Объект их охоты (ЛП) - Макколл Джо

Волк оскалился, его плечи напряглись, голова опустилась — он готовился к прыжку. Вулф не дал ему шанса. Цепь метнулась вперед, захлестывая переднюю лапу зверя. Волк просчитал движение и в последнюю секунду прыгнул назад. Он завыл от боли, и этот звук пронзил моё сердце насквозь. Внезапный порыв броситься на лучшего друга и брата, защищая зверя, захлестнул меня. Я едва сдержал этот инстинкт.

— Смени форму! — снова приказал он. Тишина.

Хорошая девочка.

Черт, откуда вообще взялась эта мысль?

— Вулф, берегись! — крикнул я, но было поздно. Волк вцепился зубами в цепь и рванул, выбивая Вулфа из равновесия. Хватка на цепи ослабла, и зверь сумел высвободить лапу.

Проклятье.

Он не раздумывая нырнул между нами, рванув к выходу. Зверь снес плечом Ганнера, сбив здоровяка с ног, и пулей вылетел в дверь.

— Не стрелять! — Вулф уже летел за ним, я не отставал. — Не смейте!..

Оборотень взвизгнул, когда пуля одного из наших парней прошила его плоть. Очередная вспышка острой боли отозвалась в моей груди. Черт.

— Не стрелять! — приказал Вулф, и его голос был пропитан ядом. Он прижал руку к груди. Неужели он тоже это чувствовал? Эту муку, агонию? Замешательство? Это были не мои чувства. Парни тут же опустили оружие, но дело уже было сделано.

Оборотень пытался подняться, его грудная клетка тяжело вздымалась, из горла вырывались тихие, болезненные стоны.

— Свитцерланд, — Вулф обратился к младшему брату. — Бери Ганнера и забирайте Грэнни. Везите её к Доку. Брюзер и Шазам, заберите тело внутри и доставьте прямиком к Кэсси в морг. Я хочу знать об этом ублюдке всё.

— А что с волком? — спросил я. Переть его обратно в поселение явно будет не сахар.

— Найди шерифа, посмотрим, сможем ли мы воспользоваться его грузовиком, — начал Вулф. — В машину Грэнни он не влезет, — он осекся, когда тело оборотня начало дергаться в почти конвульсивных судорогах. Зверь издал протяжный, тоскливый вопль; кости начали с треском вставать на места, мех исчезал, сменяясь кожей, пока хищник не пропал совсем, а на его месте не оказалась…

— Девчонка с реки.

Глава 10

Монстр. Уродство. Эти слова набатом отдавались в голове, когда мой зверь отрывал окровавленную пасть от глотки Кертиса. Оборотень прижимал руку к кровоточащей ране, глядя на меня широко раскрытыми, полными ужаса глазами. Слишком поздно; он истечет кровью за считаные мгновения. Мой зверь упивался его страхом. Он причинил нам боль, как и остальные. Он смеялся над нашей мукой. Я облизала губы — нет, не я — зверь. Зверь облизал губы и оскалился, словно в улыбке.

Мы отомстим за соплеменников. За тех, кого называли друзьями.

— Она перевоплотилась, — зверь услышал шипение нашего отца. — Ни один волк не должен уметь превращаться естественным путем. Ты говорил, это невозможно, — их шаги были громкими, раздражающе громкими. Сапоги тяжело бухали по сухим листьям и веткам. Неужели они совсем не знают, что такое скрытность? Волк не должен предупреждать добычу о том, что выслеживает её.

Дураки.

— Это и должно быть невозможно, — прошипел другой голос. Мой зверь склонил голову набок. Мы не узнавали этот голос. — Фрейе не давали сыворотку.

— Я видел это своими глазами, Гарольд, — огрызнулся отец. — Она перекинулась как раз в тот момент, когда Дэмиен собирался перерезать ей горло, а потом дала деру.

Тот, кого звали Гарольдом, зарычал:

— Ты позволил ей уйти?

— Мы ничего ей не позволяли, — огрызнулся отец. — Она сорвалась с места прежде, чем мы успели сообразить, что происходит.

— Ритуал не будет завершен, если её не вернут и не принесут в жертву, — предупредил Гарольд. — Все они должны пролить кровь, чтобы это сработало.

— Да, я в курсе.

— Учти, если ты не вернешь её до следующего полнолуния, он придет за вашими душами.

