Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел

— Вау, ну и крутотень тут, — бормочет Лиам слева от меня.

— Надо позвонить Поси и сказать, чтобы дул сюда. — Гермес уже вооружился телефоном, готовый к действию.

Я останавливаю его, схватив за запястье. — Только моего брата тут не хватало, будь добр. Забейтесь в угол, ешьте и постарайтесь не опозориться на глазах у всех.

Прежде чем ввязаться в перепалку, я оглядываюсь в поисках Хелл. Очки помогают, хоть я и терпеть не могу ощущать их на переносице — они объективно делают меня менее сексуальным.

К сожалению, первым делом я замечаю Танатоса.

Он стоит, засунув одну руку в карман элегантных брюк, а другой придерживая стеклянный бокал. Вид у него расслабленный, и от того, насколько он спокоен после всего, что сотворил, мой мозг чуть не взрывается от ярости.

Я хватаю Гермеса за шкирку, прежде чем тот успеет ускользнуть к фуршетному столу.

— Оцени со стороны. У меня достаточно злой взгляд? Угрожающий? Серьезный?

Я прищуриваюсь и хмурю брови, напрягаю челюсть, выдавая самую свирепую мину, на которую способен.

Гермес изучает меня пару секунд, вцепившись в руку Лиама, чтобы тот не сбежал. — Ну, в целом пойдет. Иди и порви его, тигр.

Приободренный новой уверенностью в том, что выгляжу как настоящий крутой парень, я снова поворачиваюсь в сторону Танатоса.

Но на этот раз мои глаза сразу натыкаются на фигуру Хелл.

Она сидит на стуле в правом углу зала, опершись локтем о стол рядом с собой. Сидит прямо, чинно, взгляд настороженный.

Мой взор скользит с её лица на тело, и я чуть не спотыкаюсь о собственные ноги. Длинное элегантное платье красного цвета облегает изгибы её оливковой кожи. Высокий разрез позволяет разглядеть обнаженную ногу, закинутую на другую. Я прослеживаю её во всю длину: от упругого бедра до голени, заканчивая тонкой щиколоткой. Ступня лениво покачивается в черной туфле на шпильке.

— Эй, кузен, — Гермес хлопает меня по животу, едва не сложив пополам, — остынь, пока у тебя эрекция не началась. Поверь, ловить стояк на публике — сомнительное удовольствие. Говорю по опыту.

Лиам уволакивает его к углу с фуршетом.

Я сглатываю комок в горле и поправляю галстук. Я стащил костюм у Гермеса, потому что шмотки Аполлона и Хайдеса мне велики.

Делаю глубокий вдох и продолжаю путь к Хелл. На полпути она поворачивает голову в мою сторону, будто почувствовав мое присутствие.

Её оленьи глаза встречаются с моими. Вспышка удивления искажает её личико, разрушая маску безразличия и притворного спокойствия.

То, как её тело реагирует на мое появление, придает мне ту каплю уверенности, которой хватает, чтобы задрать подбородок и продолжать шествие.

Хелл хочет меня. Она смотрит на меня так, будто в этом тупом нарядном зале, набитом богатеями с кучей дипломов, нет больше никого. Для неё существую только я, и я хочу наслаждаться каждой секундой, пока её глаза пожирают каждый сантиметр моего тела, трепеща от возможности рассмотреть меня вблизи.

В нескольких шагах от неё я улыбаюсь и засовываю руки в карманы брюк.

— Приветик, Гений. Где твои предки? Пора бы уже представить им твоего будущего парня.

Её щеки заливает румянец, она сжимает губы в забавной гримасе. Но когда она открывает рот, я слышу не её, а мужской голос, который её перекрывает.

— Посмотрите-ка, сюда пускают даже отребье, — глумится Танатос, приобнимая меня за плечи. — Добро пожаловать, Засранец.

Я выдавливаю простую улыбку, потому что совершать убийство мне сейчас нельзя. — У тебя три секунды, чтобы отцепиться и оставить меня в покое, — предупреждаю я его.

Он издает короткий саркастичный смешок и сжимает меня крепче. — А то что? Поднимешь свои дряблые ручонки и попробуешь меня ударить?

Моя ладонь сжимается в кулак.

Хелл вскакивает, уже предчувствуя, что может случиться. — Арес, уходим.

Она умеет быть упрямее меня. Она обхватывает мое запястье и тянет назад. От неожиданности мои рефлексы подводят, и я не успеваю оказать сопротивление.

Хелл, такая хрупкая и маленькая, тащит меня к центру зала и впихивает в руку бокал — такой же, какой был у Танатоса. Наверное, чтобы занять мои руки.

