Между жизнью и смертью (ЛП) - Кот Жаклин

Но потом Эзра говорит то, чего раньше никогда не говорила, и дрожь в ее руках прекращается.

— Я верила, что смогу защитить тебя.

— Защитить меня? От чего? — спрашиваю, нахмурившись в замешательстве.

Она выдыхает, ее губы сжимаются, а пустые глаза смотрят мимо меня.

— От этого мира и от того, что ждет тебя после, и от всего, что потребуется.

Ее плечи опускаются от облегчения, и хотя она сбросила с себя тяжелую ношу, на ее лице читается поражение. Мне это не нравится. Никогда раньше не видела ее такой.

— Мне больше не нужна защита, — мягко отвечаю, ставлю свою чашку чая на столик, а затем обхватываю ее руки, лежащие на коленях. — Я больше не маленькая девочка.

— Нет, — она тихонько смеется, и хотя смех теплый, в нем слышатся нотки грусти и тоски. — Наверное, уже нет.

— Если уж на то пошло, то теперь я должна защищать тебя, — нежно сжимаю ее руку, покрытую пигментными пятнами, морщинами и шрамами. — О, чуть не забыла. Я нашла еще одно.

Запускаю руку в карман и вытаскиваю черное перо, сияющее звездным светом.

Осторожно кладу его ей на ладонь.

Она поднимает перо, несколько секунд изучает его своим пустым взглядом, словно слепота не может помешать ей увидеть его. На губах появляется легкая улыбка.

— Оно такое же красивое, как и остальные, — говорит она, возвращая перо мне.

— Как думаешь, что они означают?

— Не знаю, — отвечает она с усмешкой, пожимая костлявыми плечами слишком наигранно.

Загадочная улыбка на ее губах противоречит словам. Возможно раньше, я бы купилась, но не сейчас.

— Ты же знаешь, да? — мягко возражаю, не желая ссориться, но и не собираюсь сдаваться.

Ее улыбка становится еще шире.

— Возможно, у меня есть пара идей.

— Расскажешь?

— Нет, — твердо отвечает она, качая головой.

— Почему нет?

— Потому что это не моя история.

— Чья же тогда?

Ее лицо засияло в улыбке, а белые глаза заблестели в свете огня.

— Твоя.

Позже тем же утром, после тренировки, я отправляюсь в город с корзиной, полной вещей, которые туда набросала Эзра, и списком того, что мне нужно выменять — большую часть из этого я не могу даже выговорить. Половины из них, вероятно, даже не существует. Бормочу себе под нос, в искушении выбросить список на ветер, но как только мои каблуки касаются мощенной улицы, я резко останавливаюсь.

Солдаты заполнили деревню, багровые знамена короля развеваются на ветру — плохой знак. При таком количестве солдат я подозреваю массовое Очищение.

На деревенской площади собралась толпа, гул голосов громче обычного, и с каждой минутой людей становится всё больше. Протискиваюсь вперед, сгорая от нетерпения увидеть, что происходит, и когда мне это удается, я едва не падаю на колени.

В три ряда выстроены мужчины, по пятнадцать человек в каждом. Я знаю большинство из них. В конце последнего ряда стоит Калеб — его лицо призрачно-белое.

Выкрикиваю его имя.

Он резко поднимает голову, и наши взгляды встречаются.

Начинаю проталкиваться через стену солдат, разделяющую нас. Мое Проклятие жжет, словно лава, текущая по венам, моля о высвобождении. Мне нужно добраться до него…

— Слушайте! Слушайте! — кричит мужчина в шерстяном мундире искусного покроя и пышном парике.

Кожаный пояс, обхватывающий его талию, подчеркивает выпирающий живот. Он стоит на перевернутом ящике, держа перед собой развернутый свиток. Он дважды прочищает горло и продолжает.

— Армия Его Величества продолжает свою справедливую и праведную работу, очищая земли от Проклятых и загоняя их всё дальше в Проклятые Земли. Сегодня, шестнадцатого октября тридцать пятого года правления короля, издан королевский указ. Все мужчины от восемнадцати и до двадцати четырех лет подлежат немедленному призыву в Королевскую армию Его Величества, чтобы помочь нам избавиться от Проклятой нечисти.

— Нет! — реву я, но голос тонет среди сотни других.

