Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел

Иногда их страсть к играм беспокоила его, но потом ему стоило лишь понаблюдать за ними, чтобы понять: они не станут такими, как Уран и Кронос. По крайней мере, он на это надеялся.

Лудомания казалась крайне заразным вирусом в этой семье. Больше всего он боялся того, какими растут Хайдес, Гермес, Афродита, Аполлон, Афина и… даже Артемида.

Время от времени он созванивался с Крио — тот прятался в какой-то дыре без гроша в кармане, с двумя детьми на руках. После смерти Алетейи у него остался огромный долг перед Кроносом, который нужно было как-то гасить. Но если бы Гиперион вмешался, чтобы помочь, Уран нашел бы его. Его дети были еще слишком малы, чтобы оказаться в центре этой войны.

Однако часть его души издалека присматривала за кем могла. И он обещал себе, что рано или поздно спасет Хейвен и Ньюта. Однажды Хейвен узнает правду, и он сделает всё возможное, чтобы помочь ей. Она этого заслуживала. Всё вокруг неё было ложью.

Арес Кайден Лайвли стал исключением.

Несколько месяцев назад с ним связались из приюта — возможно, решив, что он всё еще ищет вундеркиндов. Кайден попал туда после того, как биологическая мать пыталась утопить его в море, и там сразу заметили, что у мальчишки страсть к математике и поразительная память на числа.

Гиперион решил усыновить его не только потому, что боялся, что Кронос станет следующим, к кому они обратятся, но и потому, что история этого мальчика тронула и потрясла его. Ему было не важно, действительно ли он такой же вундеркинд, как остальные. Возможно, он им вовсе не был, а был просто гением математики.

Тейя окончательно подтолкнула его к этому решению.

Он приехал несколько часов назад с одним рюкзаком и взглядом человека, который зол на весь мир. Классический подросток, который ненавидит всех взрослых, потому что никто никогда не доказывал ему, что им можно доверять.

— Я проходила мимо его комнаты перед тем, как спуститься к ужину, — сказала Гера, прикрывая рот рукой, чтобы скрыть жующуюся еду. — Он сидел на кровати, рюкзак рядом, даже не открыл его. Похоже, он не собирается оставаться.

Тейя и Гиперион обменялись взглядами. Они надеялись заслужить доверие Кайдена и убедить его, что он может остаться. Но они никогда не стали бы его принуждать.

— Наверняка прием, который ему оказали, его не впечатлил, — прокомментировал Зевс, старший и самый спокойный из всех. Он бросил взгляд на Ниса.

Нис пережевывал огромное количество еды. — Чфто?

— «Привет, я Дионис. Какое имя греческого бога возьмешь ты?» — это не лучший вариант, дорогой, — вмешалась Тейя с мягкой и забавной улыбкой. Нис пожал плечами.

— Да откуда мне знать, как встречать пацана, которого мать чуть не утопила?

— Нис! — воскликнули Гера и Тейя.

Посейдон скрыл смешок.

Дионис был таким. Говорил мало, а когда говорил, не заботился о выборе подходящих слов. Рано или поздно кто-нибудь заставит его за это поплатиться.

— Так, хватит о нем говорить, он может спуститься и услышать вас, — пресек разговор Гиперион. Он указал на тарелки, всё еще полные еды. — Ешьте, давайте.

Ужин закончился без лишних проблем. В тот вечер обязанности распределились так: Гера и Зевс убирали со стола, Посейдон подметал пол, а Нис был свободен. Тейя мыла посуду, а Гиперион её вытирал.

Каждый вечер обязанности делились по-разному, и каждый вечер по очереди кто-то был освобожден.

В конце концов в просторной кухне с «островом» остались только Гиперион и Тейя.

— Думаешь, он приживется? — спросила она, протягивая мужу стакан.

— Мы хорошие родители. А наши дети пусть и странные, но умеют принимать других. Всё будет хорошо, увидишь.

Она кивнула, но не выглядела слишком уверенной. Она боялась оказаться не на высоте. Она всегда мечтала о семье, будь то кровная или приемная, и мысль о том, что она не справится с ролью матери, мучила её. Она любила детей.

— Кэт, посмотри на меня.

Она упрямо продолжала тереть тарелку намыленной губкой, не останавливаясь, хотя гладкая поверхность и так уже блестела.

