Тревожа мертвых (ЛП) - Армстронг Келли

— Я знаю, что ты шутишь, но внезапно поймал себя на лихорадочных попытках вспомнить, может ли Айла подтвердить мое местонахождение всё то время, что нас не было.

Я снова оглядываюсь.

— Я шучу. Что касается вдовствующей сестры сэра Аластера, мне очень жаль, если это стало частью причины, по которой тебе отказали в лицензии.

— Подозреваю, это сыграло свою роль. Я был молод и менее осмотрителен, чем следовало.

— В связи с этим мне стоит воспользоваться случаем и упомянуть о кое-чем еще более неловком, что я от тебя скрывала.

— Пожалуйста, скажи, что это нечто выставляет тебя в столь же некрасивом свете.

— Роман между взрослыми людьми, согласными на это, не повод для смущения, Грей. И мое признание как раз об этом.

— У тебя… был роман? Здесь?

— Серьезно? Когда бы я успела? Как я уже говорила, этого нет в моем списке желанных викторианских впечатлений. Роман — твой. Был твоим, я имею в виду. У Катрионы в комнате было письмо, которое она перехватила. Оно предназначалось тебе.

— Письмо… мне?

— От некой леди Инглис. Думаю, Катриона украла его из входящей почты, вскрыла и решила, что оно может пригодиться, если ей когда-нибудь понадобится надавить на тебя. Мне очень жаль.

— Она нашла доказательство романа между холостяком и вдовой? Я ожидал, что у Катрионы более высокие стандарты в выборе материала для шантажа.

— Оно было… Э-э, в общем, заранее прошу прощения. Я прочитала ровно столько, чтобы понять, о чем речь. Похоже, леди Инглис хотела заманить тебя обратно с помощью, э-э, подробных описаний того, чего ты, гм, лишился. После вашего разрыва.

Снова один из тех сдавленных звуков.

— Я правда прочитала не больше пары строчек, — быстро говорю я, не оглядываясь на него. — И мне жаль, что я увидела даже это. Мне было противно читать твою почту, пусть и ненароком, и противно хранить её, но я не могла придумать, как её вернуть, чтобы ты не понял, что она была у Катрионы. Жутко неловко. Так что я хватаюсь за этот смутно подходящий разговор, чтобы признаться и пообещать вернуть его.

Я снова поворачиваюсь к тоннелю, и мы идем в тишине, пока Грей не произносит:

— Да, это исключительно неловко. Для нас обоих. Мне жаль, что тебе пришлось это найти. Но ты можешь от него избавиться.

— Я действительно должна его отдать…

— Я бы предпочел, чтобы ты этого не делала. Я буду счастливее, не зная, что там было… и какие именно части ты могла прочитать.

— Ничего скандального. Я просто поняла, к чему всё идет, и быстро закрыла его.

— Гм. Ну, тем не менее, если ты его сожжешь, я буду признателен. Это стало бы лишь напоминанием об ошибке… — Он вдыхает. — Давай оставим это, так как я уверен: ты так же жаждешь сменить тему, как и я.

— Ага.

— Сожги его. Пожалуйста.

— Сделано. И, надо же, посмотри-ка. Мы дошли до места, где нашли мистера Авада. Никогда не думал, что мы доберемся, а?

Он издает тихий смешок.

— Это была очень долгая прогулка.

— Черт! — Я поворачиваюсь к нему. — Мистер Авад сказал, что нырнул в другой проход, а затем убийца, предположительно, спрятался в этом, чтобы устроить засаду. Значит, тот, где прятался мистер Авад, — это тот путь, которым мы только что пришли.

— Мы миновали один в паре футов позади.

Мы возвращаемся к нему, и я наклоняюсь с фонарем, в последний момент вспоминая, что от этого мои юбки сзади задираются, и мне нужно поправиться. В иле и почве видны четкие следы ног. Центральная часть тоннеля слишком каменистая, чтобы там остались отпечатки, но здесь земля мягче, потому что в этот короткий проход, который обвалился примерно через два метра, никто не заходит.

Грей зарисовывает след, пока я провожу импровизированные замеры с помощью сантиметровой ленты, которую стащила из швейного набора. Это всё, что мы здесь находим. Несколько следов, некоторые четкие, некоторые смазанные, что соответствует рассказу Селима о том, как он нырнул сюда, чтобы напугать детей.

— Предполагаемый убийца был нагружен охапкой костей, — говорю я. — Был ли у него свет?

