Меч Богов (ЛП) - Андрижески Дж. С.

Тарси кивнула, словно обдумывая его слова.

Однако она ему не ответила.

Глава 8. Точка принятия решения

— Итак, если предположить, что это вообще возможно… — холодно начал Балидор.

— Это возможно, — настаивала Ксарет. Несмотря на её тон, в голосе слышалось холодное безразличие. — Мы ничего не добьёмся, если продолжим спорить на эту тему.

Балидор не стал заострять на этом внимание.

Вместо этого он продолжил, как будто она ничего не говорила.

— …Откуда нам вообще знать, где… я не знаю… разделить его? — Балидор почувствовал лёгкую тошноту и продолжил. — И что, ради всего святого, мы будем с ним делать после этого? С любой его частью?

— У нас есть договор о том, как это должно выглядеть, — Новотны наклонился над столом и многозначительно посмотрел на Балидора. — Нам обещали опеку над Сайримном…

— Это не совсем так, — мягко вмешался Вэш. — Мы обещали вашему народу доказательства того, что он больше не сможет причинить вред вашей расе, в той форме, которая вас убедит.

— Потому что вы всё ещё думали, что до него можно «достучаться», — презрительно усмехнулся Новотны, и по его тону было понятно, что он думает об их мнении. — Вы думали, что есть какой-то способ вернуть его. По вашим собственным словам, вы признаёте, что…

— Что это значит? — голос Тарси прервал их перепалку.

Все замолчали и посмотрели на неё.

Только тогда Балидору пришло в голову, что другая древняя женщина, Ксарет, сказала очень мало, кроме своих неоднократных утверждений о том, что это возможно.

Казалось, остальное её не интересовало.

Он задавался вопросом, почему, каковы были её мотивы.

Возможно, она ожидала, что Новотны будет представлять её интересы.

Тарси сидела с чашкой чая перед собой и баварскими сливками с вишнями и сладким красным сиропом. Она отложила ложку, съев всего один кусочек.

Теперь она смотрела на них холодными ясными глазами.

— Что именно вы предлагаете? — спросила она у всех. — Разделить это существо, а затем посадить в клетку ту часть, которую вы считаете опасной? И что? Поработить другую половину, чтобы она выполняла вашу волю? Чем это отличит нас от его предыдущих хозяев?

Воцарилось молчание.

От этого молчания Балидор почувствовал, как у него скрипят зубы.

Он посмотрел на Новотны, который, по крайней мере, имел совесть покраснеть. Он посмотрел на пожилую женщину по другую сторону стола, Ксарет, которая поджала губы.

Затем, к его удивлению, та же видящая, Ксарет, прочистила горло.

Балидор снова поморщился, глядя на неё и на звуки, которые она издавала. Тарси, может, и не отличалась мягкостью, но у этой рептилии, сидевшей напротив неё, в груди был лёд, а сердце было полно тьмы, в чём Балидор готов был поклясться.

— Возможно, совместная опека была бы более разумным решением, — непринуждённо предложила Ксарет.

— Совместная опека? — фыркнул Балидор. — Самые темнейшие ады Барьера, хотите сказать?

— Балидор, — в голосе Вэша прозвучала едва уловимая настороженность.

Старый монах снова посмотрел на Тарси, затем на другую древнюю женщину, ту, у которой волосы были похожи на плохо подогнанный шлем, плотно прилегающий к голове.

— Мы могли бы обеспечить гарантии с обеих сторон, — осторожно предложил Вэш. — Однако, думаю, будет справедливо по отношению к этому ребёнку-видящему… ведь он ещё ребёнок, как мы все, надеюсь, признаём… мы должны позволить наименее опасным его частям жить самостоятельно. Без этой истории, нависшей над ним. Без настоящего «контроля» над его личностью, за исключением, возможно, мягкого наблюдения.

— И как, ради всего святого, вы это сделаете? — возразил Новотны.

Вэш медленно повернулся и посмотрел на него.

Возможно, это был первый раз, когда Балидор не увидел на лице Вэша ни тени улыбки, ни намёка на теплоту или радость.

— Все присутствующие должны дать согласие на модификацию памяти. Все мы, — сказал Вэш.

