Объект их охоты (ЛП) - Макколл Джо

Её грудь тяжело вздымалась, подчеркивая формы, которые были чуть больше, чем на пригоршню. Черт, когда я нес её в наше поселение, чувствуя, как эта пышная грудь прижимается к моей, я стал твердым как сталь. И до сих пор оставался таким. Она была мягкой и округлой во всех правильных местах. А эта задница… достойна лучшего порно. Она затмевала любую «лисичку» в нашем логове.

Истинная пара.

Эти слова крутились в моей голове, как шарик в пинболе. Док заподозрил это в ту же секунду, когда мы её привезли. Ни один из нас не мог отвести от неё глаз, а Хантер едва не оторвал доброму доктору голову, когда тот прикасался к любой части её тела. Трудно было поверить, что нам троим суждено быть вместе. Пары были редкостью… величайшей редкостью. Я не слышал об истинной связи последние сто лет, потому что она была зарезервирована для особого вида волков.

Омега.

Что за чудо свалилось мне в руки? Считалось, что омеги вымерли. Никто не знал, почему рождаются именно омеги, но многие теоретизировали, что это связано с интеграцией человеческой ДНК. Пары в современном мире выбирались. Без омег альфы стали завязывать узлы с бетами, хотя процесс и успех варьировались от пары к паре. Иногда узел не рос. Те же альфы, что выбирали в партнеры людей, и вовсе обходились без узла, так как это могло убить человеческую пару.

— Просто скажи нам, Рыжая, — умоляюще настаивал Хантер. Она яростно покачала головой, отказываясь наотрез. Почему она так боялась рассказать о своем клейме? Она заодно с «Коллективом»? Её подослали шпионить?

— Говори, — приказал я, вкладывая в слова всю свою силу альфы. На мгновение она поморщилась, её рот приоткрылся, словно она собиралась подчиниться приказу. Но затем он захлопнулся. Она сердито посмотрела на меня, сильнее прижимая халат к груди и закрывая метку.

И это была не единственная метка. Хантер видел остальные, когда Док обрабатывал её раны после того, как мы забрали её у Грэнни. Он не заметил второе клеймо на её груди только потому, что я успел его прикрыть. Мне не нужно было, чтобы он сорвался в тот момент. Когда его адреналин зашкаливал, ему становилось трудно контролировать свои разрушительные порывы.

У неё была еще одна метка на пояснице, прямо над ложбинкой её идеальной задницы. Грубо вырезанная буква «D». Должно быть, это сделали серебром, потому что шрам не зажил до конца. Как и мелкие шрамы, покрывавшие её спину. Когда мы с этим закончим, я отведу её к Брюзеру. У него в городе свой тату-салон.

— Ты ведь не хочешь узнать, каковы последствия неповиновения моим приказам, Маленькая Красная Шапочка, — поддразнил я её, наслаждаясь запахом её страха.

Её аромат.

Мы были так заняты, что оба его пропустили. Она пахла жимолостью и свежим дождем. Когда мы забрали её с поляны, у неё совсем не было запаха.

— Кто был тот человек в кафе? Ты хотя бы это можешь сказать? — мягко спросил Хантер.

Фрейя пожала плечом, всё так же не поднимая глаз.

— Фрейя! — гаркнул я. Она подскочила, пугливая как кролик. — Кто это был?!

— Я не знаю.

Она лгала. Хантер посмотрел на меня, его янтарные глаза стали жесткими. Мы оба знали, что нужно делать.

— Мы даем тебе последний шанс, детка, — пригрозил он сурово. Его ладонь легла ей на затылок. Фрейя ахнула, когда он притянул её к себе, пока они не оказались нос к носу. — Кто это был?

Тишина. Лишь сверчки стрекотали за окном.

Еще один взгляд на меня. Я кивнул, давая свое добро. Нам нужны были ответы, и именно Хантер должен был их получить. Было и еще кое-что, что должно было произойти между нами всеми, но я решил уступить Хантеру право первого шага.

В конце концов, он всегда обожал охоту.

Упрямое молчание. Мое сердце заныло. Она не доверяла мне настолько, чтобы довериться. Нам. Но я должен был помнить, что мы едва знакомы. Мы можем быть истинными парами, но это не подразумевает безусловного доверия. Особенно от кого-то, кто выглядит так, будто прошел через ад.

