Ненависть и свет между нами (СИ) - Вересень Мара

Звучало все это так же невероятно, как легенда об анхелей, но тем не менее было правдой.

Внутри башни — распределители, которые снабжают город энергией. Все светлые, что живут в Навьгорде, на уровнях Неба и Центра, делятся. Это обязанность. Нетленные тоже отдают часть света. Тогда же, когда и мы, в День Гнева.

В День Гнева башня Хэлль сияет так, что на нее невозможно смотреть. Сияет, поет. Так я слышу. Уже дважды слышала. Скоро третий.

В первый День Гнева в Навьгорде я не делилась светом, только смотрела. Слушала. А потом молчала, потому что боль утраты и ненависть раздирали мое сердце на части. Звук был слишком похож на тот, который я слышала под тентом, когда ехала с караваном из Идир.

Почти так же я слышу наставника Эф-Феррата. Как начало, вступление, но без первых нот. Иногда мне кажется, что я знаю, как дополнить, начать мелодию сначала или продолжить, но понимание тут же ускользает. Чтобы продолжить, мало слышать, для этого нужен Голос, как у нетленных.

А вот и он.

— Свет и Явь, наставник.

Вежливая полуулыбка в ответ, прохладный взгляд.

— Садись. Можешь начинать.

Сел напротив. В этом классе только два стола, его и мой. В форме изогнутых капель, разных оттенков белого. Столы можно поставить отдельно, и тогда сложно понять, что цвет отличается. А можно придвинуть так, чтобы они образовали почти идеальный круг, и становится заметно: один чуть желтоватый, более теплый, другой жемчужный.

Сейчас — круг. Так осталось с прошлого занятия.

Я вдохнула, чтобы заговорить, но Эф-Феррат качнул головой.

— Не вслух, два потока. Один — последовательные эм-образы о том, как и где ты провела вчерашний день до момента нашей встречи у Школы.

— Второй?

— Мы поговорим о будущем.

Руки нетленного спокойно лежали на столе, две прекрасные руки напротив совершенно тривиальных моих.

Пальцы Эф-Ферата сегодня украшали ободки колец с тонким растительным рисунком, повторяющим рисунок орнамента на одежде. На каждой фаланге по кольцу из серебра. Нетленный почти всегда носил серебро. Другая кисть, закованная в панцирь, словно драгоценность сама по себе, была на несколько миллиметров ближе к моим пальцам, чем другая.

Почти три года назад я не выдерживала и касалась, почти два — выдерживала, но мучилась от желания коснуться. Теперь тоже желала, но желание больше не причиняло мучений, лишь легкий дискомфорт. Иногда Эф-Феррат усиливал воздействие, чтобы потренировать мое умение сопротивляться.

Я поддавалась все реже. Взамен он дарил одну из своих редких улыбок и одобрение, которое я чувствовала... всем. Теперь я просто любовалась изяществом линий, послушно разделив сознание на сейчас и вчера.

Вчера — вереница образов, картинок с сопровождающими их эмоциями и мыслями.

Сегодня — мы говорим.

Каждый наш поступок, выбор определяет, где и кем мы будем в следующий миг своей жизни. Свернуть направо или налево, согласиться, отказаться, выбрать на завтрак хлеб с джемом или с кунжутным маслом.

— Что не так с кунжутным маслом?

— Я его не люблю. Я вообще не люблю масло. Чтобы его получить, нужно раздавить. А мне приятнее собирать и взращивать плоды, чем их уничтожать.

— Потому вы воспитатель, нетленный? Пастырь, охранник, страж? — говорила я, и образы-сейчас скользили, нанизываясь один на другой, как бусины на нитку.

— Хорошая аналогия. Но воспитывать можно по-разному, можно быть пуховкой, а можно плетью, — сказал нетленный и отпускал дар.

Я тут же представила Эф-Феррата с плетью в руке, босого, в узких бриджах и с обнаженным торсом. Влажным. Обе руки были живые, осталась только мерцающая сеть, как узор на кольцах. Узор оплетал руки, грудь, лозой взбирался по длинной шее к гладким щекам с высокими скулами и змеился вниз, по медленно вздымающемуся в такт неспешному дыханию впалому животу…

— Стоп. Замри. Инстинкты следует сдерживать. Контролируй себя. Ты поддалась. Сосредоточься. Начни с физического тела. Выравнивай дыхание. Не забывай про первый поток, провисает.

