Между жизнью и смертью (ЛП) - Кот Жаклин

— Ты собиралась объявить нескольким сотням солдат, что ты Проклята, только чтобы спасти своего брата. Учитывая, что твоя сила только начинает пробуждаться, и тебя значительно превосходили численностью, это было не время и не место для подобного заявления, — небрежно говорит он, бросая овощи на сковороду.

— Это не тебе решать! — выкрикиваю, разозлившись, что он вмешался.

Из-за него я потеряла возможность спасти Калеба, даже если это была глупая затея. Ярость кипит внутри, а мое Проклятие зевает, проснувшись.

— А кому? Ты была в тот момент не в состоянии мыслить здраво. Я вмешался. И спас твою неблагодарную, хорошенькую, маленькую задницу. Простого «спасибо» будет достаточно.

— Спасибо? — выплевываю слово, словно яд.

Прожигаю взглядом его ненавистный затылок и призываю силу из глубины источника. Метаю в его проклятую татуированную спину водяное копье.

Он пытается уклониться, но не успевает. Мой водяной гарпун царапает его руку, прежде чем разнести дверцу шкафа в щепки. Он поворачивается, глядя на рану, из которой сочится кровь. Проводит по ней пальцем, изучая ее — удивляясь, как будто он никогда раньше не видел крови.

Готовлюсь выстрелить в него еще раз, но успеваю заметить выражение его лица.

Когда-то я сомневалась какого цвета его глаза, карие или черные, но теперь знаю наверняка. Они были цвета самой ночи, в тот момент, когда остановились на моем горле, перекрывая доступ воздуха.

Мир погружается во тьму, и я возвращаюсь в страну кошмаров.

Глава 7

Прихожу в себя, крик застревает в горле, разрывая его на части.

До меня доносится чей-то приглушенный голос, большие руки обхватывают мои дрожащие, поникшие плечи.

— Калеб, — шепчу с облегчением, обнимаю его, уткнувшись лицом в грудь и плачу. Всё кажется таким реальным.

Мгновение спустя, его теплая рука гладит мои волосы, пытаясь успокоить. Прижимаюсь ближе, но вместо привычного аромата цитруса меня окутывает запах сандала и амбры.

Иллюзия разрушена.

Резко отстраняюсь, вглядываясь в мужчину с темными, бездонными глазами. Он сидит на краю кровати, вокруг его бицепса обернута тканевая повязка, через нее просачивается кровь.

— Почему ты до сих пор не научилась контролировать свои сны? — резко спрашивает Вон, как будто злится на меня.

Как будто он имеет на это право. Чувствую необходимость напомнить ему, что мы совершенно чужие друг другу люди и его гнев неуместен.

— Это абсурд. Люди не могут контролировать свои сны.

— Те, кто обладает Проклятием Сновидений, могут.

— Проклятие Сновидений?

— Ты не знаешь? Она тебе не рассказала? — спрашивает он, и на его свежевыбритой челюсти дрогнули мускулы.

Темные брови нахмурены, а красивое лицо становится строгим и раздраженным. Доминирующий. От выражения лица, стальных мышц, делавших его плечи шире, до волос, собранных в пучок на затылке — готовый к битве. Он выглядит диким.

Сосредоточься.

— Ладно, похититель, то, что ты сейчас говоришь, лишено всякого смысла.

Подавляю это опасное влечение и погружаюсь в себя, поглаживая дремлющее Проклятие — ожидая его пробуждения. Снова стараюсь выиграть время.

— Я не похищал тебя. Я спас тебя. И ты можешь уйти, когда захочешь, — он скрещивает руки на груди, его упругие мышцы перекатываются под кожей, покрытой татуировками.

Перестаю гладить водяного зверя — я могу уйти?

Он наклоняется ближе.

— А ты, Маленькая Богиня… — его голос снова становится глубоким и жестким. — …обладательница Проклятия Сновидений.

— Ты идиот. Очевидно, что у меня Проклятие Воды, — указываю на его руку, повязка уже полностью пропитана кровью — как странно. Небольшая царапина, а кровотечение не останавливается. — Кроме того, никакого Проклятие Сновидений не существует, — еле сдерживаюсь, чтобы не напрячь ноги и не скинуть его звериную задницу с кровати. Меня всё в нем раздражает.

Он смеется, тихо, чувственно и лениво.

