Об огне и заблуждениях (ЛП) - Уимс Кортни

Он протягивает мне цветы. — Знаю, знаю. Прости. Арабелла очень хотела поиграть в чаепитие.

Я разочарованно оглядываю его одежду. — Лучше бы ты надел платье.

Он смеется и притягивает меня к себе. Мы мерно покачиваемся в объятиях друг друга, он кладет подбородок мне на макушку. Затем отстраняется, на губах играет мягкая улыбка.

— Я скучал по тебе. — Он накручивает прядь моих волос на палец и заправляет её мне за ухо.

Фирменный жест Коула. Я мечтаю об этом, даже когда мы в разлуке.

— И я скучала, — эхом отзываюсь я. — И… я тут думала…

Он перестает качаться. — Да?

Я тереблю кольцо на цепочке у себя на шее. Кольцо его матери. Его предложение, сделанное неделю назад, еще свежо в памяти.

— А что, если нам уехать в другое место? — шепчу я.

Коул склоняет голову набок. — В каком смысле?

— Что, если мы уедем в Стоуншайр? Могли бы поселиться там, начать новую жизнь. Я бы выучилась какому-нибудь ремеслу. Может, занялась бы стрельбой из лука. Наловчилась бы охотиться или попыталась бы попасть в армию. Это могла бы быть хорошая жизнь. Жизнь получше этой.

Он проводит большим пальцем по моей щеке. — Я бы пошел за тобой куда угодно.

— Тогда давай уедем. Завтра.

Он убирает руку от моего лица. — Я… я не могу бросить семью. А как же твоя мать? Ты не можешь оставить её.

— Она поехала бы с нами.

— А мои сестры — нет?

Слова отчаяния срываются с моих губ: — Ну… у них есть отец. И Вивиан скоро исполнится восемнадцать. Уиллард говорил мне о возможном лекарстве для мамы. Были случаи, когда в Стоуншайре люди исцелялись от немощи и болезней благодаря голубому пламени. Он сказал, что иногда происходят сезонные сдвиги в…

— Уиллард — не самый надежный источник информации. Ты сама это знаешь, — бормочет он.

— Это риск, на который я обязана пойти. И если это явление сезонное, я не могу ждать. Мне нужно идти.

— Кэт, послушай себя. Ты собираешься тащиться через всё королевство с больной матерью ради слуха, который пересказал тебе Уиллард? Тот самый, который хранил зубы своей дохлой козы, надеясь вернуть её к жизни? Он пропойца. Хороший человек… но пропойца.

То, как мягко он смотрит на меня, способно разрушить любую мою защиту. Но я не могу сдаться. Не сейчас.

— Я должна это сделать, должна попытаться. Мы всегда сможем вернуться, — предлагаю я.

— Я — всё, что у них есть. Это их раздавит…

— У них есть отец, — возражаю я.

— Его нет рядом, Кэт. — В его голосе проскальзывает гнев.

Моё собственное разочарование и безнадежность вскипают внутри. — И как нам тогда быть вместе, Коул? Что, если я доберусь туда и не смогу вернуться?

— Тогда не уходи — останься. Останься со мной. — Он сжимает мои ладони в своих. — Мне нужно больше времени. Я придумаю, как нам быть вместе, и мы уедем в любой город, какой захочешь. Куда угодно.

Этот разговор идет совсем не так, как я планировала или надеялась. Желудок завязывается узлом при мысли о путешествии с матерью в одиночку в восточную часть королевства. Не говоря уже о том, как сильно я буду скучать по Коулу. Как сильно я не хочу его покидать.

Но я не могу пожертвовать шансом найти лекарство для матери. Не тогда, когда это может быть моей единственной возможностью помочь ей. И не тогда, когда в прошлый раз, когда я бездействовала, кто-то любимый мною умер.

Я вглядываюсь в его золотистые глаза. — У меня нет времени. Уиллард сказал, что это штука непостоянная, и никто не знает, как долго это продлится.

— Тогда откуда ты знаешь, что оно всё еще будет там, когда ты доберешься до Стоуншайра?

— Не знаю. Но я не могу сидеть здесь, ждать и гадать. Я должна попытаться… пожалуйста, просто пойдем со мной.

Мускул на челюсти Коула дергается, прежде чем он качает головой. — Арабелла и Розетта не поймут. Они слишком маленькие.

— Я была лишь ненамного старше Арабеллы, когда погиб мой брат. А Розетта гораздо старше, чем была тогда я. Они поймут.

