— Это я. Арес спит. Что-то случилось?
Я почти чувствую, как он улыбается. — Нет, успокойся, ничего плохого. Просто не хотелось бы, чтобы этот придурок забыл вернуть мне ключи, потому что я стою перед своей машиной и не могу на ней уехать.
О. Точно, у Ареса нет машины. Должно быть, он снова одолжил её у Тимоса.
Шарив в карманах кожаной куртки, нахожу их с первой попытки. — Вот они. У меня. Если хочешь, встретимся у ворот Йеля, я передам.
— Нет, я сам поднимусь. Не хочу, чтобы ты разгуливала одна в такой час. У деда Урана шпионы даже среди уборщиков этого заведения.
— Но как ты войде…
— Общежитие Б, верно?
— Да. — Как, черт возьми, он это узнает? Почему он знает почти всё? — Комната 99.
— Буду через две минуты.
Он уже собирается вешать трубку, я знаю, но его голос снова звучит, заставляя меня прижать телефон к уху.
— Надеюсь, тебе хватит этого времени, чтобы одеться.
Я замираю с открытым ртом, глядя на экран завершенного вызова.
Неужели всем было настолько очевидно, чем мы с Аресом займемся этой ночью? Теперь я начинаю думать, что отсутствие Афины и Хейвен — не случайность. И если я начинаю понимать эту семейку, то презерватив в кармане Ареса оказался потому, что его подсунул Гермес.
Быстро хватаю белье и первый попавшийся спортивный костюм в своей половине шкафа, которую мы делим с Хейвен.
Выхожу на цыпочках, ступая босыми ногами по полу. Не проходит и минуты, как в дверь тихо стучат. — Это Тимос.
Мысленно благодарю его за то, что он сразу представился.
Он стоит в коридоре, высокий и внушительный; мышцы перекатываются под облегающей футболкой, на нем черные брюки-карго.
Хотя выражение его лица кажется жестким и холодным, в глазах проскальзывает что-то мягкое, словно пытаясь это компенсировать. — Доброй ночи.
Протягиваю ему ключи. — Привет, извини нас.
Он качает головой. — Не переживай. Это вина твоего парня, этого сосунка.
От этого слова я вздрагиваю. Тимос, конечно, это замечает и хмурится.
— Я сказал что-то не то?
Запинаюсь как дурочка. — Мы… ну, мы не пара. Мы не вместе.
Уголок его рта ползет вверх. — Еще нет. Но это случится. К твоему несчастью.
Это заставляет меня улыбнуться, хотя мне следовало бы защищать Ареса. Видеть, как они подкалывают друг друга, — это слишком забавно.
Делаю шаг назад. Почти два часа ночи, и я представляю, что он тоже хочет вернуться домой. Один.
— Ну, тогда доброй но… — пытаюсь я закончить встречу.
— Я надеялся поговорить с тобой наедине, — перебивает он.
Ладно, этого я не ожидала. — Почему?
Тимос засовывает руку в один из многочисленных карманов брюк и достает чек. Когда он поворачивает его ко мне, чтобы я видела сумму, я едва не давлюсь воздухом.
— Я хочу отдать их тебе, — объясняет он. — Этого должно хватить на полную оплату курса литературы здесь, в Йеле. Ровно на три года.
Я не могу оторвать глаз от этой череды цифр. Три нуля. Точка. Две цифры.
— Я не могу принять. Мне не нужны деньги, Тимос. Мои родители богаты. Наверняка ты можешь отдать их тому, кому они действительно нужны, серьезно.
Пытаюсь отступить, чтобы уйти, но его большая ладонь мягко обхватывает мое запястье и втягивает обратно в коридор. Он тут же отпускает меня, чтобы не пугать.
— Арес рассказал мне всё: и о твоих родителях, и о твоей ситуации здесь. Они готовы оплачивать тебе только технические дисциплины, так? Если хочешь изучать гуманитарные науки — должна платить сама. Верно?
Киваю.
Он улыбается и машет чеком. — Тогда бери. Тебе они нужны. Никто не должен подвергаться принуждению и шантажу со стороны родителей ради того пути, который они навязывают. Это несправедливо.
Не понимаю, почему он так близко принял это к сердцу. Хотелось бы спросить, но боюсь задеть личное и вызвать его раздражение.
