Погребённый (ЛП) - Андерсон Ариэль Н.

— Ты так осторожен со мной, — мягко улыбнулась она.

— Я должен быть, — тут же сказал он. — Ты слишком хрупкая.

— Ты боишься причинить мне боль?

— Да.

Она провела большим пальцем по его нижней губе, проследив взглядом это движение, а затем снова подняла глаза к нему.

— А я нет.

— Не хрупкая? — спросил он.

— Не боюсь.

Мидас не знал, что ему с этим делать, и потому между ними расцвела тишина, но она была уютной.

Элоуэн снова наклонилась вперёд, но в этот раз не поцеловала его. Вместо этого она уткнулась лицом в его шею и обняла. Он обвил её руками с несвойственной ему нежностью, ладони скользили вверх и вниз по её позвоночнику ровными линиями.

Он чувствовал под её платьем выпуклую кожу, следы, которые оставили на ней люди. Гнев вспыхнул в его груди, но он только крепче обнял её и уткнулся своим человеческим носом ей в волосы.

Они так и остались сидеть, прижавшись сердце к сердцу, пока огонь танцевал по стенам.

ГЛАВА 25

Мидас знал огонь во всех его проявлениях. Он был в его венах, в его горле, в его сердце. Он чувствовал его в животе перед охотой, в груди перед битвой, в крыльях, когда парил над жестокими человеческими деревнями.

Но ничто в мире не подготовило его к огню, который свернулся низко в его позвоночнике, когда пальцы Элоуэн заскользили по его коже. Она обводила его спину, задерживаясь там, где каждая чешуйка вдоль позвоночника встречалась с плотью. Она изучала его пальцами, запоминая каждую бороздку и выступ.

Она касалась его так, будто он был святыней. Её руки были такими маленькими и хрупкими по сравнению с ним, и Мидас часто чувствовал, как под её нежными прикосновениями его тихо клонит в сон.

Какая же это была жестокость — околдовать его одним лишь прикосновением. Для него было неестественно быть таким… мягким; и всё же для неё он был.

Элоуэн слышала тяжёлый дождь оттуда, где они лежали. Он колотил по входу в пещеру, а ветер выл, змейкой пробираясь по туннелям. До них добрался сильный порыв, но она лишь удовлетворённо промычала, довольная тем, что ничто из этого её не холодило.

— Ты такой тёплый, — прошептала она в макушку Мидаса. Он лежал, прижавшись головой к груди девушки, его ладони распластались на её спине, а их ноги переплелись. Его хвост дёрнулся на её голос.

Он довольно проворчал ей в ответ и прошептал у её грудины:

— Я всегда буду держать тебя в тепле.

Она смотрела, как его хвост движется по кругу. Она поняла, что это была не просто часть его тела, но и способ выражения. Хвост подёргивался, когда Мидас раздражался, покачивался, когда он расслаблялся, и при любой возможности защитно обвивался вокруг неё, как ещё одна рука, скорее инстинктивно, чем осознанно.

Он снова выдохнул ей в грудь, потом поднял голову, чтобы посмотреть на неё. Что-то внутри заставило его поцеловать девушку, и он прижался губами к нижней стороне её подбородка. Он не был уверен, что именно чувствует. У него не было человеческих слов для этого, но он знал, что это чувство вызывала она. Его пальцы покинули нижнюю сторону её тела, и он перевернул их так, что теперь лежал на спине он.

Девушка издала тихий звук удивления от движения, но быстро устроилась сверху на нём, глядя на Мидаса так, будто он развесил для неё звёзды на небе. Он погладил её щёку тыльной стороной ладони. Её губы нашли его ладонь.

То, что они разделяли, не было страстью в том смысле, в каком её определяли люди. Это было всё, чего он, как оказалось, жаждал после всех этих лет одиночества.

Но Элоуэн дала ему это. Она всегда давала ему только лучшие, самые прекрасные части себя.

Её губы нашли линию его челюсти, уголок рта, а потом легли на его губы. Мидас целовал её с открытыми глазами. Он смотрел, как её глаза трепетно закрываются. Смотрел, как румянец поднимается к щекам. Чувствовал, как она расслабляется, понемногу, будто складывает с себя ношу, о которой он даже не знал, доверяя ему нести её вместо неё.