Гиперион выхватил тарелку у неё из рук и заставил повернуться к нему лицом к лицу. Он обхватил её лицо ладонями и поцеловал в лоб, надолго прижавшись губами к её коже.

— Ты спасла меня от моей семьи, Кэт, — прошептал он. — И ты спасла четверых детей от лабиринта и от Кроноса. Ты — силища, любовь моя. Ты хоть понимаешь это? Ты самая невероятная женщина на всей Земле.

Её взгляд скользнул мимо Гипериона на узкую полку в столовой. Там стояла большая коллекция фотографий в рамках. Среди них была и их свадебная: они на танцполе, открывают вечер, и, разумеется, они двигались в такт своей песне — «Creep» группы «Radiohead».

Она едва заметно улыбнулась. — Конечно, я сильная. Я ведь предсказала успех «Creep», помнишь?

Гиперион усмехнулся. — Верно. Первая группа из тех, что я слушал, ставшая знаменитой.

Тейя вздохнула и слегка приподнялась, чтобы поцеловать его в губы. Гиперион был выше неё всего на несколько сантиметров.

— Почему бы тебе не пойти спать? Я сам здесь закончу. Давай, — предложил он.

Она выглядела действительно уставшей. Настолько уставшей, что впервые согласилась не доводить дело до конца. Она поблагодарила его еще одним поцелуем и оставила ему последние тарелки.

— Спасибо, любовь моя. Приходи поскорее.

Гиперион подмигнул ей и шлепнул по попе.

Он снова принялся за посуду, вполголоса напевая «Creep». Упоминание песни заставило её крутиться в голове.

Время пролетало быстрее, когда он пел или слушал музыку. Всё становилось легче и приятнее. Любовь к музыке так и не прошла, как и любовь к неизвестным группам, которые «нравились только ему», как до сих пор любила повторять его жена.

Несмотря ни на что, он чувствовал себя счастливым. Он знал, что Уран вернется, рано или поздно. Знал, что никто из них не в безопасности. Знал, что смерть может прийти, когда её меньше всего ждешь. Он просто решил проживать каждый день спокойно и терпеливо, решая проблемы по мере их поступления.

Он должен был это делать, потому что Тейя не могла — она вечно обо всем переживала. Там, где чего-то не хватало ей, должен был восполнять он. И наоборот.

Он почувствовал его появление, но не обернулся. Подождал, пока тот заговорит первым.

— Привет, — негромко поздоровался Кайден.

Он стоял на пороге в той же одежде, в которой приехал. Гиперион вытер руки и повернулся, оставаясь на почтительном расстоянии. Он не утратил привычки оставлять другим личное пространство.

— Эй, Кайден. Как дела?

— Я бы чего-нибудь поел, если есть.

У Гипериона сердце кровью облилось. Он знал, что мать Кайдена была бедна и что мальчику не хватало еды все эти одиннадцать лет его жизни. Тот еще не осознавал, что с ним и Тейей у него всегда будет столько еды, сколько нужно.

Он был худым, явно весил меньше нормы, и придерживал штаны руками, чтобы те не свалились. Ему оставили полный шкаф одежды, но было очевидно, что он не захотел ничего надевать.

— Я могу… — Гиперион уже потянулся за кастрюлей с остатками рагу.

Кайден подошел и сел на один из табуретов у «острова».

— А конфеты есть? Я бы хотел конфет.

Гиперион выгнул бровь. Странная просьба. Как хороший родитель, он должен был сказать «нет», потому что это нездоровый ужин. Но он и слова не сказал.

Он открыл дверцу шкафа и достал упаковку фруктовых мармеладных мишек. Положил яркий пакетик перед мальчишкой и стал ждать. Кайден достал по одному каждого цвета: зеленый — яблоко, красный — вишня, желтый — лимон, коричневый — кола и оранжевый — апельсин. Он съел их все, одного за другим. Выражение его лица было бесценным. Казалось, что…

— Вкусные, — прошептал он.

— Ты никогда не ел мармеладных мишек?

— Я никогда не ел конфет, — поправил он буднично. — Хотел попробовать.

Гиперион прикусил щеку изнутри, чтобы не разрыдаться. — Завтра… сходим в супермаркет, и я дам тебе попробовать другие. Есть еще что-то, чего ты никогда не пробовал? Купим всё.