— Вы не станете спрашивать?

— О нетленном Фа-Лоде или том темном, который увел тебя от него, когда ты поддалась как первогодка? Полученные образы достаточно информативны. Что до твоих моральных терзаний по поводу запрещенного контакта в эм-фоне... После обновления его не останется. А вызов из сети Низа не пропустит система. Ты невероятно удачлива. Оказаться Внизу в одном из самых неблагополучных кварталов и вернуться оттуда лишь с моральными терзаниями.

— Я слышу, что вы смеетесь надо мной, наставник.

— А я, что ты обижена, но это куда более правильно, чем предыдущий образ с плетью...

Улыбка. Чтобы отвлечь. Но я была готова к давлению и выдержала. Одновременно с этим воспоминания о вчерашнем дне достигли обозначенной точки. Застыли на миге, когда я увидела Эф-Феррата на пороге Школы. Будто картинка эм-мемора, остановленная в момент воспроизведения записи.

Нетленный удовлетворенно кивнул, но в наказание велел продолжать поддерживать нить энергетической связи с ним, пока солнце не сядет.

— Можешь спросить, — позволил Эф-Феррат, уловив мое смятение.

— Когда я покину Школу, хэлль?

— Когда перестанешь так меня называть, — светлые губы дрогнули. Снова. Сегодня он щедр на улыбки. — Следовало сразу же приказать враньему сыну Пехту не говорить с тобой.

— Вы снова смеетесь надо мной. А между тем, прошло больше года, как последние из светлых, что уехали из Сада вместе со мной, ушли из Школы.

— Ученики покидают Школу, только будучи полностью готовыми к тому, кем им предстоит быть, — спокойно ответил илфирин.

— Кто решает?

— Я.

— Когда уйду я?

— Скоро.

— Куда?

— Как и было определено раньше, ко мне, в Закатный Чертог.

Его пальцы в панцире из серебра шевельнулись и коснулись моих кончиками когтей.

Отзвук. Три ноты и обрыв.

— Разговор окончен. Идем. Сегодня больше не будет занятий, эм-связь и так займет тебя достаточно, чтобы в голову не пришло идей для новых глупостей.

Он убрал руки со стола и встал. Шелест ткани, шорох отодвинутого стула, шуршащая вибрация от задетой когтем столешницы. В этом тоже была мелодия, усиливающаяся связью между нами. Он мог слышать меня полностью, я его — на расстоянии. Как наши руки на столе. Я смогу прикоснуться не тогда, когда буду желать этого, а когда мне позволяют. Но и нить оборвать не дадут.

Я покинула класс и попрощалась. Больше по привычке, чем из надобности, поскольку эм-связь вынудит быть рядом с нетленным, пусть и не физически. Однако я не сделала и несколько шагов по коридору, как одно из событий вчерашнего вечера едва не повторилось в точности.

Нетленный Фа-Лод собственной прекрасноликой персоной в серебристо-серых одеждах вошел в коридор с лестницы, источая очарование и зубасто улыбаясь.

Я поклонилась, как велит протокол, замерев в трех шагах от него, но илфирин подтек ближе, поймал мой подбородок гладкими холеными пальцами в перстнях с крупными черными и алыми камнями.

— Да-а, — пропел он, — я был уверен, что ты отсюда. — Он качнул головой, втянул носом мой запах и приблизил безумно-красивое лицо с темными звездами глаз к моему.

— Пойдешь ко мне в светлячки, ясная? — шепнул он обоими своими голосами и тут же рассмеялся, выпрямляясь и отпуская меня, потому что...

— Фа-Лод, что ты тут забыл?

— О, успокойся, твоя? На ней нет метки. Разве что этот, — он прищурился и стал похож на лиса, — этот дикий поводок... Уныло и скучно. У тебя таких искорок целая школа, выберешь себе другую.

— Вот именно. Выберешь другую. После выпуска.

— Жмот.

Эф-Ферат пожал плечами. Не соглашаясь, но и не отрицая.

— Ученица, вернись в класс, — спокойно велел он.

— Останься, ясная, — пропел Фа-Лод, направленно отпуская Голос.

Сила звучания заставила вздрогнуть, но не остановиться. Время сжалось, застывая, но я продолжила двигаться, преодолевая сопротивление сделавшегося вязким, как сироп, воздуха.