Наследница иллюзии (ЛП) - Тейлор Мэделин

— У меня просто нет времени объяснять всё, что я знаю, а ты — нет.

Бэйлор сжимает зубы так сильно, что, кажется, они вот-вот треснут, но, к счастью, не поддаётся на провокацию Жнеца.

— И чтобы ты понимал, — продолжает Торн, — я намерен участвовать в каждом этапе этого расследования. Начиная прямо сейчас.

Бэйлор кивает.

— Разумеется.

— И твой призрак будет моим личным связным, помогая мне в поисках так, как я сочту нужным.

Мои брови взлетают вверх. Взгляд Торна на мгновение скользит ко мне, и на его губах появляется лёгкая усмешка. Во что он играет? Он наслаждается тем, что выводит короля из себя и ничего не даёт взамен. Понимает ли он, насколько это опасно? Для нас обоих?

В комнате повисает тишина, пока Бэйлор смотрит на Жнеца с сдерживаемой ненавистью. Он терпеть не может чувствовать себя униженным, а именно это сейчас и происходит.

— Моему питомцу и мне нужно обсудить твоё предложение наедине, — холодно говорит он.

— Разумеется. — Торн поднимается, даже не пытаясь скрыть улыбку, и поворачивается ко мне. — Уверен, такая, как твой призрак, способна на что угодно, если её правильно мотивировать. Тебе повезло иметь рядом такого ангела.

У меня перехватывает дыхание. Он имеет в виду то, о чём я думаю? Это угроза? Либо я убеждаю Бэйлора позволить мне помочь, либо Торн раскрывает мою тайну. Он не может быть серьёзен…

В его бледных глазах мелькает торжество, и я понимаю, что может.

— Я подожду в коридоре, — говорит он Бэйлору, — с нетерпением ожидая твоего решения.

Меня накрывает волна беспомощности, когда я смотрю, как он выходит. Понимает ли он, в какое положение меня поставил? Гнев Бэйлора должен найти выход, и теперь единственная цель — я. И он хочет, чтобы я каким-то образом убедила короля позволить мне участвовать в поисках?

Страх скручивает внутренности, когда дверь захлопывается. Я поворачиваюсь к своему… любовнику, сердце бешено колотится в груди. Бэйлор обходит стол и останавливается передо мной.

— Я разочарован, Айверсон.

Мои пальцы дёргаются от холода в его голосе — той самой ледяной пустоты, которая уже не раз делала его непредсказуемым. Пустота в его глазах заставляет кожу покрываться мурашками. Даже когда я верила, что он любит меня, в такие моменты я его боялась. Он опасен всегда, но эта ярость почти неизбежно заканчивается насилием.

— Я сказал тебе уйти, — тихо произносит он. — Ты знаешь, что не должна осоушиваться меня, питомец.

Без предупреждения ошейник активируется, сжимая горло с такой силой, что моя голова резко ударяется о стену.

Глава 10.

Моё зрение мутнеет, когда я соскальзываю на пол, бесполезными пальцами вцепляясь в ошейник. Рот широко раскрывается, лёгкие взывают о воздухе, но на дыхательные пути давит слишком сильное давление. Я не могу вдохнуть. Ужас поднимает умоляющие слова к самому кончику моего языка, но даже если бы я могла говорить, я бы не произнесла их. Я отказываюсь умолять этого монстра о жизни, которую он не имеет права у меня отнять.

Вена на его лбу дико вздувается, пока он наблюдает, как я борюсь. Багряные вихри закручиваются в его тёмно-синих радужках, напоминая мне о нападении акулы, которое я видела в доках много лет назад. Кровь матроса, окрашивающая воду, была предзнаменованием, предупреждением держаться подальше. Жаль, что я не усвоила этот урок с хищником передо мной.

Моя спина выгибается над полом, когда я извиваюсь и борюсь, отчаянно пытаясь сделать хотя бы один вдох, но Бэйлор лишает меня его. Я в ужасе смотрю, как его сущность вертере берёт верх, и Зверь Битвы бушует под его кожей. Его ногти вытягиваются в острые когти, способные разорвать меня одним взмахом, а губы, которые признавались мне в любви, искажаются жестокой улыбкой. Монстр, скрытый в нём, наслаждается моей болью.

Несколько капель крови стекают из его носа, напоминая, что и для него это не проходит без последствий. Использование ошейника физически изматывает его, каждый раз оставляя усталым и болезненным. Его лоб морщится, когда кровь попадает в рот. Мгновение спустя его голова резко дёргается назад от удивления, глаза часто моргают. Ошейник внезапно ослабляет свою железную хватку и вновь ложится на мою кожу, убийца, затаившийся в ожидании.

