такие нежные, несмотря на их размер. Эти шрамированные, могучие руки, способные причинить столько боли, держат меня так, будто я сделана из тончайшего стекла. Он притягивает меня ближе, осторожно, и приподнимает, пока мои ноги не отрываются от земли, а наши лбы не соприкасаются.

Боги, это чувство. Этот момент. После стольких месяцев бегства, пряток, страха перед каждой тенью...

В руках этого альфы я чувствую себя дома.

Автоматические двери центра открываются с шипением, разбивая наш пузырь. Реальность врывается с размаху. Я чувствую, как каждая мышца в теле Призрака каменеет, когда он выпрямляется во весь рост и осторожно опускает меня на землю. Мягкий альфа, который только что просил меня стать его девушкой, исчезает, сменяясь молчаливым гигантом, которого все боятся.

Но я-то знаю правду.

Я сжимаю его руку.

— Всё хорошо, — шепчу я. — Я рядом.

Он накрывает мое лицо своей огромной ладонью, грубый большой палец с невероятной нежностью проводит по скуле, а затем он касается подбородка другой рукой.

Спасибо.

Администратор почти не смотрит на меня, пока Призрак проходит регистрацию. Когда она просит его удостоверение, я замечаю, как он медлит, глядя на меня. Я тут же отворачиваюсь, чтобы изучить аквариум в углу, притворяясь, будто меня заворожил явно поддельный коралл. Я понимаю, о чем он беспокоится, без лишних слов. Он не хочет, чтобы я видела фото в его правах.

— Мне также нужно ваше удостоверение, мисс.

Моя кровь превращается в лед, когда я поднимаю глаза. Она не похожа на типичную фанатку хоккея — у нее строгое, унылое лицо человека, которому было бы скучно даже на американских горках, хотя она выглядит бледной и заметно потрясенной после того, как увидела ID Призрака, что разжигает ярость в моих жилах. Моя рука тянется к карману, но Призрак уже что-то быстро пишет в блокноте.

Она со мной, — он делает паузу, затем дописывает: Моя девушка.

Это слово остается на бумаге, четкое и уверенное, и в моей груди расцветает тепло, несмотря на тревогу.

— О, тогда всё в порядке. Если она с альфой, ей не нужно отдельное разрешение.

Глаза Призрака сужаются от этого будничного пренебрежения, но когда его стальной взгляд метнулся ко мне и я едва заметно качаю головой, мол, «не ведись», он издает вздох неприкрытого раздражения и закатывает глаза так сильно, что я практически слышу это. Администратор смотрит ему вслед, поджав губы, когда Призрак догоняет меня у коридора.

— Готов? — спрашиваю я, снова беря его за руку.

Он лишь пожимает плечами. Я вижу, что он уже замыкается в себе.

Палата 63 находится в конце коридора, и шаги Призрака становятся всё медленнее с каждой дверью, которую мы проходим. Палата 57, 59, 61... К тому моменту, когда мы добираемся до 63-й, отмеченной табличкой с надписью «Клэр Марш», он полностью замирает. Просто стоит, как будто кто-то нажал на паузу прямо на ходу.

Его дыхание становится таким поверхностным, что напоминает мне о временах, когда я пряталась в шкафах, стараясь вообще не издавать ни звука. Будто если он будет дышать слишком громко, случится что-то ужасное. Букет цветов в его руке дрожит — реально дрожит, — а ведь это мужчина, который принимает хоккейные шайбы лицом, даже не моргнув.

Блять.

Я хочу сказать ему, что нам стоит свалить. Что кто бы ни был за этой дверью, он не заслуживает его видеть, если из-за этого он выглядит так, будто готовится предстать перед расстрельной командой. Но я также знаю этот взгляд. У меня был точно такой же каждый раз, когда я возвращалась к людям, которых любила, надеясь, что, может быть, в этот раз всё будет иначе.

Надежда иногда та еще сука.

— Мы идем? — спрашиваю я, стараясь говорить мягко.

Он смотрит на меня сверху вниз, и я вижу, как он собирает себя по кусочкам. Выпрямляет спину, расправляет свои огромные плечи. Надевает броню, не имеющую ничего общего с хоккейной экипировкой. Затем он кивает один раз, резко и решительно, словно психологически настраивается на удар.