Об огне и заблуждениях (ЛП) - Уимс Кортни

— Застряла или сломалась? — Коул опускается рядом на корточки.

Я дергаю стрелу еще раз, и она наконец освобождается. От этого рывка меня заносит в сторону, я врезаюсь в Коула, и мы оба валимся на берег. Мой локоть втыкается ему прямо в пресс, и у него со свистом вырывается воздух. Стрела выскальзывает из моих рук, отлетая в сторону, а моё лицо приземляется на его мускулистую грудь. Я поднимаю голову, встречаясь с ним взглядом; кожа горит от смущения.

— Ты в порядке? — произносим мы одновременно и синхронно неловко смеемся.

Я близко. Слишком близко. Густые ресницы обрамляют его светящиеся янтарные глаза, темное кольцо опоясывает радужку. Пульс на его горле трепещет. Коричневые веснушки на щеках напоминают россыпь звезд в ночном небе, и мой взгляд замирает на мягком изгибе его губ. Прежде чем я окончательно поддамся искушению, я отворачиваюсь. Но я зажата. Его руки обхватили меня, удерживая в плену целую долгую секунду, прежде чем он вспоминает, что пора меня отпустить. Легкий румянец проступает на его щеках, когда я поднимаюсь на ноги.

Я вытираю вспотевшие ладони о штаны и протягиваю руку, чтобы помочь ему встать. Он берет мою ладонь, поднимается, затем подбирает стрелу, которую я бросила на землю. Наши взгляды снова встречаются, он замирает в шаге от меня. Мы так близко: если я прижмусь к нему, то окажусь точнехонько под его волевым подбородком и идеально впишусь в его крепкие объятия. Я уже не в первый раз жажду там оказаться.

Он протягивает мне стрелу; я забираю её, не разрывая зрительного контакта, и швыряю за спину. Прежде чем я успеваю себя остановить, я впиваюсь в его губы. Я не рассчитываю свои силы, и он пятится, пока мы снова не оказываемся на земле. Но на этот раз мы не оставляем, между нами, ни дюйма свободного пространства. Он целует меня — мягко и неспешно, обнимая и притягивая к себе. Моё сердце замирает от его нежного прикосновения. Он тоже этого хочет — это не плод моего воображения.

Положив ладонь мне на шею, он баюкает мою голову. Мы растворяемся друг в друге, пока я наконец не отстраняюсь.

— Что это было? — шепчет он, переводя взгляд с моих глаз на губы.

— Это твой первый раз? — вторую я его недавнему вопросу.

Он смеется. — Я давно этого хотел. Но не думал, что ты чувствуешь то же самое.

— Я тоже не думала, что ты чувствуешь то же самое, — бормочу я.

Он накручивает локон моих волос на палец и заправляет его мне за ухо. Тем же движением он ведет пальцем за моим ухом, спускается по челюсти к подбородку, вовлекая меня в новый поцелуй.

Я хочу, чтобы это длилось вечно.

Глава 9. СТАВЛЮ НА ЗДОРОВЯКА

Настоящее время.

Я вырыла неглубокую могилу мечом мятежника и похоронила куклу маленькой девочки у реки. Дэйша помогла мне найти две ветки, и я отрезала ремешок от отцовского дневника, чтобы связать их в крест. Должно быть, я заблудилась, потому что река находится к северо-западу от Хорнвуда, а значит, я повернула назад. Мне следовало бы расстроиться сильнее, но темное облако оцепенения притупляет любой намек на эмоции.

Я провожу пальцами по рукояти меча, задевая выгравированные на ней завитки. Я убью их всех до единого. Мысль шепотом отзывается в темных закоулках моего разума, пугая своей жестокостью. Это единственное, что заставляет меня хоть что-то чувствовать — не считая облегчения от того, что Дэйша не получила серьезных травм.

Мои мысли возвращаются к отцу. Если бы он был жив, принял бы он то же решение? Смог бы он загнать в ловушку и вырезать сотни невинных людей? Вопросы и страх узнать больше, чем я готова вынести, удерживают меня от того, чтобы снова открыть дневник.

Дни тянутся, и моя дезориентация растет. Я не знаю, сколько времени прошло и какой сегодня день. Стараюсь не спать по ночам. Если честно, я боюсь, что в тенях затаились другие ужасы, ожидающие, когда я оступлюсь, чтобы нанести удар.

Небо перетекает из иссиня-черного в рассветное. Веки тяжелеют, я заваливаюсь вперед, едва успевая упереться руками в землю. Впиваюсь пальцами в траву, изо всех сил заставляя себя не закрывать глаза. Руки дрожат от чистого изнеможения, пока я тупо смотрю в землю.

