Погребённый (ЛП) - Андерсон Ариэль Н.

Она мягко улыбнулась, когда он потянулся к куску бархата, который девушка набросила на грубую гору монет, чтобы сделать себе нормальное сиденье. Он поправил его без просьбы, разгладил под ней, а затем издал низкий, довольный выдох через нос.

Она успела узнать эти звуки. Ему не нужны были слова, чтобы сказать ей, когда он доволен. Это читалось в том, как он прижимался мордой к её боку или осторожно обвивал её талию хвостом, пока она читала вслух старые книги, спасённые им из разрушенных часовен.

В последнее время он касался её чаще. Самым кончиком хвоста гладил её по щеке или по спине. Тёрся о неё мордой с такой мягкостью, какой она никогда не знала, даже в детстве. Она поняла, что для Мидаса привязанность выражалась через тихие, инстинктивные жесты.

В последнее время она думала о том, как он показывает ей свою привязанность, и о том, как могла бы ответить ему тем же. Поглаживать чешую возле его морды и по ночам прижиматься к его хвосту казалось недостаточным по сравнению со всем, что он для неё сделал.

Что-то внутри неё тянулось показать больше человеческой нежности, но она боялась, что он не поймёт. Мидас не отрывал от неё одного золотого глаза, чувствуя, что она хочет что-то сказать, но пока не находит слов. Она нервничала, он это видел, но что бы это ни было, он поймёт.

— Мидас? Ты… ты можешь сменить облик для меня? — спросила она, уже чувствуя вину за это, зная, что это причиняет ему боль и оставляет его обессиленным.

Но Мидас не колебался. Он отодвинулся от девушки на безопасное расстояние, и она терпеливо ждала, пока он примет свой меньший, человеческий облик. Он вернулся к ней, сел рядом и склонил голову. Любопытный. Ожидающий.

Его кожа была испещрена едва заметными чешуйчатыми узорами, и она провела по ним пальцами вдоль его ключицы. Волосы падали ему на лицо, но золотые рептильи глаза остались прежними. Они всё ещё были расплавленными и внимательно наблюдали за ней.

— Тебе не нужно долго оставаться таким, — заверила она. — Я просто… хотела кое-что попробовать, — он ничего не сказал. — Ты показываешь мне столько нежности по-своему. Я хотела попробовать кое-что более… человеческое. Но я боюсь, что тебе может не понравиться.

Он нахмурился, не совсем понимая. Для него это звучало как бессмыслица.

— Мне понравится, потому что это от тебя.

Он слышал, как в её груди трепещет сердце, и не понимал, почему она вдруг так занервничала. Она говорила о нежности… но её поведение этому не соответствовало. Он неправильно понял? Он чем-то её огорчил?

Элоуэн протянула руку и провела кончиками пальцев по его челюсти, и его дыхание сбилось так же, как всегда, когда она нежно касалась его своими мягкими руками. Он моргнул, глядя на неё, и едва заметно, ободряюще кивнул. Он доверял ей, даже если не совсем понимал все её слова.

Элоуэн наклонилась к нему ближе. Достаточно медленно, чтобы он мог остановить её или оттолкнуть, но он этого не сделал. Её глаза закрылись за мгновение до того, как он почувствовал её дыхание на своём лице, а потом её губы коснулись его губ. Это было… мягко.

Всё закончилось в одно мгновение. Если бы он не смотрел на неё так неотрывно, то, возможно, даже пропустил бы это — так невесомо её рот коснулся его.

Он моргнул, когда она отстранилась, слегка поражённый, слегка растерянный.

— Это был поцелуй, — сказала девушка тихим, смущённым голосом. — Иногда… люди так делают, когда хотят поблагодарить того, кто им дорог.

— Поцелуй, — дракон посмотрел на её губы, потом ей в глаза. — Странно, — пробормотал он.

Её лицо тут же помрачнело.

— Прости, мне не стоило⁠…

Она начала отстраняться, и он протянул руку, чтобы удержать её рядом.

— Нет, — сказал он, тревожась, что огорчил её. — Не плохо, просто не… по-драконьи, — он снова склонил голову набок и пальцем приподнял её подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. — Это значит «спасибо»?

Она кивнула.

— Да. Но это может значить многое: нежность, счастье, облегчение, любовь.

Любовь.

