Клеймо дракона (ЛП) - Кеньон Шеррилин

Серафина рассмеялась.

— Спасибо за предупреждение. Чаще всего именно так и происходит.

— Пойду уложу спать сыновей и племянника. Скоро вернусь, — кивнул Фьюри.

Оставшись одна, Серафина стала прислушиваться к тому, как разношёрстная группа обсуждает план спасения её детей — так, чтобы никто не пострадал от галлу.

Впервые Серафина по-настоящему поняла, что чувствовал Максис, когда после их союза оказался среди её племени.

Он был чужим — отчуждённым и потерянным в окружении, которое казалось ему совершенно непонятным: непривычные обычаи, лица, традиции.

Серафина же, родившись среди амазонок, всегда знала их законы и ритуалы, свободно говорила на их языке и ощущала себя частью чего-то большего. Она понимала, как они сражаются и ведут войны, чувствовала их боевой дух каждой клеточкой своей души.

Да, она осиротела после страшного нападения на их деревню. Но Серафина была не единственной выжившей в ту ночь. Племя амазонок её тёти приняло сирот с распростёртыми объятиями и великой жалостью. Каждую девочку отдали в приёмную семью, где о ней заботились, как о родной дочери.

А вот Максиса никто никогда по-настоящему не принял. С того самого дня, как он появился в её деревне, его встречали как чужака. И постоянно напоминали ему, что он никогда не будет «одним из них», никогда не станет полноправной частью их племени.

Серафина хорошо помнила тот момент, когда Максис впервые увидел множество шатров дракайн. В его глазах тогда вспыхнула дикая настороженность.

— Только не говори, что испугался, — поддразнила она его.

— Я не боюсь, — спокойно ответил он, — я просто… насторожен. — Его взгляд скользнул по коллекции плащей и щитов, выставленных у палаток. Они были сделаны из дублёной чешуи и костей убитых драконов — гордых трофеев, которые женщины демонстрировали, как знак своей доблести. — Какое наказание у вас за убийство амазонки в бою?

— Никакого, если бой честный и открытый, — пояснила она. — Но за убийство из-за угла или обманом карают быстро и жестоко. Не советую пробовать. Как бы сильно тебя ни искушали.

Когда они подошли к шатру Налы — огромному, украшенному рядами драконьих черепов, установленных на столбах из их же хребтов, — Максис приподнял бровь и бросил на неё выразительный взгляд.

— Кажется, я знаю этого парня, — сухо сказал он, указывая на один из черепов.

Серафина рассмеялась, думая, что это шутка… пока не поняла, что он говорит серьёзно.

— Ты серьёзно?

— Да, но не переживай, — он подмигнул ей. — Я был ему должен денег.

Его своеобразное чувство юмора и исключительный ум всегда одновременно удивляли и очаровывали её. Максис постоянно разрушал её ожидания и представления о нём.

— Ты как? — мягкий голос Самии вырвал её из воспоминаний и вернул в реальность.

Серафина с трудом сглотнула.

— Думаю о прошлом, — призналась она.

Сэм кивнула, сочувственно улыбнувшись.

— Я слышала, ты недавно очнулась от проклятия, превратившего тебя в камень. Что стало причиной такой суровой кары?

— Наше племя сражалось не на той стороне… не за тех богов, — мрачно ответила Серафина. — И мы почти их одолели.

Сэм шумно выдохнула.

— Тогда неудивительно. И кого же вы так сильно разозлили?

— Зевса.

— Ох… — Сэм слегка побледнела.

Серафина промолчала, её взгляд невольно упал на глубокий вырез рубашки Самии, из-под которого виднелась часть татуировки: лук с двойной рукоятью — символ Тёмных Охотников. Эти бессмертные воины продавали свои души богине Артемиде, чтобы служить в её армии и защищать человечество от даймонов — существ, которые охотились на человеческие души, продлевая себе жизнь.

Так как даймоны происходили от той же расы, что и Охотники Оборотни, народ Серафины традиционно избегал Тёмных Охотников или даже считал их врагами.

И как же странно было видеть, что Самия в итоге вышла замуж за Охотника-оборотня… Наверное, это один из самых необычных союзов, какие только можно представить.

