Мир без вуали (СИ) - Верескова Дарья

Перед решающим броском я села на берег, чувствуя, как трещит одежда от долгого пребывания в вязи. Она не уничтожалась полностью, нет, но потихоньку рассыпалась, выдерживая вязь куда лучше человеческих тел. Мои повязки тоже окончательно развалились, как и желоба-фиксаторы, удерживавшие руку на месте и позволявшие правильно срастаться перелому.

Глупо, наверное, не лечить себя. Но с другой стороны, тогда моей единственной защитой от Роя останется Целесте. Которая всегда преследует свои цели.

Пока я готовилась, Таррен не раз касался озера вязи, после чего на его пальцах проступали жуткие, ползущие ожоги, на которые даже смотреть было больно.

Трудно поверить, что он провёл там, на самом дне, целую вечность — несколько жизней. Можно ли после такого удивляться, что в нём не осталось человеческих эмоций?

Его ожоги заживали медленно, очень — гораздо дольше ран того же Роя. И я понимала, почему.

— Когда ты собираешься провести полный ритуал? — спросила я его, поднимаясь, чтобы отправиться к Лойду.

В руке у меня был зажат один инжектор, Лойда предстояло нести на плече. Лечение в капсуле затянется, и за это время я успею вернуться обратно за ещё двумя блокаторами.

— Вскоре после своей коронации. Любое промедление — глупость, которая отсрочит мои цели, — ответил он, глядя мне прямо в глаза.

Ждал ли он какой-то реакции?

Если бы он сказал мне подобное совсем недавно, до того, как мы пересекли вуаль в Вермитур, это разбило бы мне сердце. Тогда, когда я верила, что между нами что-то возможно после этого безумного похода. Тогда, когда хотела его для себя.

Сейчас же во мне что-то дрогнуло лишь от мысли, что ради этого ритуала кому-то придётся получить печать.

Таррен передал мне Лойда, и я невольно крякнула под весом нашего командира, хотя он ужасно исхудал и весил, должно быть, половину от прежнего. Мысли о том, как он будет восстанавливаться и придёт ли в сознание, я к себе даже не подпускала — действовать нужно пошагово, и первым делом необходимо вообще доставить его до капсулы.

Ввести блокатор я позволила Целесте. В тот же миг в голове промелькнула дурная мысль — а не позволить ли ей донести Лойда до камеры? Но я тут же отбросила этот вариант. Слишком многое могло пойти неправильно. Целесте наш командир был не нужен, возня с ним для неё — лишь помеха основному делу.

Искусственный Интеллект сразу вернула мне контроль над телом, и я двинулась к лечебной капсуле, замечая, что сквозь вязь перемещаться с грузом куда легче. Ожоги, совсем поверхностные — просто покраснения — всё равно проступали на теле Лойда, но едва-едва. Я знала, что моё время ограничено, и на оставшийся путь у меня не будет блокатора, так как я берегла их для дороги обратно.

Пять минут после того, как действие блокатора закончилось… мне кажется, я никогда их не забуду. Никогда не забуду страшных ожогов, возникающих разом везде, остающихся на моих руках кусочками его кожи. Не забуду, как тело, в котором едва удерживалось сознание, дёргается в неконтролируемых конвульсиях.

Я дрожала от ужаса, пока отправляла его в капсулу и наблюдала, как красная вязь постепенно покидает её герметичное нутро. Мне даже подумалось, что если он не восстановится, то после таких увечий жить совершенно точно не захочет. Никто бы не захотел.

Что, если я допустила ошибку? Что, если у него было больше шансов в Вермитуре? Там он, по крайней мере, не был настолько искалечен, как после этого озера.

К Таррену на берег я вернулась измученной, окончательно разбитой и просто рухнула на камни, ожидая, пока капсула закончит работу. Я даже не услышала треска ткани — только почувствовала, как замерзло плечо, и поняла, что платье развалилось справа, полностью обнажая руку и часть груди.

А ведь нам ещё возвращаться назад в Алтус…

Сверху меня накрыла тень, а следом на плечи упал тяжёлый мужской плащ с болезненно привычным мучительным запахом.