Грей берет фонарь и гасит его, погружая нас во тьму.

— Я бы сказал, что да.

— У него был свет, и у мистера Авада должна была быть хотя бы спичка. Нам нужно будет спросить. Мистер Авад бы свой свет погасил. Можете зажечь его снова, пожалуйста, и пройтись по тоннелю? Я хочу проверить, что бы я увидела.

— Передайте мне спички, и я зажгу его снова.

Когда я не отвечаю, Грей говорит:

— Я шучу, Мэллори. — Он зажигает фонарь. — Я видел, как ты положила спички после того, как зажгла его. Тебе нужно брать их с собой на случай, если он погаснет.

Он отходит в глубь коридора. Я встаю там, где, судя по следам, стоял Селим. Проблема нашего теста, конечно, в том, что мы не знаем, какой именно свет был у незваного гостя и как его несли, но это вряд ли было что-то крупнее фонаря, и Грей охотно изображает, как можно было бы его держать с охапкой костей в руках.

Он несет фонарь в руке, которая ближе ко мне. Это левая рука; скорее всего, человек был правшой, но с моего ракурса это дает максимальное освещение.

При максимальном освещении, когда фонарь в левой руке и направлен так, чтобы светить ярче всего, я вижу только рукав Грея, его левое плечо и левое бедро. Даже когда я пытаюсь посмотреть в сторону его лица, тени скрывают его. Возникает ощущение фигуры в темной одежде, несущей охапку чего-то. Как и сказал Селим, я бы лучше описала эту ношу, чем саму фигуру. Я не могу определить ни пол, ни цвет кожи, ни цвет волос — ничего.

Мы пробуем эксперимент с фонарем в другой руке — вдруг при меньшем освещении Грея будет видно лучше. Нет. Я забираю фонарь и провожу тест сама, пока Грей наблюдает.

— Я могу сказать, что на тебе платье, — говорит он, — и что оно бирюзовое. Если бы на тебе был кринолин, я бы определил по форме, что ты женщина.

— Но не горничную в простых юбках. Или леди, которая их сняла.

— Да. А если бы на тебе был плащ, единственное, что я мог бы увидеть, — это твоя рука. Нам нужно будет спросить об этом мистера Авада.

— Верно. Вид руки мог бы подсказать оттенок кожи и, возможно, пол. Если только она не в перчатке.

— Что всё равно могло бы указать на пол, в зависимости от перчатки. В остальном же его утверждение, что он видел в основном охапку предполагаемых палок, подтверждается уликами.

Я бросаю последний взгляд вокруг, но здесь больше не на что смотреть. Нам важно было подтвердить, что рассказ Селима был как минимум правдоподобным. Теперь назад, к другому обвалившемуся ответвлению, где его оставили.

Следы на земле здесь тоже подтверждают его версию. Опять же, середина слишком истоптана, чтобы разобрать шаги, но у входа в боковой тоннель видны следы волочения — там, где его бесчувственное тело перетащили с того места в основном тоннеле, где он упал.

— Вопрос в том, — говорю я, — какую силу нужно иметь, чтобы протащить человека габаритов мистера Авада. — Я оцениваю взглядом Грея. — Ты чуть крупнее него, так что по возвращении в дом мне нужно проверить, смогу ли я протащить тебя на нужное расстояние.

— Условия будут иными. — Грей опускается на одно колено. — Чтобы воссоздать их максимально точно, ты должна тащить меня здесь. В другом направлении, конечно, чтобы не повредить исходные следы.

— Я не собираюсь тащить тебя по полу в твоем лучшем праздничном костюме, Грей. Миссис Уоллес тебя убьет.

— Только если я не свалю всё на тебя.

Я фыркаю.

— Свалишь на меня? И что же я сделала — сбила тебя с ног и потащила?

— Именно так. Как она давно и опасалась, ты задумала совершить со мной нечто гнусное, сбила меня с ног и потащила через грязь. К счастью, мне удалось спастись.

— Ты шутишь, но она ведь может в это поверить.

Грей уже ложится на спину.

— Ради науки, — говорит он и протягивает руку, чтобы я за неё взялась.

Я могла бы возразить, что нападавший на Селима, скорее всего, тащил его за пиджак, но если это была женщина, ей было бы трудно так низко нагнуться в корсете. Ей и впрямь пришлось бы тащить его за руки. Я хватаюсь и тяну. Это непросто, но земля, кажется, помогает, и мне действительно удается протащить его на нужное расстояние.