Пробуждение стихий (ЛП) - Виркмаа Бобби

Я встречаю их взгляды, один раз киваю, затем беззвучно шевелю губами:

Я в порядке.

Лира кивает, её волосы, как огонь на солнце. Фенрик криво поднимает большой палец, и, боги, у меня ноет грудь. Дариус сверкает своей яркой улыбкой. В глазах Тэйлы поблёскивает влага. Нэсса чуть склоняет голову, всё такая же спокойная, немой знак признания.

Я поворачиваюсь обратно к Тэйну. И теперь уже я спокойна.

Его взгляд уходит куда-то в сторону. Я прослеживаю за ним.

Тренировочное поле неестественно тихо. Солдаты осторожно приближаются, притихшие: одни застыли на месте, другие наполовину вышли в дверные проёмы или выглядывают из-за окон. Доспехи недозастёгнуты, лица напряжённые. Будто они не уверены, стали свидетелями угрозы или чуда.

Даже драконы притягивают взгляды: крылья Ксэрота полурасправлены, хвост подёргивается по земле, при каждом выдохе из его ноздрей шипит пар. Кэлрикс стоит совершенно неподвижно, но её взгляд прорезает поле, скользя по каждому лицу, каждому оружию, каждой душе, собравшейся здесь.

Мы устроили сцену, бурю в самом сердце привычного порядка. И никто толком не знает, что с этим делать.

Тэйн выдыхает, челюсть напряжена.

— Лучше, если мы пойдём внутрь, — тихо говорит он. — В мой кабинет.

Вален выглядит раздражённым, всё ещё потрясённым, руки скрещены.

— Да, — бормочет он. — Пожалуй, так и стоит.

Тэйн снова поворачивается ко мне. И на этот раз идёт так, будто каждый шаг выверен, каждый шаг осознан.

Он останавливается передо мной, оставляя между нами немного пространства. И затем протягивает руку. Просто руку. Открытую. Ждущую. Его взгляд неотрывно держится на моём — тихий, вопрошающий.

Всем, чем он является. С его правдой. С его выбором.

Я беру его за руку.

Здесь даже нет вопроса. Нет ни колебания, ни страха, с которым нужно бороться. Я всегда возьму его за руку. Каждый раз. В любом мире.

Даже если обожжёт. Даже если сломает меня.

Его пальцы смыкаются вокруг моих. И в одно замершее мгновение мы просто стоим, держась за руки, магия стихает.

И тут…

— Нечего тут разглядывать! — рявкает Гаррик. — Возвращайтесь к тренировкам!

К ним присоединяется Яррик:

— А ну, прочь! Идите, поднимите что-нибудь тяжёлое!

Риан движется среди солдат с тихой, уверенной властью, очищая пространство вокруг нас спокойной решительностью, которая действует сильнее любого крика.

Капитан Эларис становится рядом с ним, отрывисто отдавая приказы, загоняя персонал обратно внутрь, как человек, пытающийся накрыть крышкой разгулявшуюся бурю.

Я наблюдаю, как толпа начинает редеть. Любопытные взгляды ещё на миг задерживаются и затем скрываются за дверями и поворотами.

Я задираю голову.

Ксэрот выпрямляется, его крылья подрагивают, обсидиановые чешуйки поблёскивают в переломленном свете. Он упирается лапами в землю и одним мощным толчком взмывает в небо. Порыв ветра от его крыльев проходит по воздуху, разметая пыль, заставляя пламя в близлежащих жаровнях дрожать и метаться.

Кэлрикс поднимается следом, её чешуя мерцает, как вода и звёздный свет. Она ещё раз смотрит на меня, поднимаясь выше.

«Мы ещё поговорим, — её голос касается моего сознания, тёплый и твёрдый. — А пока… выслушай Военачальника с открытым сердцем».

Недоумённая складка ложится меж бровей, но я киваю, доверяя ей.

И тут я чувствую это. Лёгкий рывок — не в связи, а за мою руку. Его рука всё ещё сжимает мою и тянет меня ближе. Я прижимаюсь к нему так, словно ждала этого всю свою жизнь. Его руки обвивают меня.

Щит. Обещание. Освобождение.

Я отталкиваю усталость, пытаясь сосредоточиться на этом мгновении, на том, как он ощущается в моих объятиях. Я вдыхаю его запах — кедр, дым и кожа. Это не просто запах, а воспоминание, похожее на дом.

