Погребённый (ЛП) - Андерсон Ариэль Н.

Но он не остановил её и не попросил остаться, потому что если бы она захотела уйти, а он попытался бы её остановить, она бы никогда не вернулась.

И такая участь была бы хуже, чем потерять её из-за деревни.

Мидас медленно поднялся и подошёл ближе к её спящей фигуре, опускаясь рядом на колени. Он вдохнул её запах, словно первый вдох лета. Осторожно, самым кончиком хвоста, он потянулся к девушке и убрал одну прядь волос с её лица.

— Останься, — тихо взмолился он человеческим словом.

Она пошевелилась, но не проснулась. Вместо этого её руки во сне сместились и нашли изгиб его хвоста рядом с собой. Она прижала его к груди и выдохнула глубоким, безмятежным дыханием.

Мидас подумал, что это самое прекрасное зрелище, которое он когда-либо видел, потому что впервые ему доверяли.

Выбирали.

Он закрыл глаза, снова прошептав ей три своих любимых слова:

— Останься. Элоуэн. Безопасность.

Элоуэн медленно проснулась, огонь отбрасывал тёплое сияние на каменные стены пещеры. Она моргнула в полумраке, мерцание пламени мягко легло на зрение. Мидас был недалеко. Она слышала низкий рокот его дыхания, медленный, ровный звук безопасности. Она слегка пошевелилась и повернула голову.

Он свернулся неподалёку, не совсем спящий. Его глаза слабо светились в темноте, узкие золотые щели глубоко в очертаниях его не совсем человеческого лица. Она задумалась, как долго он за ней наблюдал.

— Элоуэн, — его голос был гравием и дымом. Не совсем правильный, но старающийся. — Ты… больно?

Она моргнула, глядя на него, и покачала головой.

— Нет. Мне не больно.

Мидас слегка наклонил голову. Его взгляд скользнул к её спине, и она инстинктивно последовала за ним, дыхание перехватило от воспоминания. Столб. Плеть. Молчание толпы. Её отец.

Слёзы жгли глаза, но она не позволила им упасть.

— Больно, — повторил Мидас, хотя на этот раз это прозвучало не как вопрос. Это было утверждение факта. Для него её слёзы значили, что ей больно, и ей было больно, но не так, как он, вероятно, думал.

Элоуэн снова покачала головой. Она сократила расстояние между ними, её колени опустились на его бёдра, пока она сидела лицом к нему.

— Нет. Мне не больно. Мне… грустно.

Тогда Мидас издал звук, что-то между рыком и вздохом. Это было не от злости, это чувствовалось глубже. Его хвост снова изогнулся вокруг неё, как часто бывало, не запирая, а укрывая. Защищая.

Он поднял руку к её лицу, помня о когтях на концах пальцев, и обвил ими прядь её распущенных волос. Он осторожничал, чтобы не дёрнуть, но хотел сравнить их со своими, которые повторил по её образцу. Его волосы были гуще, темнее и лишены изящного блеска волос девушки.

— Мидас, — снова прошептала Элоуэн после долгой тишины. — Я не хочу возвращаться.

От её слов у него перехватило дыхание, и он сел чуть прямее, снова встречаясь с ней взглядом, золотые глаза искали её глаза цвета озера.

— Останься, — сказал он. — Безопасно.

Она кивнула.

— Да. Я бы хотела остаться.

Мидас медленно выдохнул и опустил голову, пока не смог прижаться своим человекоподобным носом к её горлу. Это был драконий жест, как поняла Элоуэн. Он означал доверие.

Девушка прижала ладони к его щекам, удерживая его лицо в руках.

— Со мной ты тоже в безопасности.

Его хвост обвился вокруг неё чуть крепче, как вокруг сокровища, которое он больше никогда не потеряет. Теперь она больше не была гостьей в его пещере.

Она была его. И она была дома.

ГЛАВА 21

Когда Элоуэн проснулась, у её бока ощущалась тяжесть. Она приоткрыла глаза, а Мидас был рядом, обвив её собой, с раскинутыми крыльями, словно пологом над её головой.

Он уже не спал и смотрел на неё в своём человеческом облике.

