— Были мужчина и женщина, — хриплю я. Говорю медленно, тяжело. — Их поймали на разделении силы. Это запрещено. Слишком много мощи для одного человека. Противоестественно. Опасно.
Он быстро кивает.
— Это верно. Если один маг направляет достаточно энергии в другого, он сам временно слабеет, а другой — становится сильнее. — Он облизывает губы и глубоко вдыхает. — Но это не единственная причина запрета.
Мои брови сходятся на переносице.
— Это также действует как сильный… стимулятор. Для мага, принимающего силу.
— Стимулятор?
Он медлит, закусывая губу.
— Афродизиак, — его губы сжимаются в тонкую линию. — Если это происходит без согласия… то позволяет невероятно легко воспользоваться кем-то.
В голове всплывает гневный выпад отца на совете, проливая иной свет на его отповедь Сорка.
— Откуда ты знаешь об этом?
Секунда молчания.
— Я уже делился силой.
Оу.
— И ты хочешь направить свою силу в меня.
Он кивает, осторожно вытирая пот с моего лба.
— Совсем немного. Достаточно, чтобы пробиться сквозь остатки железа и дать тебе исцелиться. Я… Небеса, Майя. Мне чертовски страшно. Мы можем идти дальше, но тебе становится только хуже. Это спасет тебя. Но ты должна знать, что будет после.
Он прав, мы еще слишком далеко от базы Арбинжа, чтобы надеяться, что когда мы доберемся, их целебные травы помогут справиться с инфекцией.
Целительница, погибшая от заражения.
Из горла вырывается панический смешок, и Зевейр хмурится.
— Может… может, на меня это так не подействует. Может, я смогу побороть это.
— Да. Да, конечно. Ты сильная, Майя. Ты справишься. А даже если нет, даже если начнешь чувствовать себя… странно, это будет всего лишь моя сила, текущая в тебе. Я буду знать, что это не по-настоящему. — Его голос звучит странно ровно.
Я верю ему. Меня это пугает, но я верю.
— Хорошо.
Глава 18
Зевейр испытывает такое облегчение, что я боюсь, как бы он не провалился сквозь землю и не исчез.
— Что мне делать? — тихо спрашиваю я.
— Ничего. Просто расслабься. Я все сделаю сам, — говорит он. Зевейр садится ближе, пока не оказывается почти между моих бедер. Его ладони ложатся на мою шею, прохладные на горячей, вспотевшей коже.
Сначала ничего не происходит.
Лишь тяжесть его больших ладоней да плотное прикосновение его бедер к моим. Я уже собираюсь открыть глаза и спросить, все ли он делает верно, как вдруг…
О.
Вот оно.
Поток силы наполняет мои вены, странный и незнакомый. Не мой, но и не чуждый. Он течет быстрее и мощнее, тонкий ручеек превращается в дурманящий прилив и…
Зевейр убирает руки.
— Пожалуй, этого хватит. — Он пристально наблюдает за мной потемневшими глазами.
— Я чувствую ее. Твою силу. Она внутри меня. Она… она смешивается с моей.
— Да. Но это лишь временно. Через десять минут ты сможешь исцелить себя сама.
— А я смогу управлять молниями?
Он усмехается.
— Нет. Это лишь усилит твою природную способность к магии. Если, конечно, ты тайком не скрываешь способности мага шторма.
Я фыркаю.
— Из меня вышел бы худший маг шторма в этих землях. Пряталась бы от грозы, которую сама же вызвала.
Зевейр широко улыбается — впервые по-настоящему с тех пор, как стрела пронзила мой бок.
От этого по мне пробегает волна тепла.
Или это его сила?
Мы сидим в тишине, пальцы Зевейра легко выводят линии на внутренней стороне моей руки, время от времени проверяя пульс двумя пальцами.
Спустя десять минут я приподнимаю тунику — рана выглядит еще хуже.
Я взываю к своей силе.
И, Приливы, она откликается.
Мои ладони озаряются ярким белым светом, более ослепительным, чем когда-либо. Я накрываю рану, и спустя несколько минут мое тело избавляется от заражения, а кожа затягивается сама собой, не остается даже шрама.