Тэйн наклоняется, его тёплое дыхание касается изгиба моего уха. И едва слышным голосом, так тихо, что я почти не улавливаю слова, он шепчет:

— Прости.

А потом, ещё тише, голосом надломленным, но уверенным:

— Я больше никогда не уйду от тебя.

Его ладонь ложится мне на затылок, пальцы уверенные, удерживающие меня в реальности. В настоящем. Здесь.

И я верю ему.

«Почти не бывает подлинных «случайностей», и я верю, что эта подарит нам ещё один важный фрагмент этой головоломки. Мы должны отправиться как можно скорее — ради Тэйна и ради всего царства!»

— Дневники Валена.

АМАРА

Я никогда раньше не была в кабинете Тэйна.

Все наши стратегические советы проходили снаружи или в военном зале: холодный камень, жёсткие углы и взгляд Тэйна, отслеживающий каждое движение. Но это место другое. Тише.

Дверь за моей спиной щёлкает, закрываясь. Я замираю, застигнутая врасплох теплом. Не от камина — тот пуст. Но в комнате всё равно держится тепло. Тонкое, остаточное. Как солнечный свет, который ещё держится на коже в конце долгого дня.

Книжные полки сплошной линией тянутся вдоль всех стен, до отказа забитые томами всех размеров и оттенков: одни в кожаных переплётах, другие растрескались от времени, на каких-то виднеются надписи на незнакомых мне языках. Между книг выглядывают свитки, как наполовину сохранённые секреты. В углах притаились безделушки и реликвии: пресс-папье из драконьей чешуи, потёртый компас, пернатый знак из нагорий Клана Воздуха. Ничто здесь не похоже на простой декор. Всё кажется выбранным. Намеренным.

Его стол занимает дальний конец комнаты: широкий, потрёпанный, заваленный картами и наполовину развёрнутыми свитками. В одном углу — засохшее пятно чернил. В другом — глубокая борозда в дереве, словно кто-то когда-то вонзил туда кинжал. Я бы не удивилась, узнав, что это было во время спора.

На миг в голове вспыхивает образ трещин в земле, которые оставила наша сплавленная магия. Эхо того, что мы сделали, давит на меня; я зажмуриваюсь, пытаясь вытолкнуть картинку прочь. Что, если наша связь оставит такие же шрамы? Я открываю глаза и бросаю взгляд на Валена. Его лицо сурово, но он молча наблюдает за Тэйном.

И ещё тут есть сиденья: четыре стула, потёртые, но манящие, расставленные полукругом перед камином. Между ними стоит низкий столик, по краю которого виднеются зарубки и бледные винные пятна.

Похоже, именно здесь происходят настоящие разговоры, — осознаю я. Не в военном зале. Здесь. В тишине. Когда никто не смотрит.

В этом пространстве есть что-то интимное. Не мягкое, а устойчивое. Настоящее. Таким Тэйн бывает, когда на него не устремлены чужие взгляды. Я чувствую его в этом потрёпанном столе, в хаотичных пометках на полях, в точном положении компаса рядом со сломанным пером.

Он входит первым, шаг твёрдый, челюсть сжата, глаза непроницаемы в этой его особой манере: пустой взгляд, закрытость, предупреждение и стена. Он не произносит ни слова. Просто пересекает комнату к низкой сервировочной подставке у окна. Там стоит графин, янтарная жидкость в нём ловит свет, как огонь, заключённый в стекло. Рядом стоят несколько тяжёлых стаканов с толстыми днами, по краям которых скопилась пыль, будто их слишком давно не брали в руки.

Он берёт один стакан, плещет туда щедрую порцию и осушает его залпом. Затем резко выдыхает сквозь стиснутые зубы, словно пытается выжечь что-то из груди. Он наливает снова — на этот раз меньше, — потом с той же тщательностью наполняет ещё два стакана. Молча протягивает один Валену, затем второй мне.

Наши пальцы соприкасаются на стекле. Тёплом от его рук. Я поднимаю глаза на него и вижу это. Напряжение. Колебание. И страх. Не тот, что приходит с врагами у ворот. Тот, что приходит перед признанием.

Он отворачивается, берёт свой стакан и кивает на четыре кресла, расставленные перед камином. Там не горит огонь, в разгар лета в нём нет нужды.