Всё это длилось меньше минуты, но казалось куда дольше.

— Прости, питомец, — выдыхает Бэйлор, когда его глаза возвращаются к обычному оттенку, а когти исчезают.

Он вытирает кровь с лица и спешит ко мне, помогая подняться, пока я жадно глотаю ртом воздух. Он обнимает меня и прижимает мою голову к изгибу своей шеи. Эта поза должна приносить утешение, но для меня она сравнима с оковами из железных цепей. Желание вырваться из его хватки почти невыносимо, пока его запах заполняет мои ноздри, заставляя желудок сжиматься.

— Прости меня, — шепчет он, его тёплое дыхание щекочет моё ухо. — Я просто расстроен.

— Я знаю, — уверяю я его, хриплые слова царапают горло, когда я выталкиваю их. — Я понимаю.

Но это не так.

Я не понимаю, как можно так поступать с человеком, которого, как утверждают, любят. Я закрываю глаза, когда слёзы грозят пролиться. Жгучая ярость тлеет у меня в животе, пока его ладонь обхватывает мою щёку, а большой палец смахивает упавшую слезу.

— На меня столько давления, — говорит он, повторяя своё обычное оправдание. Его вспышки никогда не бывают его виной. — Но я стану лучше. Ты увидишь. Всё, что я делаю, — ради нас, — обещает он отчаянно, вглядываясь в мои глаза в поисках прощения. — Ты же веришь мне, правда?

Я не верю, но всё равно киваю.

Усталость объединяется с притяжением, угрожая утянуть меня на пол, утяжеляя мои конечности. Как долго я ещё смогу играть эту роль? В какой-то момент моя игра даст трещину, и моей лжи больше не хватит, чтобы убедить его. Что он тогда со мной сделает?

Что-то горячее и вязкое сворачивается в моём животе. Желание причинить ему боль прожигает мои вены, посылая безрассудные мысли в голову. Чем бы ни был на самом деле этот Шепчущий, он достаточно силён, чтобы Бэйлор не хотел подпускать меня к нему. А значит, именно туда мне и нужно.

— Тебе стоит согласиться на его условия, — внезапно говорю я, игнорируя хрипоту в голосе.

Я сделаю то, чего хочет Торн, и убежу Бэйлора позволить мне помочь в поисках. Но когда я найду меч, я не отдам его ни одному из них. Такая сила не должна принадлежать ни королю, ни богу. Она не должна принадлежать никому.

Его руки опускаются, он отступает, и его черты искажаются подозрением.

— И почему я должен это сделать?

— Это разумный ход. — Я пожимаю плечами, изображая безразличие, направляясь к кувшину с водой, стоящему на шкафчике в углу.

Мои пальцы дрожат, когда я наливаю себе стакан и делаю несколько больших глотков. К счастью, прохладная жидкость успокаивает моё саднящее горло. Поскольку приступ был коротким, повреждения, вероятно, минимальны. А с моим фейрийским наследием всё должно зажить быстро.

— Пусть думает, что победил, — продолжаю я. — Немного потешь его эго. Очевидно, его план — вбить клин между нами, чтобы изолировать тебя и вытащить из меня информацию. Значит, мы заставим его думать, что у него получается.

Он смотрит на меня настороженно.

— С какой целью?

— Чтобы обернуть его план против него. Пока он будет пытаться завоевать моё доверие, я буду шпионить за ним и следить, чтобы он нас не подставил.

Я не упоминаю, что собираюсь подставить их обоих.

Бэйлор молчит, его лицо ничего не выдаёт, пока он обдумывает моё предложение. Дрожь грозит выдать моё волнение, но я заставляю себя выглядеть спокойной, несмотря на то, что его ответ определит мою судьбу.

— Я не хочу, чтобы ты приближалась к мечу, — наконец говорит он. — Это не обсуждается.

— Тогда я не буду к нему приближаться, — лгу я.

Он кивает.

— И ты будешь сообщать мне всё, что узнаешь.

— Конечно.

И на этом всё решено. Бэйлор возвращается к своему столу, перебирая папки. Снаружи я остаюсь спокойной, но внутри меня штормит. Если у меня получится, это будет далеко за пределами моих обычных актов неповиновения. Ангел Милосердия начался как небольшой способ дать отпор Бэйлору. Он задумывался, чтобы подорвать доверие города к нему и одновременно помогать нуждающимся.