Док упоминал, что тяжелая травма и внутренний разлад могут мешать ей чувствовать связь истинных. Это говорило мне о том, что у неё за плечами тонна дерьма, и она не в ладу со своей волчицей. Последнее было легко заметить.

В отличие от того, во что заставляют верить книжки, мы не общаемся со своими волками словами. Никаких внутренних диалогов. Но у нас есть связь. Их инстинкты ведут нас, и зачастую эти инстинкты садятся за руль. Оборотни в наши дни имеют больше контроля над своей первобытной стороной из-за неспособности к полной трансформации. Не то чтобы это никогда не случалось, но случалось реже. Наши когти по-прежнему смертоносны, а укусы опасны. Просто мы не превращаемся в четырехногих зверей.

Я представлял, что Рыжей куда труднее контролировать своего волка, чем остальным. Выражение её глаз в кафе было чисто животным. Единственный проблеск самой Фрейи я увидел, когда Вулф впервые отдал ей приказ. Этот наклон головы — в этом была вся она. Я провел годы, тренируясь контролировать зверя внутри себя. Коллектив заставлял меня оттачивать способности и превращать их в оружие, а не просто в инструменты выживания.

Когда я почувствовал Фрейю в форме волка, казалось, что она совсем себя не контролирует. Паника, страх и одиночество — вот что сочилось из её зверя. Наряду с гневом и жаждой мести — двумя главными катализаторами потери контроля.

Мы с Вулфом были более чем уверены, что Рыжая не нападала на Грэнни. Она защищала её. Убила нападавшего. Но кусочки мозаики отсутствовали. История оставалась нерассказанной. Мужчина в кафе не имел запаха, а количество крови на полу не соответствовало одному человеку. Часть принадлежала Грэнни, но на полу её было слишком много.

Это значило, что был кто-то еще.

И еще — ни за что на свете один мужик в костюме не смог бы застать врасплох эту старую летучую мышь. Я видел, как она укладывала нескольких парней вдвое больше неё разом. Что-то не сходилось, и нам нужно было знать что именно, если мы собирались сыграть на опережение.

— Если хочешь играть в такие игры, — прорычал я. Рыжая задергалась, её бедра напряглись, когда она попыталась вырваться из моей хватки. Я намотал прядь её волос на палец и резко дернул, вызвав крик у красавицы, которая скоро окажется подо мной.

Всему свое время.

Фрейя вскрикнула, когда я стащил её с кровати за волосы, волоча к дверям медпункта и дальше в коридор.

— Хантер, — моя свободная рука перехватила веревки, которые бросил мне Вулф. Я показал ему большой палец, силой уводя сопротивляющуюся лисицу из убежища в окружающий его лес. Она боролась со мной, но её всхлипы и мольбы никак не влияли на намеченный путь. Все могло быть иначе. Я надеялся знакомить её со своей темной стороной постепенно, но она сама вынудила меня, когда отказалась сотрудничать.

В её прошлом были демоны, которых нужно было победить, и я буду тем, кто начнет их истреблять. Рыжая должна знать, что может нам доверять. Что мы её прикроем. Сомневаюсь, что она когда-либо сталкивалась с такой преданностью и верностью. Только не если она была частью Коллектива.

— Куда… куда вы меня ведете? — заикалась она, пытаясь вырваться. Одной мягкой рукой она вцепилась в мою ладонь, запутавшуюся в её волосах, а другой пыталась удержать полы халата.

Бесполезное занятие. Через пару минут я её этого лишу.

— В лес, Маленькая Красная Шапочка, — я оскалился в темной, зубастой улыбке. Еще несколько мгновений, и я решил, что мы ушли достаточно далеко, чтобы она не смогла сама найти дорогу назад к убежищу. Я хотел, чтобы она была дезориентирована. Напугана.

Выпустив её волосы из жесткой хватки, я перехватил её запястья прежде, чем она успела отпрянуть. Быстрыми, отточенными движениями я связал ей руки перед собой и накинул петлю на шею.

Глаза Рыжей полезли на лоб, связанные руки вцепились в веревку на шее, пока я закреплял свободный конец на ветке над её головой, натягивая его до тех пор, пока она почти не встала на цыпочки. Я не раз использовал эту технику на мужчинах. Стоило человеку дернуться слишком сильно, как петля затягивалась всё туже, пока он сам себя не придушивал.