Орк из офиса (ЛП) - Прайор Кейт

Пар оседает на его очках, и он сдвигает их наверх, на голову, кивая. Это ощущается почти как разрешение беззастенчиво смотреть прямо в его темно-карие глаза. Интересно, насколько плохое у него зрение без очков, не превращаюсь ли я для него в размытое пятно или он все еще видит, куда я смотрю.

Я смотрю слишком долго. Через минуту это уже не может быть незаметно.

Я резко отворачиваюсь обратно к нагретому камню, зачерпываю миску воды и добавляю ее, чтобы усилить пар в комнате.

— …Так я уже делаю это правильно? Просто сижу здесь, в пару? Или твой матриарх сказала бы, что я все делаю не так?

Я пару раз перевожу взгляд с него на водопад за его спиной, проверяя выражение лица, стараясь при этом снова не уставиться слишком надолго.

Он прикусывает уголок рта, наблюдая, как я мечусь взглядом туда-сюда.

— Это действительно работает лучше, если ты расслабляешься.

— Расслабляюсь? — повторяю я, и, кажется, голос выходит немного сдавленным. Я сглатываю и киваю. — Ладно. И как ты обычно расслабляешься?

Он наклоняет голову в сторону того, что я раньше приняла за неглубокий бассейн. С этого ракурса это больше похоже на купальню с теплым источником.

Глоток.

9



Тяжесть тревоги в животе подталкивает меня сказать «Ты первый» насчет бассейна, а потом рвануть из комнаты, как только он перестанет на меня смотреть, и крикнуть через плечо что-нибудь о том, что нужно еще добавить того травяного масла.

Это было бы разумное решение — это убрать себя подальше от искушений теперь, когда я знаю, что нужно делать.

Я смотрю на Кхента, на блеск пота на его коже и вся решимость тает. В последнее время я не принимаю разумных решений.

Подойдя к бассейну, я осторожно опускаю в воду палец ноги. Вода теплая, как и все здесь. Но меня волнует не столько температура, сколько то, что может в ней случиться.

Я делаю шаг в бассейн, направляясь к маленькой каменной лестнице, которая ведет внутрь. Моя нога погружается в воду гораздо глубже, чем я ожидала.

Рука Кхента ловит мою и удерживает меня, когда я пошатываюсь и едва не поскальзываюсь. Вода почти доходит мне до колена, другой рукой я сжимаю роскошное огромное полотенце, чтобы оно не намокло.

Мгновение я стою в нерешительности, прижимая к себе Кхента и полотенце.

Очевидно, все здесь рассчитано на клиентов совершенно другого размера. Я чувствую себя чертовым гномом. Полотенца, о которых я мечтала, как они каким-то чудом сложатся так, что поместятся в мою сумочку, чтобы я могла унести одно домой, внезапно превращаются в смертельную ловушку. Если я попытаюсь понежиться в этом горячем источнике с большим пушистым полотенцем размером с простыню, оно мгновенно впитает всю воду и в нем будет невозможно двигаться. Оно утянет меня на дно.

Я бросаю взгляд на Кхента, который отвернулся ровно настолько, чтобы дать мне подобие уединения.

А имеет ли вообще значение, буду ли я голой перед ним, если он уже вылизывал меня?

Я неловко борюсь с полотенцем, одной рукой стаскиваю его и пытаюсь отбросить в сторону, чтобы оно не намокло.

Влажный воздух касается моей кожи, и я слишком отчетливо ощущаю, что мы с Кхентом здесь наедине. Я делаю еще шаг и отпускаю его руку. Сажусь на первую ступеньку, и вода доходит мне до ключиц.

Я замираю на мгновение, пытаясь понять, как сесть так, чтобы скрыть свои прелести, словно это какая-то изящная скульптура, а не NSFW-активность на корпоративе. Я останавливаюсь на том, что упираюсь локтем в колено, чтобы скрыть свои соски. Достаточно хорошо.

— Расслабиться вот так? — спрашиваю я.

— Любым способом, который тебе кажется самым подходящим, — говорит он тихим рокочущим голосом. От неясности его слов у меня сводит челюсти.

Мне нужны более четкие инструкции, черт возьми.