— Поразительно, как мало ты знаешь. Пожалуй, вместо Маленькой Богини, я буду называть тебя Маленьким Росточком.

Пинаю его ногой в лицо. Уважительно.

Он перехватывает мою ногу. Уважительно.

Я фыркаю.

Он смеется.

Отмахиваюсь от нарастающего раздражения, и поддаюсь любопытству.

— Кого ты имел в виду, когда сказал, что она не рассказала мне о снах?

— Эзру, — равнодушно отвечает он, как будто это ничего не значит.

— Эзру?! — кричу я, смятение прожигает мой разум, словно раскаленные угли.

Внизу открывается дверь, сквозняк проносится по старому дом, заставляя его скрипеть и стонать.

Вон улыбается, прожигая меня хищным взглядом.

— А, вот и она.

Иду за Воном вниз по лестнице, просверливая глазами дыры в его затылке с непокорными черными волосами.

Трость Эзры прислонена к деревянному, лакированному стулу. Она напевает себе под нос, накладывая жаркое на тарелку каменного цвета, как ни в чем не бывало.

Мой мозг кипит. Глаза прищуриваются.

Эзра. Накладывает. Себе. Еду. В доме этого незнакомца.

Потому что… она здесь уже была.

Всё это время. Каждый раз, когда она уходила от нас, то приходила сюда? Зачем скрывать это? Это ее убежище от нас?

Подумать только, я представляла, что она отправляется на какое-то великое задание, как какая-то героиня одной из моих книг. Теперь эта мысль кажется смехотворной. Горькой и ироничной.

Что еще она скрывает?

— Какие грозные глаза у того, кто мечтает спасать Проклятых, — поддразнивает Вон.

От разрушений, вызванных моим водяным копьем не осталось и следа, только шкаф без дверцы напоминает о случившемся. Он берет стакан и наполняет его темно-янтарной жидкостью — явно готовясь к долгой ночи.

Хмурюсь.

Эзра оборачивается, одаривая меня доброй, теплой улыбкой, как будто мы в хижине, как будто ничего не случилось.

— Я нашла интересный камень по дороге сюда. Он в сумке у двери, если хочешь взглянуть. Но предупреждаю, не смотри слишком пристально. Кажется, он может заманивать души в ловушку.

Сжимаю руки в кулаки.

— Камни, Эзра? Камни?! — подхожу к ней и бью кулаками по гладкой деревянной столешнице, от чего столовые приборы в ее тарелке звенят. — Все эти годы. Это сюда ты приходила, когда тебе нужно было отдохнуть от нас?

Эзра смотрит на меня, ее молочно-белые глаза такие же пустые, как и лицо. Она открывает рот, но так ничего и не говорит.

Вон наполняет свой стакан и выходит на улицу. Он открывает дверь и раздается тихий шелест дождя, но этот умиротворяющий звук тут же прекращается, как только он ее закрывает. Аромат сырой земли и свежего дождя наполнил дом, на мгновение уняв мои взвинченные нервы.

— Может, сядешь и дашь шанс старой дуре объясниться? — спрашивает она, ее нетронутая тарелка тихо скользит по дереву, когда она отодвигает ее в сторону.

Сажусь. Неохотно. Но сажусь.

— Я хочу знать всё.

— И ты узнаешь, — говорит она, ее руки тянутся через стол, пытаясь нащупать мои. Оставляю их на коленях, ощущение предательства сжигает изнутри. Я думала, что знаю ее, но оказалось, что вовсе не так.

Она кивает, глубоко вздыхает и начинает рассказывать.

— Ты всегда интересовалась моими путешествиями, даже когда была совсем крохой. Я никогда не отвечала прямо. Но, полагаю, сейчас самое время, — она делает паузу и начинает говорить тише, словно стены могут подслушать. — Я одна из Проклятых мятежников. Все эти годы я путешествовала по Проклятым Землям, а иногда по разным поручениям.

Глубоко вдыхаю. Эзра — Проклятая мятежница. Это непросто осознать, но зато всё встает на свои места.

— Пожалуй, я не совсем удивлена, услышать это, — отвечаю, проводя рукой по волосам.

Это объясняет, почему женщина, которая торгует камнями и выращивает плесень, так хорошо разбирается в боевом искусстве. А еще это объясняет, почему она так и не вышла замуж за Джо, так и не пустила корни.