Дэйша сползает с моих плеч и заглядывает мне в лицо, уставившись своими немигающими белыми глазами. — Я в порядке, — хриплю я. Боги… неужели это мой голос?

Она щебечет, касаясь своим чешуйчатым прохладным носом моего носа. Я киваю и валюсь на спину. — Наверное, я могу отдохнуть… совсем чуть-чуть. Мышцы подергиваются от внезапного бездействия. Я сжимаю ладонь на эфесе меча и поворачиваю голову, чтобы позвать Дэйшу прилечь рядом. Но там, где она сидела мгновение назад, пусто.

— Дэйша? — я приподнимаюсь на локтях, осматривая лес. Взгляд мечется от дерева к дереву, от куста к кусту. Но её нигде нет. Я задерживаю дыхание, ожидая малейшего движения. — Дэйша!

Должно быть, я совсем, проклятье, лишилась ума — на том самом месте, где она сидела, и которое было пустым миллисекунду назад, она сидит снова. Склоняет свою маленькую голову набок, будто в недоумении.

Я протираю глаз основанием ладони и вижу, как её фигура просто меркнет, растворяясь в воздухе. Что за чертовщина, у меня галлюцинации? Бросаюсь вперед, ощупывая место, где она только что сидела. Кончики пальцев натыкаются на что-то чешуйчатое. Дважды хлопаю по невидимой массе двумя пальцами, и тело Дэйши снова вспыхивает перед глазами.

— Ты только что… ты сама это сделала? Она вытягивает шею и раздувает ноздри. Затем, зажмурившись, исчезает снова. Секунду спустя — появляется.

Я хватаюсь за отцовский дневник, листая страницы с его исследованиями драконов. Пробегаю глазами записи, но там нет ни слова об исчезающих драконах. Черная мордочка Дэйши ложится на корешок между страниц, её большие глаза смотрят на меня снизу вверх. — Кто же ты такая? — спрашиваю я.

***

Темные тучи забивают небо над верхушками деревьев. Рокочет глубокий гром. Вдалеке, в просветах между стволами, сквозь унылый синий туман пробивается оранжевый свет. Моя надежда вспыхивает вновь. Это должен быть Блэкфелл. Обязан быть.

Капля дождя шлепается на землю. Дэйша вздрагивает, прижимаясь ко мне. Другая падает ей прямо на голову, и она шипит. Её глаза сканируют всё вокруг, ожидая новой атаки. Когда капель становится больше, она начинает на них охотиться, пытаясь поймать зубами. Это вырывает у меня смешок.

К тому времени, как мы приближаемся к городу, дождь переходит в изморось. Я смотрю на Дэйшу у себя на плече, накидываю капюшон и дважды хлопаю пальцами по её чешуйчатому боку. Она исчезает, словно её унесло ветром. Мы выяснили, что она может исчезать лишь на короткие промежутки времени. И даже это дается ей с колоссальным трудом. Но я надеюсь, что мы сможем использовать это как преимущество.

Черные крыши подтверждают — это Блэкфелл. Я следую за толпой по залитым лужами улицам в здание, полное смеха и шумных разговоров. Люстры под потолком и факелы на стенах освещают огромный зал. Люди стекаются к центру, откуда доносится лязг металла. В просветах между спинами зрителей видны двое мужчин: они кружат и наносят удары.

Я пробираюсь сквозь толпу к бару, надеясь разузнать хоть что-то о Коуле. Пьяные люди всегда охотно болтают.

— Ставлю на здоровяка. Он второй в королевстве после Дэриана Рэйвенторна, — говорит какой-то мужчина своему приятелю, пока я пытаюсь обойти их. Приятель фыркает: — Дэриан не так хорош, как все малюют.

— Ты так говоришь, потому что никогда не видел его в деле. Его тренировал сам Джаррок, — возражает первый. — Хочешь на деньги поспорить? Его обставили в борьбе за место капитана отряда. Не может он быть настолько крут.

Голос первого мужчины падает до шепота: — Да ладно? И кто его обставил?

— Какой-то яростный рыжий из Пэдмура. Парень просто зверь. В одиночку раскидал группу мятежников и главаря голыми руками придушил…

Я замираю. Не может быть… или может? Коул не способен убить человека — тем более голыми руками. Гул драки отходит на задний план. Я смотрю на двоих бойцов на ринге, но слух напряжен до предела, ловя каждое слово.