Я едва ли расслабляюсь даже в выходные. Ну правда, как вообще кто-то умеет расслабляться на поздней стадии злого эмпиризма? Ты работаешь всю неделю, а потом, возможно, успеваешь сделать пару дел по дому и постирать достаточно белья, чтобы продержаться еще несколько дней. Я все время пытаюсь перехитрить систему, как будто если встану пораньше, то найду где-то тайный запас часов, которые можно использовать, вместо того чтобы просто красть сон у своего тела.

Раздается звук падающего на пол еще одного полотенца, и мне требуется вся моя выдержка, чтобы не обернуться и не посмотреть на это. Нет, я постараюсь проявить к Кхенту ту же профессиональную вежливость, которую он только что проявил ко мне. Потому что мы профессионалы. И коллеги.

Единственное, что есть хорошего в этом месте, здесь столько ощущений от жара, влажности и воды, что я почти могу заглушить чувство, как моя киска ноет, требуя прикосновений.

Почти. До тех пор, пока я снова не смотрю на Кхента.

Небольшая волна касается меня. Кхент заходит в бассейн и устраивается поудобнее на ступеньке рядом со мной.

Не смотри в воду. Не смотри. Не смотри.

Мой взгляд все равно опускается вниз. Вода быстро искажает все, что находится глубже пары дюймов. Черт.

Сидя рядом, Кхент по-прежнему возвышается надо мной, но, когда он принимает расслабленную позу, кажется, что наши отношения стали менее натянутыми. Глядя на то, как вода стекает по его животу и оставляет на нем маленькие капельки, мне хочется слизать их с него.

Я сглатываю и пытаюсь придать лицу выражение менее очевидного разглядывания. Бросаю взгляд на нагретые камни, на которые он раньше лил масло.

— Можешь еще раз пройтись со мной по пунктам?

Он смотрит на меня так, что я не могу разобрать этот взгляд. Что, я зря трачу его час? Ладно, найду ему еще какой-нибудь купон или что-нибудь в этом духе.

— Я просто… я не знаю, что мне здесь нужно делать, и не хочу сделать что-то неправильно, и тогда это не сработает, понимаешь?

— Связывание пары для тебя настолько большое неудобство? — его лицо слегка морщится, когда он произносит слово «неудобство».

Я не могу скрыть, как мое лицо опускается от его вопроса. Мне стыдно, что я плохо это скрываю. Он был таким добрым и понимающим во всей этой неразберихе. Я не хочу снова оскорблять культурные нормы, о которых мне никогда не рассказывала система образования. Я не хочу причинить ему боль.

Вместо этого я подтягиваю ноги к груди и обнимаю себя руками.

— Просто… это другое. Это такая внезапная связь, а я… я всегда была самодостаточной, понимаешь? Ты знаешь, каково это быть такой.

— Не могу сказать, что знаю, — вздыхает он. Думаю, что в этом наши различия.

Я отвожу взгляд. Мы странная пара. Мы бы никогда не сошлись сами по себе, это могло случиться только из-за ошибки возникшей в тот момент, когда наши пути пересеклись.

На самом деле я не замечаю, как рябит вода от движений Кхента, когда он высовывается из воды, как звенит керамический кувшин, скребущий по камню.

— Вот, — говорит Кхент, привлекая мое внимание. Он открутил крышку какой-то банки и протягивает руку.

Я протягиваю свою, приподнимая бровь.

— Это тоже какое-то расслабляющее средство?

— Просто обычное массажное масло.

Он мягко берет меня за запястье. Другой рукой начинает распределять масло по всей длине моей руки, вверх, втирая его в кожу круговыми движениями, которые постепенно снимают напряжение с мышц.

— Я всю жизнь был окружен привязанностями, — говорит он, и его слова тихи, как плеск воды о камни. — В орочьем сообществе трудно быть одиночкой — всегда кто-то нуждается в тебе: семья или друзья. Иногда за всем этим сложно успевать. Но, думаю, это всегда заставляло меня с нетерпением ждать вот такой… связи.

Я тихо усмехаюсь. Он использует то же слово, что и я, но у него оно звучит менее холодно.

Он уже дошел до плеча. Это масло невероятное. Не понимаю, зачем мы вообще начинали с того масла на камнях.

— Это кто-то, кто на твоей стороне, на твоей волне. Когда ты не справляешься с жизнью, он рядом, чтобы помочь.