Кричи, моя Шион (СИ) - Юдина Екатерина

Так уже много раз было. Мы попадали в какие-то передряги. Я чуть ли не в панике начинала бегать из стороны в сторону, а брат со спокойствием думал над тем, как все это решить.

Да и сейчас он с полностью наплевательским отношением смотрел на все эти новости. Так, словно их вообще не было. Будто они совершенно никак не касаются его жизни и ее не меняют.

Единственное – Ивон переживал за меня. Я это отчетливо чувствовала. Брат даже заварил для меня чай. А ведь он это делал в крайне редких случаях, ведь его пребывание на кухне никогда и ничем хорошим не заканчивалось.

Ивон очень умен. Я об этом прекрасно знала. Например, он мог починить абсолютно все. Во многом, мы в этих заброшенных зданиях могли жить только благодаря тому, что брат чинил там проводку, технику, окна, крышу. А я даже не понимала, как у него это получалось. До сих пор помню, как он в тринадцать лет, когда мы еще жили с предыдущей семьей, полностью разобрал телевизор и починил его. Никогда раньше этого не делал. Казалось, даже не должен был знать, что находится внутри такой техники, но, в итоге после того, что брат с ним сделал, телевизор стал работать еще лучше, чем раньше. Хоть и до этого его уже собирались отнести на свалку.

Я часто спрашивала о том, откуда Ивон знает, что нужно делать. Брат говорил, что все это очень легко и он просто догадывается.

Лично я ничего легкого в подобном не видела и уже привыкла считать, что просто брат родился с подобной функцией. Когда-то я вообще считала, что все альфы такие, потом поняла, что нет.

То есть, у брата золотые руки. Правда. Но касательно готовки все было настолько плохо, как даже представить нельзя. Катастрофически.

Он мог починить самый убитый голографический планшет, но при этом не был в состоянии хоть как-либо сносно порезать картошку.

Из-за этого брат не привередлив в еде. До сих пор помню, как Элла испортила макароны. Они подгорели. Она забыла их даже посолить. В итоге кастрюлю с ними отправили в холодильник и никто их не трогал. Кроме Ивона. Он, приходя с работы, ел эти сгоревшие, обледеневшие, безвкусные макароны, пока Фиа это не заметила и не отобрала их у брата.

Ивон считал, что, раз они дают энергию, значит это нормальная еда.

Но вообще мне было жутко приятно, что даже не умея как-либо обращаться с едой, Ивон спустя бесконечное количество попыток, научился заваривать вкусный чай. И приносил его мне, когда считал, что мне это нужно.

Подобные моменты я ценила всей душой.

— Наши родственники связались с Мораном. Это произошло полчаса назад, когда я с ним разговаривал, — сказал Ивон. Я сильно напряглась. Пальцами сжала дверную ручку.

Со мной и Ивоном они никак не могли связаться. Сами же забрали у нас телефоны, а новые мы пока что не покупали. Плюс, меня собой закрывал Конор. До Ивона они тоже дотянуться не могли. Особенно сейчас, когда дом окружили журналисты.

Значит, они где-то достали номер телефона Морана.

— И что они хотели? – спросила, разжимая пальцы.

— Договориться. Когда не получилось, пошли угрозы. Они обещали создать семье Морана серьезные проблемы.

— Черт… — я шумно выдохнула.

— Не думаю, что тебе стоит переживать. Даже Моран эти угрозы воспринял, как полнейшее ничто.

Я еле заметно кивнула. Конор уже говорил мне, что опасаться Корини не стоит, но мне все равно не нравилось то, что они творили.

Чем больше я думала о наших с Ивоном родственниках, тем больше приходила к выводу, что, если бы они оставили нас в покое, мы с Ивоном тоже бы постарались забыть о их существовании. То есть, не думали о том, чтобы что-либо предпринимать в их сторону.

Меня не трогало то, что Корини твердили журналистам о помощи нам. Мне были безразличны и их слова о том, что раньше они не знали про наше существование, хотя в прошлом собственными руками сделали все, что только возможно, лишь бы мы не посмели появляться рядом с ними.

Мне было глубоко плевать на Корини.

Но то, что они все никак не оставляли нас в покое – уже на это закрыть глаза нельзя.

— Ты знаешь, о чем они пытались договориться с Конором? – спросила у брата.