Когда она отстранилась, задыхающаяся и моргающая, её улыбка была такой нежной, что он подумал, будто может умереть от неё.

— Ты есть красота, — сказал он ей.

— Красивая? — спросила она, исправляя его употребление слова.

— Нет. Ты есть красота. Ты вся красота в этом проклятом мире. Моё самое драгоценное сокровище. Моя Элоуэн.

Его руки двигались, неуверенно касаясь изгиба её бедра, затем впадинки талии, затем места, где платье натянулось на её груди. Она вздохнула и слегка пошевелилась. Мидас замер, испугавшись, что причинил ей боль.

— Нет, — быстро пробормотала она. — Всё хорошо. Можешь продолжать.

Он продолжил.

Его руки двинулись выше, исследуя очертания её спины, плеч, шеи. Он запоминал каждый звук, который она издавала. То, как она ахнула, когда его пальцы прошлись вдоль основания её черепа, и то, как она таяла, когда его большие пальцы скользнули по пояснице.

Он всё это врезал в память, пока оно не отпечаталось в его сознании так же навсегда, как сама гора.

Он потянулся к её руке и поднёс её к своему рту, где поцеловал каждый палец и лизнул ладонь. Его клыки, острота зубов, оставшаяся после смены облика, легко царапнули её кожу, но девушка не вздрогнула.

Его другая рука снова скользнула вниз по её позвоночнику, один коготь осторожно выводил круги на её бедре чуть ниже ягодицы. Она заёрзала на нём, и это всколыхнуло что-то глубоко внутри него — что-то, чего он никогда прежде не чувствовал. Он ощутил, как напряглись части его тела, которые никогда так не делали, и вдруг сдвинул её тело с себя, пристыженный и смущённый своей реакцией.

Элоуэн сначала не поняла его внезапной перемены настроения. Поняла лишь тогда, когда села и увидела тяжесть между его человеческих ног, из прорези в его тазу, которой прежде не замечала.

— О, — тихо сказала она, отводя взгляд, чтобы скрыть розовизну на щеках.

— Прости, — сказал Мидас, натягивая на себя одеяло, чтобы скрыть свой стыд. — Я не хотел… я не знал.

— Всё в порядке, — уверила Элоуэн, наконец снова встречаясь с ним взглядом. Она положила руку поверх его ладони, чтобы заверить его, что не злится.

— Я не хотел обесчестить тебя, — сказал Мидас. — Для драконов постыдно… — он не смог подобрать слов, потому что ему было слишком неловко. — Такие вещи предназначены для наших пар. Есть ритуал, и это священно.

— Я понимаю, — ответила девушка, кивнув. — Наверное, нам стоит… поспать.

— Да, спать, — согласился Мидас, хотя у него не было ни малейшего намерения делать это в меньшем, человеческом облике. Он отодвинулся от неё и сменил облик на свой истинный драконий, где мог легче контролировать тело. Элоуэн устроилась на мехах и одеялах, которые он собрал для неё, а Мидас обвился вокруг неё, как делал всегда.

В ту ночь он почти не спал, боясь, что его тело разрушило то, чем так глубоко дорожило его сердце.

ГЛАВА 26

В сокровищнице Мидаса никогда не было нужды в сентиментальности. По-настоящему. Он десятилетиями накапливал богатства — золочёные кубки, расписные шахматные фигурки из слоновой кости, зеркала и шпильки для волос. Его когти рылись и в руслах рек, и в разрушенных городах, собирая воспоминания прошлого.

Но никогда прежде у него не возникало желания придать чему-то форму собственными когтями.

Элоуэн стала спать глубже в своём гнезде, устроившись в изгибе его хвоста, её дыхание согревало нижнюю сторону его крыла. Она украшала их пещеру случайными цветами и старыми лентами, вплетала частицы его сокровищ в маленькие уголки и щели, из-за чего это место становилось меньше похоже на гробницу и больше — на дом.

Он не знал, что дать ей взамен. Все земные владения казались бессмысленными по сравнению с тем, что она дала ему: цель за пределами огня, жизнь за пределами выживания.