— Ты всё ещё служишь Артемиде? — осторожно спросила Серафина.

Сэм покачала головой.

— Нет. Я вернула свою душу. — Она махнула рукой в сторону Дева, который в этот момент игриво пихнул своего брата-близнеца. — Теперь я принадлежу вот этому очаровательному медведю.

— И ты счастлива? — тихо спросила Серафина.

На губах Сэм появилась лукавая улыбка.

— Он — воплощение особого счастья.

— В каком смысле?

— Он обожает дразнить меня, выводить из себя и подшучивать до тех пор, пока я не готова его придушить. Но другого мне и даром не надо. Он — мой мир. — Сэм вернулась к Деву и крепко обняла его сзади.

Серафина почувствовала лёгкую зависть. Самия и её суженый ладили удивительно легко и гармонично.

С Максисом у них никогда не было такого единства.

Отчасти это объяснялось тем, что он был намного выше и массивнее её даже в человеческом облике.

Но в большей степени — тем, что она остро ощущала их «инаковость». Он был слишком не похож на других мужчин.

Даже здесь и сейчас, глядя на него, она ощущала это различие.

Он, Илларион и Блейз — все они выглядели не самыми крупными в человеческой форме, но в них было что-то дикое, первобытное и от природы могущественное.

Они излучали спокойную, смертоносную уверенность хищников, которые знают: они — вершина пищевой цепочки.

И любой в их присутствии понимал, что в следующий миг он может оказаться в их меню… по их собственному выбору.И никто ничего не сможет сделать, чтобы их остановить.

Максис двигался с завораживающей грацией.

Плавные движения его мышц и сухожилий были одновременно прекрасны и пугающи — как у изящной камышовой кошки, выслеживающей добычу в высокой траве саванны.

Максис был идеальной машиной для убийства.

Он был создан именно для этого — его вид существовал с незапамятных времён, чтобы убивать и размножаться. Охранять и защищать. Выживать в одиночестве в самых суровых условиях: и в холод, и в жару, и в изобилии, и в голоде.

В то время, как другим существам требовалось общение, чтобы сохранить рассудок, драконам это было не нужно.

Самки дважды в год искали самцов только для размножения и продолжения рода. До тех пор, пока самец не чувствовал запах самки, он мог хранить обет безбрачия и жить в полном одиночестве. Веками.

Слияние с людьми изменило многое. Аркадиане, обладая человеческими сердцами, начали формировать общины и племена — патрии, или драконьи кланы. Катагарийцы, чьи сердца оставались звериными, также создали собственные патрии.

Но даже после этого Максис оставался одинок.

Только с Серафиной он изменился. С ней одной он был невероятно внимателен и ласков. Ненасытен в любви и преданности.

Верный своей драконьей крови Максис сделал её своей святыней, которую защищал и оберегал любой ценой. Он бросал вызов каждому, кто угрожал ей или причинял боль. Серафина была единственным существом, за которым он неусыпно следил.

Он почти не спал, пока она была рядом.

Никто не смел приближаться к ней — Максис всегда был настороже, готовый напасть на любого, кто сказал бы или сделал что-то, что могло её ранить.

Он стремился быть с ней каждую секунду, и только рядом с ним она ощущала себя самой красивой и драгоценной женщиной в мире.

И именно поэтому Серафина не понимала, как он смог уйти от неё… и вернуться к одиночеству и целибату.

Даже сейчас, спустя столько времени, он поглядывал на неё с тем знакомым, обжигающим жаром в золотистых глазах. Взгляд, говорящий, что он хочет увести её в уединённое место… и лёгкое прикусывание губ, будто он уже чувствует её вкус.

От этого осознания у неё перехватило дыхание. Кровь в жилах закипала от страсти и почти забытой ярости. Она недооценила, какое разрушительное воздействие окажет на неё его присутствие. Как предаст её собственное тело.

Милостивые боги, было невыносимо снова находиться под этим пристальным взглядом и не иметь возможности почувствовать его губы на своих. Провести руками по его длинному, сильному телу, насладиться роскошью загорелой кожи…