Мой муж — космический босс (СИ) - Хоук Майя

— Так я спал?

— Как ребенок, — не могу удержаться от улыбки.

Его пальцы, все еще лежащие на моем боку, слегка сжимаются.

— Значит, ты меняешь меня сильнее, чем я мог предположить.

Я переворачиваюсь к нему лицом, и наше утро обретает новый ритм. Его движения, обычно такие точные, теперь стали медленными, почти ленивыми. Пальцы запутываются в моих волосах, скользят по плечу, обводят контур ключицы. Каждое прикосновение оставляет за собой след из мурашек.

— Ты не видел снов? — спрашиваю я, когда его ладонь останавливается на моей щеке. — Может быть, снова что-то про танец?

— Только темноту. Тишину. — Его голос звучит удивленно. — Ни кошмаров, ни воспоминаний… Ничего.

Я понимаю, что впервые за двадцать лет его сознание дало ему передышку. Без боли, без экспериментов отца, без мучительных трансформаций. Просто пустота. Просто покой.

— Значит, теперь я буду беречь твои сны, — шепчу я, целуя уголок его губ.

Он отвечает мне поцелуем в висок, затем в закрытое веко, затем — в основание шеи. Его дыхание обжигают мою кожу, и я чувствую, как наше свечение — его голубое, мое золотистое — начинает смешиваться. образуя причудливые узоры на стеклах над нами.

Мы поднимаемся неспешно, словно боясь разрушить хрупкое волшебство этого утра. Доминик не отпускает меня далеко — когда мы возвращаемся в апартаменты, я отправляюсь в душ, Доминик стоит в дверях, прислонившись к косяку, его глаза полуприкрыты.

— Ты будешь так стоять здесь? — спрашиваю я, намыливая волосы.

Он делает паузу, затем кивает.

— Возможно. — Пауза. — …Да.

Я смеюсь, и звук моего смеха заставляет его улыбнуться — по-настоящему, без обычной сдержанности.

На кухне он готовит завтрак, и я наблюдаю, как его длинные пальцы ловко орудуют ножом, нарезая фрукты идеальными ломтиками. Да, он уже готовил для меня раньше, но сегодня все иначе. Сегодня каждое движение наполнено новым смыслом, новой нежностью.

— Кофе? — он поворачивается ко мне с чашкой в руках.

Я делаю глоток и морщусь — он пересластил напиток, чего никогда не делал раньше.

— Слишком сладко. Но мило.

Доминик наклоняется, убирает прядь волос с моего лица, и его палец случайно задевает мои губы. Мы замираем, глаза в глаза, и вдруг я чувствую это — легкое волнение где-то в груди, но это не мое чувство. Это его.

— Ты… нервничаешь? — спрашиваю я осторожно.

Он отводит взгляд — редкий жест для человека, привыкшего встречать любые вызовы лицом к лицу.

— Я не знаю, что делать с этим. С тем… что ты теперь часть меня.

В этот момент раздается звонок — Талрен требует присутствия Доминика на экстренном совете директоров. Мы оба вздыхаем, и он, прежде чем выйти, прижимает меня к себе так крепко, что у меня перехватывает дыхание.

— Как я теперь буду делить тебя с миром?.

Я поднимаюсь на цыпочки, касаюсь губами его уха:

— Никак. Я твоя навсегда.

И когда дверь за ним закрывается, я понимаю — это не просто слова. Где-то в глубине сознания я все еще чувствую его присутствие.

Глава 10. Заговор

На следующее утро я вновь просыпаюсь в своей комнате, только Доминика рядом нет, а утро, кажется, давно прошло. По крайней мере, судя по моим ощущениям. Веки тяжёлые, будто я проспала не один день, а целую неделю.

Первое, что я чувствую — это прохлада. Комната снова чересчур стерильна, воздух отдает легким ментоловым холодом. Одеяло сползло на пол. Я подбираю его машинально, всё ещё не до конца веря, что вся эта глянцевая роскошь — моя реальность. Что я просыпаюсь в пентхаусе, где вместо окон сплошные стеклянные стены, а под ногами ковер из наношелка, мягче кошачьей лапки.

Недавние события врезались в память. Я до сих пор не уверена, что это был не сон. Пар. Паника. Закрытая дверь. И Доминик — не просто мужчина, а существо, которое буквально сминает металл, чтобы добраться до меня.

А теперь… снова тишина. Гладкие поверхности, белый свет. Кофемашина в углу тихо гудит, будто приветствует меня.

Я бросаю взгляд на запястье. Комм-браслет снова активен. Система не только восстановила доступ, но и снабдила меня новыми уведомлениями.