Тимос со всеми холоден и отстранен, но я заметила, что со мной он более вежлив и покладист. Не хочу лишаться этого особого отношения.
— Пожалуйста. Это мое искупление, — добавляет он хриплым шепотом.
Его голос ломается, и я пугаюсь, что он сейчас разрыдается.
Беру чек, просто чтобы он успокоился. Я никогда не обналичу его. Ему об этом знать необязательно. Если ему станет легче от того, что он отдал их мне — я подыграю.
Тимос подходит ближе. Его тело, огромное как гора, возвышается надо мной.
— Я хочу, чтобы ты их приняла. У меня не получилось сделать то же самое для другого человека. Она ушла слишком рано. Ты кажешься мне посланной для того, чтобы я мог всё исправить и увидеть, наконец, кого-то счастливым и довольным своей учебой. Я прошу тебя, пожалуйста.
Афродита?
— Это лишь малая часть денег, которые Дейзи оставила мне перед уходом, чтобы помочь моему отцу. К сожалению, помогать уже особо некому, и я не использую их все. Вместо того чтобы хранить их у себя, я хочу отдать часть тому, кому они нужны. И ты — одна из них.
Да, он говорит об Афродите. Мне никогда особо много о ней не рассказывали. Знаю, что она заведовала оранжереей Йеля и ботаническим клубом, что её игры были довольно жестокими, что её второе имя было Дейзи и что она была девушкой Тимоса.
— Хорошо, — шепчу я.
— Хорошо? Обещаешь, Хаз?
— Обещаю.
Он кивает, и выражение его лица снова становится жестким. Он громко сглатывает и желает мне спокойной ночи, не давая возможности ответить тем же.
Наблюдаю, как он идет по коридору общежития. На полпути он поднимает руку и проводит ладонью по лицу, будто смахивая слезу.
Глава 52
ЗАШЕЛ, РАЗБИЛ (БОКАЛ), ВЫШЕЛ
Страшный в своей неумолимости, брат Сна и сын Ночи, Танатос олицетворяет смерть — бесчувственную и непреодолимую.
Арес
— Там будет просто до хрена всякой вкуснятины! — щебечет Гермес, подпрыгивая на тротуаре от восторга.
Я фыркаю.
— Выглядит как дорогое местечко… — комментирует Лиам, задрав голову к светящейся вывеске отеля. — Впрочем, я уже поужинал в кафетерии. Ничего трогать не буду.
— Там всё на халяву, Лиам, — сообщаю я ему.
— Ну, тогда, пожалуй, в моем желудке найдется еще немного места.
«Либерти» — один из лучших отелей в городе, роскошный и знаменитый. Здесь проходят разные мероприятия, вроде того, на которое мы собираемся вломиться этим вечером.
Благотворительный вечер для врачей со всех Соединенных Штатов — собрались, чтобы пожертвовать денег и почувствовать себя полезными.
Почему я здесь, а не валяюсь голым в постели с Хелл? Потому что она тоже здесь, вместе с предками. Её отец — какой-то крутой хирург, и мать заставила её прийти.
Перед тем как войти, перечитываю нашу переписку. Часть меня не уверена, что я делаю правильный выбор.
— Ты где? В комнате застукал только эту змею Афину. — Благотворительный вечер с родителями. Смертная тоска. — Дуй в Йель тогда. Жду тебя голым у себя. — Должна пробыть здесь хотя бы пару часиков. — Ну, два часа — это же не так страшно, да? — Страшно, когда мать продолжает тебя гнобить и критиковать. — Мне приехать? — Нет, не парься. Сиди в Йеле, я сама приеду позже. Если еще не будешь спать.
И на этом я бы и внял её воле, если бы не получил следующее сообщение, от которого у меня случился тотальный приступ паники.
Селфи. На переднем плане — Танатос. На фоне, чуть позади него, Хелл с самым несчастным и раздраженным лицом на свете.
— Не переживай, я с ней. Она в надежных руках.
— Ща попрошу ствол у Кена-Грека и буду. Убери свою рожу от неё подальше. — Забудь, не надо тебе сюда приезжать. Правда. — Кидай локацию. Живо.
Переступив порог «Либерти», я небрежно киваю парню, стоящему у дверей зала, и толкаю створки. Гул голосов обрушивается на меня мгновенно, он громче, чем я ожидал. Музыку на фоне почти не слышно.