Глава 8. Таррен. Всё равно

Этарр чувствовал, как другой дракарр в Вермитуре набирает силу и уверенность — как и дракон этого дракарра, отвергнутый когда-то Тарреном. Драэс не был слаб, но Таррен с самого начала знал, что они друг другу не подходят. Он чувствовал в этом древнем существе зависть и неутолимую жажду власти.

Таррену хватало собственной тяги к могуществу, и он не хотел, чтобы связь с драконом влияла на него больше необходимого. Зависть, ревность, желание большего — всё это чувства слабых. Вигорр оказался подвластен таким эмоциям, и через Этарра Таррен ощущал, насколько сильно это разрушило прежнего повелителя.

Со стороны озера красной вязи донёсся лёгкий всплеск. Это вышла Фран, неся на плече Лойда — тощего, немного покрасневшего. Местами его кожу покрывали слабые ожоги, но они не были смертельными и должны были быстро затянуться.

Похоже, он недооценил жителей Астралиса. Уровень их технологического развития значительно превосходил Вермитур, причём настолько, что Фран практически сразу разобралась в лекарствах землян. Она даже сумела заблокировать действие вязи на Лойда. Если они смогут использовать эти технологии…

Подойдя к нему, Фран передала Лойда в его руки. Тот спал, но чудовищная бледность, синева и внутреннее гниение почти исчезли. Он был…

Здоров.

Истощён, конечно, безумно, растеряв едва ли не всю мышечную массу — о прежней силе можно было забыть. Но он будет жить и через годы тренировок полностью восстановится. Он даже сохранил руку…

— Куда ты? — спросил он, потому что не говоря ему ни слова, она развернулась и направилась назад к озеру. Он едва сдержал порыв схватить её и потребовать объяснений.

Собственные реакции вызывали глубокое неприятие. Чувство долга перед ней ломало изнутри, требовало помочь, превращаясь в неконтролируемые вспышки, подобные нынешней. Он видел, насколько она измучена, что одежда на ней окончательно развалилась. Она вернётся практически голой туда, где её поджидает муж-дракарр, набирающий силу и обожающий публичные наказания.

Но другой жизни у неё теперь не будет. Даже до того, как драконы были освобождены…

— Вернуть капсулу поглубже, — бросила она резко, не позволяя себе сомнений.

Она разговаривала с ним как с врагом. Впрочем, она открыто об этом заявляла и не скрывала своих чувств. Сейчас, узнав об источнике печатей, она ненавидела всех дракарров, но со временем её отношение к одному из них сильно изменится.

Тело у него в руках издало болезненный стон — он слишком сильно сжал Лойда. Тот не придёт в сознание ещё долго, но всё равно в какой-то мере чувствовал происходящее со своим телом.

Вернувшись назад, Фран едва не упала у самого берега, но дольше задерживаться они не могли. Он видел, как собирались розовые тучи, и смертельный, разрушающий дождь мог начаться в любой момент.

— Вставай, — тихо произнёс он, но не стал дожидаться её ответа. Просто поднял за талию и закинул себе на плечо, чувствуя, как её небольшая мягкая грудь прижимается к нему.

Едва ли не всё её тело — крепкие сухие бёдра, поджарый живот, ягодицы — было на виду. Он позволил своим глазам задержаться на них дольше необходимого, пока нёс девушку к Этарру. Как и все в их отряде, она была физически чуть крепче обычных женщин.

Но в отличие от остальных, во Фран текла земная кровь. Её хотелось трахать, оставлять в ней своё потомство вновь и вновь, пока это помутнение хоть немного не сойдёт, если такое вообще возможно. Сила этого желания раздражала, будучи совершенно неестественной после сотен лет жизни и сотен женщин, которые у него были.

Она сейчас принадлежит другому. Дракарры никогда не претендуют на женщин своих собратьев — их жизнь слишком коротка, и в долгосрочной перспективе всё это лишено смысла. Единственная причина, по которой он позволил себе приблизиться к Фран, заключалась в том, что она была нужна ему для освобождения драконов. И сейчас он не имел никакого права испытывать возбуждение или любые другие чувства.