«Режим наблюдения временно приостановлен. Желаем хорошего самочувствия, госпожа Соль.»

Так мило. Прямо забота по расписанию. Я поднимаюсь, тянусь к тостеру, потому что организм требует еды, но останавливаюсь, не дотронувшись.

Что-то здесь не так.

Всё слишком… правильно. Словно по линейке разложено. Даже завтрак, уже сервированный на столе, выглядит подозрительно идеально — апельсиновый сок не пролился ни на миллиметр за край бокала, тосты не подгорели ни с одной стороны. Это… неестественно.

Вчерашняя Лира, которая дрожала на руках у Доминика, наверное, просто поела бы в благодарность за спасение. Но сегодняшняя — подозревает. И это, чёрт побери, шаг вперёд.

— Система, покажи журнал активности, — произношу я вслух.

Экран панели на стене оживает. Данные всплывают плавно, как золотые рыбки в аквариуме. Кто заходил в помещение, кто что заносил, какие приказы отдавались.

Половина строк засекречена. Но одну я читаю отчётливо:

«Поставка. Объект: личный пакет. Отправитель: неизвестен.»

Пакет? Мне ничего не приносили. Или… приносили, пока я спала?

Я обхожу комнату. Рядом с дверью гардеробной нахожу небольшой белый ящик. Без опознавательных знаков. Без наклеек. Просто коробка. На ней нет корпоративных знаков и никаких признаков роскоши, как во всех вещах, которые передают здесь мне. Все слишком… обычное.

Открываю. Внутри — плоский электронный планшет и записка, написанная от руки.

«Ты не первая. И, если не будешь осторожна — станешь следующей. Пар — это только начало.»

Меня пробирает дрожь. Я оглядываюсь, хотя понимаю, что одна. Беру планшет, включаю. Внутри только один файл. Видеозапись.

Картинка зернистая, явно старая. На видео — женщина. Молодая, лет двадцать пять. Красивая, но усталая. Волосы собраны в строгий пучок, лицо искажено страхом.

— Меня зовут Аника Роуз. Если вы смотрите это, значит вы — его новая невеста, — голос звучит с хрипотцой. — Я была… до вас.

Я сглатываю. Что это, шутка? Но нет. Она говорит слишком убедительно. Слишком живо. Не похоже на симуляцию.

— Он обворожительный. Он спасает. Он умеет говорить так, будто вы — центр Вселенной. А потом… — она глотает слёзы. — Потом начинается тестирование. Потом — изоляция. А потом вы исчезаете.

Видео гаснет. Я в ступоре.

Аника Роуз. Это имя мне ни о чём не говорит. Но я чувствую — она была здесь. В этих стенах. Возможно, жила в этой самой комнате.

Я возвращаюсь к комм-браслету. Руки дрожат. Ввожу поисковый запрос: «Аника Роуз. Пропавшие сотрудники.»

Ответ: «Файл удалён. Запись недоступна.»

Да что же это за корпорация такая?

Стук в дверь заставляет меня подпрыгнуть. Входят двое — женщина и мужчина, оба в строгой форме. Она — медицинский специалист, он — представитель отдела безопасности.

— Госпожа Соль, вас ожидает господин Вейл. Он просил вас подготовиться к совместному ужину.

Ужин? После того, что я только что увидела?

Я киваю, медленно, по инерции. Сердце грохочет.

— Также, — добавляет женщина, — перед ужином вас просят пройти дополнительную процедуру в секторе D.

— Что за процедура? — мой голос звучит глухо.

— Стандартная биологическая синхронизация. Не более пятнадцати минут.

Внутри меня всё кричит «беги». Но я лишь улыбаюсь.

— Конечно. Сейчас подготовлюсь.

Они уходят. И вот я снова одна. Стою посреди стеклянной ловушки.

Я не знаю, куда идти. Но знаю: если не сделаю первый шаг — меня съедят. Медленно, красиво.

Именно поэтому я снова включаю планшет и вхожу в локальную сеть. Ищу обходной маршрут.

Мне нужно в архив.

Потому что, если я не раскопаю, что случилось с Аникой Роуз — на следующей записи буду я сама.

Глава 10.2

Я пробираюсь по техническому тоннелю, ведущему к старому сектору С-9 — тому самому, который якобы закрыт на ремонт. Ирония в том, что у меня нет допуска, но система по-прежнему считает меня невестой господина Вейла. А значит, многие двери передо мной распахиваются с вежливым щелчком — как будто я действительно хозяйка этого места.