— Кэт, ты даже говорить о нем не можешь. Ты даже имя его произнести не в силах. Я не поступлю так с ними.

— Со мной всё в порядке.

— В порядке? Я знаю, ты в отчаянии и хочешь всё исправить. Тебя заставили оказаться в ситуации, которой никогда не должно было случиться. Я не могу обречь их на то же самое.

Я высвобождаю руки из его хватки. Сердце падает; часть меня хочет сдаться и остаться здесь, с ним. Но я не могу позволить этой части победить.

Голос Коула срывается на мольбу: — Не делай этого, прошу. Это несправедливо, Кэт. Ты заманиваешь меня в ловушку.

— В ловушку?

Если кто здесь и был в ловушке, так это я. Если я останусь с ним, то потеряю единственную возможность спасти мать. И, возможно, всю оставшуюся жизнь буду жалеть о том, что не рискнула. Даже если это значит идти в одиночку. Будь мой брат жив, он бы не колебался ни секунды.

Я смотрю в землю и дрожащими руками расстегиваю цепочку. — Раз ты чувствуешь себя таким связанным, я упрощу тебе задачу.

Я вкладываю ожерелье ему в ладонь и отворачиваюсь. Сомнение вкрадывается в душу, преследует меня, точно хищник, готовый к прыжку. Прежде чем Коул успеет переубедить меня, и прежде чем я сама себя остановлю… я бегу.

Сквозь лес, прочь от Коула; деревья сливаются в размытые пятна по бокам.

Он выкрикивает моё имя, и когда я не замедляюсь, за спиной раздается топот — он бросается в погоню. Я подбегаю к опушке, где лес уступает место холмам, уходящим вдаль. Коул хватает меня за предплечье и разворачивает к себе. Выражение муки на его лице заставляет меня захлебнуться чувством вины.

Но так будет лучше. Я должна доставить мать в Стоуншайр, с ним или без него.

— Кэт, пожалуйста, я люблю тебя. Мы можем просто поговорить? Я не это имел в виду…

Я вырываю руку из его хватки. Невысказанный смысл этого жеста причиняет мне не меньше боли, чем ему. Я блокирую все эмоции — это единственный выход. Если кто и способен заставить меня остаться, так это он. И если я задержусь здесь хоть на секунду, он это сделает.

Я избегаю его взгляда. — Не прикасайся ко мне. Больше никогда не заговаривай со мной. Оставь меня в покое.

Не говоря больше ни слова, я мчусь домой. Топот шагов не преследует меня, и моё имя не разносится ветром. Он уважает мою просьбу.

Часть меня жалеет, что он это делает.

Глава 11. ЛУЧШЕ НЕ БЫВАЕТ

Настоящее время.

Солнце село час назад, дневной свет сменился сумерками. С окраины я изучила планировку военного аванпоста. Осыпающаяся каменная стена опоясывает лагерь, за ней виднеются ряды палаток, несколько укрепленных зданий, столы и бочки. Сторожевая башня обращена на север, к хребту Драконья Спина, возвышаясь над всем поселением.

Я подкрадываюсь ближе к аванпосту, мои шаги тонут в гуле, доносящемся из центра лагеря. Прижавшись всем телом к каменной стене, я заглядываю в широкую брешь. Группа мужчин и женщин собралась вокруг большого трескучего костра, пламя которого взмывает в ночное небо. Кожа покрывается мурашками, вид огня вызывает волну тошноты в желудке.

Один мужчина откашливается, и группа затихает. — Хоть он и новичок в отряде, я хочу поднять тост за нашего капитана, Коула. Благодаря упорному труду и решимости возможно всё.

Остальные бойцы взрываются одобрительными выкриками. Коул усмехается, смиренно опустив голову, пока сослуживцы тянутся к нему, чтобы чокнуться кружками. — За Коула! — Ура!

Тени подчеркивают каждую резкую линию его челюсти. Блики пламени выделяют сильные жилы на шее. Боги, я заворожена им. Любование его мужественными чертами отвлекает меня от этого проклятого огня.

Дэриан поднимается с места и неспешно идет к Коулу. Отряд замирает в предвкушении. Коул наблюдает настороженно, но его поза остается уверенной, он не переходит в оборону.

Дэриан выливает содержимое своей фляги в кружку Коула, глядя на него с немым вызовом. — Мне нравится твое рвение, Рыжий.

Коул щурится, поднимает кружку и осушает её в несколько глотков. Довольный выдох срывается с его губ. — Спасибо.