Наш отец фыркнул:

— Ой, брось, — он отмахнулся от предупреждения Гарольда. — Ты правда в это веришь?

— Неважно, во что верю я, — Гарольд вздохнул. — Если не завершишь ритуал, сам узнаешь, что правда, а что нет, но Захария всё равно придет.

— О Боге Луны никто не слышал уже много лет.

— Это не значит, что он не наблюдает.

Снова была боль. Всегда боль. Казалось, вся моя жизнь была пропитана ею с моего шестнадцатилетия. День, когда я потеряла невинность. Не обязательно девственность — это лишь товар, который люди ценят слишком высоко, — но невинность детства и семьи. Люди, которые должны были меня защищать, отмахнулись от моей боли как от досадного неудобства. Неважного и недостойного внимания.

Кто-то плакал. Громкие, судорожные всхлипы эхом отдавались в комнате.

Черт. Это была я.

Это я рыдала.

Нежная рука вытерла мой лоб; мягкий голос шептал успокаивающие слова, пока я разом отпускала всё. Я так долго копила в себе боль и печаль, что они стали частью меня. Я не пролила ни слезинки из-за перенесенных страданий и чувства стыда. Не плакала из-за человека, которого убила. Теперь же это был настоящий ливень.

Сказать, что мне было неловко — ничего не сказать, но сейчас мне было слишком плохо, чтобы об этом заботиться. Это проблема будущей Фрейи.

— Она быстро заживает, — раздался ободряющий голос рядом. Чьи-то руки пощупали мой живот. Я поморщилась. Рука, гладившая мой лоб, замерла, из горла мужчины вырвалось низкое рычание. — Успокойся, Хантер. Я не причиняю ей боли намеренно. Нужно просто проверить, как идут дела.

Тот, кого звали Хантером, презрительно хмыкнул и пробормотал что-то невнятное себе под нос. Другой мужчина лишь посмеивался. Его запах был знаком: смесь антисептика и свежескошенной травы. Медленно я открыла глаза.

— Док… тор… — Лунная Богиня, сколько же сил потребовалось, чтобы это выговорить.

— И снова здравствуй, Фрейя, — в поле моего зрения появилось лицо доктора Карлсона, его глаза сияли. — Я надеялся, что наша следующая встреча произойдет при лучших обстоятельствах.

— А я надеялась никогда тебя больше не видеть.

Доктор усмехнулся:

— Вполне тебя понимаю.

— Хочешь попробовать сесть? — спросил тот, кого звали Хантером, с другой стороны. Я так увлеклась разглядыванием доктора, опасаясь его намерений после нашей прошлой неудачной встречи, что совсем забыла о другом человеке в комнате.

Мой взгляд метнулся к нему — серые глаза встретились с мягким, теплым янтарем.

Ого, а это что-то новенькое.

Казалось, сердце сейчас выпрыгнет из груди, так быстро оно забилось. Один взгляд — и в груди потяжелело, а ладони стали влажными. Внезапная отчаянная потребность вспыхнула во мне, заставив неосознанно сжать бедра.

Этот человек что, наложил на меня какое-то заклятие?

— Привет, — черт… как же неловко вышло. Бог в человеческом обличье лучезарно улыбнулся мне, в глазах плясали искорки. Разве глаза могут искриться? Такое вообще бывает?

— Здравствуй, Рыжая.

— Рыжая? — я слегка склонила голову, услышав незнакомое прозвище. Хантер улыбнулся, протянул руку и коснулся пряди моих темно-красных волос.

— Цвет твоих волос, — сказал он это как нечто само собой разумеющееся. — Почти один в один как мех твоей волчицы.

Я застыла. Воспоминания хлынули потоком, штурмуя мой разум.

«Перевоплотись, Фрейя».

Я надеялась, что всё это было лишь дурным сном. Что, возможно, меня просто вырубило, и я вообразила весь этот кошмар. Это не могло происходить на самом деле. Только не снова.

Клыки и когти.

Кровь и боль.

Я знала, что снова убила. Растерзала человека, который пришел забрать жизнь Грэнни.

Грэнни!

— Она в порядке? — я резко села в постели, поморщившись: движение отозвалось резью в еще заживающей ране. — С Грэнни всё хорошо?

Мужчины переглянулись, и в животе у меня поселился липкий страх. Неужели они думают, что это я её…?