— Кажется, уже теперь они не требовали, чтобы он отдавал тебя им, но, поскольку ты Аристократка, они твердили, что у тебя есть обязанности перед семьей. Корини хотели, чтобы ты и Моран переехали к ним. Но для начала, чтобы вы вообще встретились с ними, чтобы уже лично все обсудить.

Я не сдержалась и издала несколько смешком. Саркастичных. Ироничных.

— И какие же по их мнению у меня обязанности? – я хотела снять с вешалки джинсы, но случайно взглядом коснулась белоснежного платья. Одно из тех, которые я носила ранее.

Те наряды, которые были особенно дорогими и вышитыми золотыми нитями, я уже давно отправила обратно Кристиану. Оставила у себя лишь несколько платьев. Простых. Те, которые часто носила и отдавать их было бы уже элементарно невежливо.

Но именно это платье… Я ведь была именно в нем, когда впервые пришла к Конору и получила свое прозвище «Привидение».

Перед глазами тут же вспыхнуло воспоминание. Вечер. Темно. Мы с Фией торопливо идем по улице и она постоянно пытается меня остановить. Отговаривает. Утверждает, что моя идея ужасна и даже опасна.

Тогда она была права. Наш с Конором разговор не закончился ничем хорошим.

Но все-таки именно с того вечера все началось.

Я кончиками пальцев очень осторожно прикоснулась к платью. Следует обязательно его сохранить. Ради памяти.

— Предполагаю, это касается твоих способностей, — ответил Ивон. – Корини говорили, что они являются достоянием Аристократии и должны быть использованы им во благо.

— То есть, все опять сводится к деньгам, — я повернулась к брату. – Насчет тебя они что-то говорили? Требовали, чтобы тебя отдали им?

Ивон еле заметно кивнул.

— Ублюдки, — произнесла на выдохе. — Не знаю. Может, нам с тобой следует поговорить с ними? По телефону. Я не хочу лично встречаться с Корини даже просто из соображения безопасности. Но, если мы поговорим с ними, может, лучше поймем с чем имеем дело?

— Я уже немного поговорил с ними. Моран включил громкую связь и я не думаю, что тебе следует вести диалог с Корини, — Ивон локтем оперся о стол и подпер голову кулаком. – Изначально они были вежливы. Говорили, что готовы на уступки. То, что они хотят с нами взаимодействовать, ведь мы одна семья. Позже, когда наши дорогие родственники поняли, что могут сходить нахрен со всеми своими предложениями, в ход пошли угрозы. Если ты от Корини, что-то и услышишь, то только их. Но перед этим они солгут тебе во всем, чем только можно.

— То есть, они воровали земли? – с ногами взобравшись на стул, я руками оперлась о стол и внимательно рассматривала бумаги.

Уже поздний вечер. Почти полночь и мы с Конором находились в его кабинете. Рядом со мной стояла горячая чашка с кофе иза окном слышалось то, как буйствовал ветер.

— Почти. Они получили эти земли от государства для благотворительных целей.

— Каких?

— Там планировалось строительство несколько новых районов, — Моран лениво сидел на диване. Курил, подперев голову кулаком. Его волосы вновь мокрые. Растрепанные. Из одежды только домашние штаны. И я правда с трудом сдерживалась, чтобы не умоститься рядом с альфой. Мы только недавно оторвались друг от друга, а меня вновь тянуло к Морану так, словно я год была без его прикосновений.

— Корини за свои деньги собирались строить дома для малоимущих семей? – я удивилась. Такого я не ожидала.

— Нет, — Конор выдохнул дым. – На это деньги выделяет государство. Роль Корини только в том, чтобы организовать все. Ты же знаешь, что они владеют крупной строительной компанией.

Этого я не знала, но все равно кивнула.

— Но в итоге, они украли эти земли?

— Перепродали часть из них по фальшивым документам, — ответил Моран.

— Продали то, что им не принадлежит?

— Да, — Конор опустил взгляд ниже и посмотрел на мои обнаженные ноги. — Они это делали сравнительно осторожно. С условием, что тот, кто купил эти участки, построит там здания. Но в итоге этот человек перепродал земли компаниям из Эрна. А это серьезный проеб. Государственная земля теперь принадлежит другой стране. Вернее, они так считают. Документы ведь не настоящие.