Красивая женщина с суровым лицом внезапно возникает за её спиной, отвлекая меня от её мотивационной речи.

Она едва удостаивает Хелл взглядом и замирает, глядя на меня. Я сразу понимаю: это кто-то важный.

— А ты еще кто такой? — спрашивает она.

Хелл каменеет, а на её лице проступает ужас. — Мама.

О. Так вот она — мать Хелл.

Я отхожу в сторону, чтобы встать перед ней и вежливо поприветствовать. Выпрямляю спину, расправляю плечи и, протягивая свободную руку, представляюсь: — Арес. Приятно познакомиться, госпожа Фокс.

Её холодные глазки бегают с меня на дочь и обратно, и лишь спустя несколько секунд она решается пожать мне руку. — Серсея Ланкастер Фокс. Повторяю: ты еще кто такой? — Он мой однокурсник по Йелю. Помогает мне с математикой, — приходит мне на выручку Хелл.

С её губ срывается горький смешок. — А, вот как? Что ж, удачи. Моя дочь в математике полный ноль.

В этот момент мне безумно хочется отвесить ей пощечину и послать к черту все свои благие намерения произвести хорошее впечатление. Хелл задета и смущена после слов матери. — Это совсем не так, — защищаю я её. — Ваша дочь умна, ей просто нужен кто-то, кто нормально всё объяснит. Она маленький гений, уверяю вас.

Серсея Ланкастер лишается дара речи, но затем делает легкий кивок, и я понимаю, что она всё еще решает, нравлюсь я ей или нет. Я перевожу взгляд чуть в сторону и замечаю Гермеса и Лиама. Едва сдерживаюсь, чтобы не выругаться: они набивают тарелки едой так, будто не ели несколько лет. У Гермеса полон рот, изо рта торчит хвост креветки, а Лиам заталкивает его внутрь указательным пальцем.

Я подношу бокал к губам и делаю внушительный глоток, после чего кривлюсь. Шампанское. Выпивка для идиотов. Дрянь редкостная, но это единственный реквизит, который у меня сейчас есть, чтобы изображать непринужденность.

Танатос стоит всего в нескольких шагах от нас, когда в моем поле зрения появляется еще одна фигура. — Добрый вечер. Заводим новые знакомства? — осведомляется Уран Лайвли вкрадчивым голосом.

Шок настолько велик, что шампанское идет не в то горло, и в последний момент мне удается вытолкнуть его обратно, с силой выплюнув в воздух. Желтоватая струя попадает прямо на Хелл — ближайшего ко мне человека, — и среди присутствующих воцаряется неловкое молчание. Даже Танатос замирает на месте. — А ты-то какого хрена здесь забыл? — восклицаю я, обращаясь к деду.

Затем до меня доходит, что я только что сотворил с Хелл. Шампанское залило ей декольте и попало на лицо. Я не знаю, на чем сосредоточиться: просить прощения и помогать ей вытереться или на Уране Лайвли, который возник из ниоткуда на благотворительном ужине врачей и ученых. Что за херня происходит?

— Хайзел, пожалуй, тебе стоит пойти в дамскую комнату и привести себя в порядок, а твоему однокурснику — вернуться в Йель, — в итоге выносит вердикт Серсея. Рядом с ней встает высокий мужчина, который до чертиков похож на Хелл. Её отец?

— Верно, некоторым людям здесь не место. Они не подходят для подобных кругов, — вклинивается Уран. Прежде чем я успеваю ответить ему в тон, чья-то рука вцепляется в мои плечи, и Танатос зажимает меня в притворно-дружеских объятиях. Он тихо посмеивается и, приникнув к моему уху, шепчет: — Слышал? Вали отсюда, сиротка. А я останусь здесь и прослежу, чтобы Уран подружился с родителями Хайзел. Так будет проще убить их всех троих. Не находишь?

Я игнорирую его и решительно смотрю на Серсею и её мужа. — Прошу простить меня за этот инцидент. Я хотел бы помочь вашей дочери привести себя в порядок и буду счастлив возместить стоимость платья.

«Счастлив»? Нет, лучше было сказать «буду почтен». Или «почту за честь». Черт. Дерьмо, какая же тоска. Не умею я говорить на этом светском лексиконе.

— В этом нет нужды, — отрезает Серсея. Танатос заставляет меня отступить и продолжает провоцировать. Он понижает голос, чтобы слышал только я: — Хочешь остаться? Уверен? Значит, ты уже оправился после смерти Гипериона? Чувство вины за то, что дал ему сдохнуть в одиночестве в том подвале, уже прошло? Или семья вышвырнула тебя, осознав, что тебе следовало утонуть в море еще много лет назад?