— Доброе утро, — хрипло сказала она, потягиваясь и всё ещё тихо морщась от стянутой, заживающей кожи на спине. Худшее жжение уже прошло, но пульсация до сих пор не отступала.

В пещере слабо пахло дымом и мясом. Она посмотрела на котелок, поставленный над дровами, и услышала, как булькает простой бульон, который Мидас сам разогрел.

— Ты заботишься обо мне лучше, чем я заслуживаю, — пробормотала девушка, подвигаясь к огню, чтобы вдохнуть запах.

Она добавила веточку розмарина и щепоть крупной соли, мягко помешивая, пока смахивала сон с глаз.

Мидас наклонил голову.

— «Заслуживаю»? — спросил он у неё за спиной.

Элоуэн улыбнулась через плечо.

— Это значит… что я ничего не сделала, чтобы заслужить твою доброту. Что ты заботишься обо мне, несмотря на то, кто я.

Его лоб нахмурился.

— Заслужить, — повторил он.

Затем повторил снова, словно само слово его оскорбило.

— Ты Элоуэн. Ты заслужить.

Что-то расцвело у девушки в груди, но она ничего не сказала в ответ. Он медленно поднялся, и его конечности расправились с той дикой грацией драконов. Чешуйки, рассыпанные по его человеческому облику, слегка замерцали в огненном свете, окружая его золотым ореолом. Он присел рядом с ней у огня и вдохнул запах бульона, который она помешивала.

Он часто так делал, когда она готовила, словно пытался разобрать, что именно она кладёт внутрь, чтобы сделать еду такой, как ей нравится. Мидас всегда учился. Он окунул один коготь в бульон и попробовал.

Он странно скривился, и Элоуэн тихо хихикнула.

— Надо мясо, — сказал он ей.

Элоуэн кивнула.

— Ты прав. Я скоро добавлю его вместе с морковью. Тогда это будет суп, а не просто бульон.

Он кивнул и продолжил смотреть, как она работает. Было что-то прекрасно мягкое в том, как он хлопотал вокруг неё. Пока она смотрела, как он смотрит на неё, девушка заметила, что его руки всё время тянутся к лицу, чтобы убрать длинные волосы. Они раздражали его тем, как падали на глаза, цеплялись за зубы и тянули, когда он их трогал.

Элоуэн взяла его руки и опустила их за него.

— Позволь мне, — сказала она, дожидаясь его разрешения.

Он слегка съёжился, словно испугался того, что она может сделать, но медленно кивнул.

Она осторожно провела пальцами сквозь густую прядь волос сбоку его головы и начала заплетать её вдоль черепа, пока коса не легла ему на спину.

Закончив плести, она вернулась к своему супу так, словно это было ничем, мимолётным мгновением её жизни, которое она забудет через несколько часов.

Но для Мидаса это значило куда больше. Она заметила его неудобство с волосами, и более того, она избавила его от этого неудобства.

Мидас сглотнул ком в горле и кивнул на суп, который она теперь наливала в миску.

— Ешь, — приказал он.

— Хочешь немного? — спросила Элоуэн, протягивая ему миску.

Он снова скорчил гримасу, и она опять рассмеялась, прежде чем мягко подуть на бульон. Она прижала губы к миске и сделала глоток горячей жидкости.

Она вздохнула, когда напряжение в спине, казалось, растаяло от вкуса. Пока девушка ела, они больше не говорили, в этом и не было нужды. В конце концов, когда миска опустела, Мидас забрал её у неё и отставил в сторону, прежде чем подать другую, наполненную свежей водой из таза.

Она сидела, скрестив ноги, у огня и пила из миски, а у него мелькнула мысль, что он должен найти для неё что-нибудь получше глины, но мысль пришла и ушла с переднего края сознания, вытесненная тем, что отвлекало его, её собственными волосами.

Он смотрел на них, на то, как они рассыпаются по её спине и плечам прядями цвета насыщенной коры.

Её волосы, признаться, всегда завораживали его. Они были такими тонкими, такими нежными и такими красивыми. Его рука мягко играла с концом косы, которую она ему заплела, и он решил, что хочет попробовать заплести такую ей.

Он видел, как она делала это прежде, как её пальцы двигались в странном узоре и переплетали пряди вместе. Он видел это так много раз, что уж точно мог сам освоить это действие.