Его голос звучал непреклонно и безапелляционно.

— Как это вообще возможно? — усмехнулся Новотны.

— Мы проработаем все детали, при необходимости в письменном виде, — сказала Тарси таким же решительным и более холодным, чем у Вэша, тоном. — Конечно, некоторым из нас придётся сохранить часть воспоминаний из соображений безопасности и для завершения модификации. Но Вэш прав. Мы все должны согласиться на то, чтобы знать как можно меньше о той его части, которая может выжить, особенно о тех его частях, которые представляют наименьшую опасность. Нам всем придётся заранее договориться о том, что делать с его опасными чертами, но мы не можем позволить лучшим сторонам его натуры… тем, что не сломлены… жить в рабстве у кого-то из наших народов. Мы должны сделать всё возможное, чтобы забыть об его существовании.

Повисло молчание.

Балидор видел раздражение на лице Новотны.

Он не мог разглядеть, что скрывается за щитом, которым отгородилась от него старуха, но по выражению лица мужчины было понятно, что это не та победа, на которую он рассчитывал. Балидор наблюдал, как Новотны пытается смириться с тем, что в этом вопросе он, возможно, в меньшинстве, по крайней мере в краткосрочной перспективе. Он видел, как Новотны перебирает в уме варианты, чтобы позже снова выдвинуть свои аргументы.

Но в конце концов он лишь кивнул.

— Согласен, — угрюмо сказал он. — При условии, что хоть какую-то его часть можно сделать безопасной.

Вэш кивнул в ответ. Его тёмные глаза немного смягчились.

— Что ж, полагаю, это вопрос на засыпку, — дипломатично пробормотал он.

Он придвинул к себе чашку с заварным кремом и принялся за еду.

Балидор поймал себя на том, что пристально смотрит на старуху Ксарет.

От мысли, что судьба кого-то из его семьи окажется в руках этой женщины, ему стало не по себе. Мысль о том, что Балидор может этого не вспомнить, тоже беспокоила его, хотя он и понимал, что это необходимо.

Как они могли быть уверены, что Новотны или старуха не найдут способ обойти ограничения, которые они наложили на свою власть над Сайримном? Над любой его частью?

Однако Балидор понимал, что у него нет выбора.

На самом деле ни у кого из них не было выбора.

Несмотря на все их опасения и жалобы, он чувствовал, что их маленькая группа пришла к согласию.

Он чувствовал, что они как минимум попытаются это сделать.

С равной вероятностью они могли просто убить его, и тогда все сомнения и страхи по поводу того, что с ним делать после процедуры, отпали бы сами собой. Он вполне мог умереть ещё до того, как выйдет из стазиса после пулевого ранения в грудь.

При этой мысли Балидор отвёл взгляд.

Он смотрел мимо люстры из кованого железа, кожаных диванов, гобеленов, столиков ручной работы, камина из речного камня. Его взгляд блуждал по тёмному коридору, отделанному деревом и штукатуркой, увешанному старыми портретами.

Его глаза остановились на двери в спальню для гостей, как будто по собственному желанию.

На мгновение он задумался, поблагодарит ли их за это когда-нибудь юный видящий, находящийся там.

У Балидора были сомнения.

На самом деле, если бы всё не было так серьёзно, эта мысль показалась бы смехотворной.

Глава 9. Созидание

На мгновение Балидор позволил себе взглянуть на это болезненно молодое лицо.

Он почти чувствовал его присутствие сейчас, после работы со светом, после своего контакта с физическим телом молодого видящего. Он мог видеть его, несмотря на огромное количество щитов, которыми Тарси и Вэш прикрыли его бледное, покрытое шрамами и всё ещё усыпанное синяками тело.

На мгновение Балидор почти услышал, как бьётся его сердце.

Наконец-то он смог разглядеть молодого мужчину за тем убийственным голосом, который звучал в его голове на протяжении большей части войны. Он мог каким-то образом представить себе, что они были одним и тем же — этот ужасающий голос и молодой видящий, потеющий на грубых хлопковых простынях — но Балидор также мог чувствовать и видеть их разными.