Сердце Мидаса сбилось на этом слове. Он долго смотрел на Элоуэн, запоминая её губы, которые так нежно коснулись его.

Он слегка подался вперёд и обхватил ладонью её щёку, помня о своих когтях. Его рука была слишком большой для её лица и дрожала, пытаясь прикоснуться к ней с той же мягкостью, которая так легко давалась ей, когда девушка касалась его. Потом, медленно, неловко, он наклонился и снова прижался губами к её губам. Это было неуклюже. Твёрже, чем прежде, и от этого их зубы задели друг друга.

Когда он отстранился, он поднял на неё взгляд, и в его глазах сияло что-то такое, чего Элоуэн никогда не видела, а внутри, в груди, жило чувство, которого он никогда не испытывал.

Её щёки порозовели, и Мидас подумал, что всё испортил. Но он остался в человеческом облике, тихо надеясь, что она снова его «поцелует».

Позже запах дыма и кипящего мяса наполнил пещеру, пока она готовила себе ужин. Она кормила Мидаса маленькими ложками бульона, давая тому томиться в котелке над огнём. Девушка пыталась научить его различать вкусы, показать, что есть что-то большее, чем сырое мясо. Щепотка соли здесь, немного перцового корня там.

Мидас настаивал, что всё это одинаковое.

Элоуэн лишь тихо рассмеялась, снова попробовала бульон сама и опять предложила ему. Он скривился при виде маленького кубика мяса, оказавшегося на ложке, но послушно принял кусочек.

Его язык прижался к нёбу, высасывая бульон из мяса, прежде чем он прожевал и проглотил. Он прищурился, глядя на неё.

— Достаточно, — пробормотал он просто для того, чтобы порадовать её, чтобы она перестала кормить его этим.

Элоуэн просияла от его простого слова, лучезарная и полная жизни. Тепло в груди Мидаса было сильнее любого огня, который он когда-либо извергал.

Не думая, не колеблясь, он подался вперёд и поцеловал её.

Снова неуклюже. Их зубы столкнулись, но в этом было столько жадной нежности, что Элоуэн издала удивлённый звук у его губ, прежде чем растаять в поцелуе.

Он отстранился, с широко распахнутыми глазами, полными надежды.

— Счастливый поцелуй, — сказал он. — Правильно?

Элоуэн моргнула один раз, немного ошеломлённая и сбитая с толку его вопросом. А потом вдруг рассмеялась. Мидас смотрел, заворожённый этим звуком и тем, как её рука прикрыла раскрасневшееся лицо и тёплую улыбку.

— Да, да, Мидас, это было идеально.

Он расслабился. Плечи опустились. Уголок его рта дрогнул в улыбке. Её ладонь скользнула по его челюсти, а потом она наклонилась, чтобы поцеловать его снова, на этот раз мягко.

— Это было идеально, — повторила она.

Он не понимал, должен ли сделать это снова или ему следует беречь эти поцелуи, чтобы не размыть их значение, но он точно знал эту улыбку на её лице и теперь жаждал её больше всего на свете, чтобы девушка улыбалась так из-за того, что сделал Мидас.

Он снова наклонился к ней, на этот раз медленно и осознанно. Когда их губы соприкоснулись, её руки обвились вокруг его шеи, а его ладони нашли её талию. Он держал её нежно, мучительно ясно осознавая, какими хрупкими были её кости с костным мозгом, какой мягкой была её кожа.

Но Элоуэн, казалось, не боялась различий между ними — не тогда, когда сдвинулась и перекинула ноги через его колени, пока не оказалась сидящей вплотную к нему. Её ладони обхватили его лицо, а большие пальцы скользнули по оставшейся чешуе на его щеке.

Она на мгновение отстранилась от его губ.

— Ты мне доверяешь? — прошептала она.

— Да, — сказал он. — Да.

Осторожно, чтобы не напугать его, её пальцы пробежали вниз по его рукам, где грубые участки чешуи нарушали его почти человеческий облик. Она обвела линии его спины там, где крылья сходились с мышцами. Коснулась самых верхушек рогов, выступающих из его черепа. Поцеловала кончик его носа.

Всё это время руки Мидаса не покидали её талии, но Элоуэн чувствовала, как его ладони прижимаются сильнее, пока она исследовала верхние плоскости его груди.