Матери, отцы, братья и сестры, возлюбленные, все мы умоляем о жизни наших близких. Разъяренная толпа начинает напирать, но стена солдат выдерживает натиск.

В прошлом, когда король объявил призыв, новобранцев отправляли в тренировочные лагеря, а затем в Проклятые Земли — последний оплот тех, кто открыто восстал против Короны. Их называли Проклятыми мятежниками.

Посланные туда мужчины так и не вернулись домой.

Мысль о том, что тело Калеба лежит на залитом кровью поле боя, с безжизненным выражением лица, пронзает меня.

Ни за что на свете, даже в Царстве Духов я не позволю этому произойти.

Сжимаю кулаки, мой взгляд прикован к Калебу. Но в его глазах нет страха, он заменил его чем-то другим — мольбой.

Не делать ничего.

Качаю головой — решение уже принято.

— Пожалуйста, — беззвучно произносит он, его плечи опускаются в знак поражения. Он поднимает дрожащую руку, прижимает свои длинные пальцы к сердцу, и дважды стучит, не отрывая от меня взгляд.

Слезы щиплют глаза. Оглядываюсь мутным взором. Подавленная толпа начинает расходиться. Мне хочется кричать на них. Велеть им развернуться. Бороться. Сопротивляться. Они не осознают, какой силой обладают.

И, возможно, я тоже.

До этого момента.

Мой взгляд останавливается на солдате, стоящем примерно в трех метрах от меня. На его нагруднике гордо красуется королевский герб. Это первое, что я сотру.

Стискиваю зубы и прижимаю руки к бокам, призывая силу из глубокого, вечного источника внутри. Она растет. Наполняет до краев. Жадно плещется. Готова взорваться. Принимаю боевую стойку, мое сдерживаемое Проклятие готово вырваться наружу. Наконец-то.

Но прежде чем я успеваю призвать хоть одну каплю… воздух исчезает из моих легких.

Хватаюсь за горло, его словно зашили, рот открывается и закрывается, как у рыбы, выброшенной на берег. Тело дрожит, изголодавшись по живительному кислороду.

Мир вокруг исчезает.

Нет, нет. Нет! Красные вспышки режут глаза, падаю на колени, твердые булыжники впиваются в кожу.

Прежде чем голова бьется о землю, у меня возникает последняя мысль.

Если так ощущается смерть…

Я хочу умереть лишь однажды.

Глава 6

Проснувшись, чувствую, как всё тело ломит от боли. Из меня вырывается стон. Хуже всего давит головная боль. Боги и богини, почему всё так пульсирует?

С трудом заставляю себя приоткрыть непослушные веки.

Тусклый, мерцающий свет свечей едва рассеивает тьму незнакомой комнаты. Кровать, на которой я лежу, среднего размера и занимает большую часть маленькой комнаты. Справа от меня стоит высокий комод — на нем небрежно разбросаны пара черных и серебряных колец — а с другой стороны от него закрытая дверь. В дальнем конце комнаты находится шкаф, двустворчатые двери с деревянными планками плотно закрыты. Слева от меня — окно, светонепроницаемые шторы задернуты. И, несмотря на то, что они из плотной темно-синей ткани, но в том месте, где они соединяются, должен просачиваться дневной свет.

И тогда меня осеняет — уже давно стемнело.

Как долго я была без сознания?

И где я? В Царстве Духов?

Сердце начинает биться быстрей. Я укрыта легким покрывалом. Стягиваю его и пытаюсь встать. Комната кружится, падаю обратно и закрываю глаза, стараясь вернуть контроль над непослушным телом. Через несколько минут решительно облизываю губы и пробую снова. Медленно проверяю, как на меня действует сила притяжения, прежде чем встать. К счастью, головокружение прекращается.

Пока всё хорошо.

Подкрадываюсь к окну и отдергиваю шторы. На другой стороне улицы стоят дома, их потрескавшиеся, черепичные крыши залиты лунным светом. Они очень отличаются от привычной мне кедровой дранки⁶ в деревне. Сглатываю, чувство тревоги пронизывает меня до костей… Я больше не в Меристоуне.

Оглядываюсь вокруг, в поисках чего-нибудь, что можно использовать в качестве оружия. Взгляд останавливается на комоде. Там стоит латунный подсвечник с толстым дном.