Зевейр наблюдает, как исчезает рана, затем с облегчением выдыхает и оседает, прислонившись ко мне, будто груз последних трех дней стал для него непосилен. Я кладу ладони ему на шею и посылаю поток исцеляющей силы в ответ.
— Хватит. Побереги энергию, — говорит он, но я игнорирую его и продолжаю исцелять, успокаивая каждую ноющую мышцу.
Я широко улыбаюсь ему, адреналин бурлит в крови.
Я могу все.
Я могу сделать что угодно.
Я такая сильная.
— Сколько силы ты мне передал? — спрашиваю я, вставая и потягиваясь. Приливы, как же хорошо двигаться.
— Совсем немного. Сначала это похоже на опьянение. Скоро оно пройдет, и тогда… — он замолкает.
— И тогда мы будем ждать, когда я попытаюсь тебя соблазнить? — Я одариваю его насмешливой улыбкой, приподняв брови.
— …Да.
— Этому не бывать.
— Будем надеяться.
Моя кровь кипит в жилах.
Невероятно жарко. Может, лихорадка возвращается? Неужели я пропустила часть инфекции?
Но я знаю, что это не так.
Взглядом я невольно нахожу Зевейра: он снимает остатки нашего ужина с вертела над костром. Его темные волосы завиваются на затылке. Они отросли с нашей первой встречи. Выглядят такими мягкими. Мне хочется запустить в них пальцы и потянуть его лицо к себе.
Пальцы подрагивают.
Мышцы его спины напрягаются при каждом движении. Мои глаза прикованы к ним, я слежу за каждым жестом с жадным вниманием. Должно быть, он чувствует мой взгляд, потому что оборачивается, и его лицо… Приливы, утопите меня, его великолепное лицо.
Оно совершенно. Острые скулы, покрытые щетиной — каково это, ощущать ее на себе? Шершавое прикосновение к моей нежной коже. Полные, чувственные губы, о поцелуях с которыми я думала достаточно часто. Прямые, темные брови, обрамляющие серые, как буря, глаза…
Серые глаза, которые смотрят на меня с легким весельем.
— С тобой все в порядке, Майя? — спрашивает он, уголки его губ подрагивают. Я едва не стону от звука его хриплого голоса. Как он может быть таким невозможно низким?
— Да, — шепчу я. Голос хриплый и прерывистый. — Да, п-просто немного жарко.
Он не выглядит убежденным. Зевейр берет флягу и протягивает мне.
— Выпей воды. Ты вся раскраснелась.
Наши пальцы соприкасаются, когда я беру флягу. Искра пробегает по коже. Он опускается передо мной на колени, вглядываясь в мое лицо. То, что он видит, заставляет его взгляд потемнеть.
— Я останусь на той стороне лагеря, — он указывает себе за спину, — а ты оставайся здесь. Если мы разойдемся, все будет хорошо.
Я залпом осушаю флягу.
Мои непослушные глаза следуют за ним на другую сторону лагеря, где он садится и начинает точить оружие. Его длинные пальцы сжимают точильный камень, раз за разом твердым, уверенным движением проходясь по лезвию. Каково было бы ощутить его пальцы на своей коже? Я хочу быть мечом в его руках, пока он ритмично…
— Майя. — Его голос звучит суровее. Он сердится. Это возбуждает меня еще сильнее. — Перестань смотреть на меня. Найди себе какое-нибудь занятие.
Я вздрагиваю, осознав, что одна моя рука сжимает грудь, а вторая лежит на животе, медленно опускаясь ниже. Но еще больше меня поражает то, что я ни капли не смущена.
Шипящий, дурманящий и горячий жар разливается внизу живота. Я пылаю, между бедер пульсирует ноющая боль, которую становится невозможно игнорировать. Мой взгляд прикован к его красивому лицу, сильной мужской шее, выступающим ключицам.
Я даже не замечаю, что начинаю двигаться, пока он не выкрикивает мое имя.
Я обожаю, как оно звучит на его губах.
Приливы, его губы. Его полные, идеальные губы. Они должны касаться моей кожи.
Земля кажется мягкой, когда я опускаюсь перед ним на колени и тянусь к мечу в его больших руках.
— Что ты делаешь? — Его голос грубый, сердитые глаза стали темными, как надвигающийся шторм.
— Занимаю себя. — Боль между ног становится невыносимой.
