Я могу убедить его. Я должна убедить его. Он на грани, я это чувствую.
— Я девственница, Зев, — шепчу я хрипло. — Ты можешь быть первым, кто…
Болезненный, утробный рык вырывается из его горла. Он делает шаг ко мне и с яростью отрывает полоску ткани от одеяла. С безумными глазами, но бережно, он прокладывает ткань мне между зубов и завязывает узел за головой. Его пальцы дрожат. Слишком туго, потом слишком слабо, потом снова слишком туго. Он тихо ругается себе под нос.
— Прости, — говорит он, когда все закончено, проводя рукой по волосам.
Слезы текут по моим щекам, а он лишь укрывает меня плащом и тяжело сглатывает — раз, другой, — а затем встает и садится в нескольких шагах от меня.
Я засыпаю связанная и с кляпом во рту, отвергнутая и пылающая от желания, пульсирующего в венах.
Глава 20
Я в своей спальне в Тундрейне — ледяные белые стены, тяжелые меха, наброшенные на разгоряченное тело. Тело, скованное ноющей, невыносимой болью. Прерывистый стон срывается с моих губ.
Я не одна.
Ощущение щетины на моих бедрах, мозолистые руки разводят ноги.
Горячие поцелуи на еще более горячей коже. Ловкий, ищущий язык.
Быстрое движение в смазке — слишком мягко, слишком легко. Мне нужно больше.
Я выгибаюсь, и в холодных покоях раздается отчаянный стон.
Тихий, порочный смешок. Еще один сладострастный поцелуй.
— Этого ты хочешь, малышка? — хрипит голос, грубый, как гравий, и я знаю, просто знаю, что он пахнет дымом и хвоей.
Обжигающий след поцелуев поднимается по животу, между грудей, зубы слегка прикусывают кожу там, где бьется пульс.
Теплое дыхание обдает шею, пальцы скользят по вздымающимся ребрам.
Слишком мало. Слишком много. Недостаточно.
Все, что я знаю: я пуста. Эту пустоту нужно наполнить..
Мускулистые руки упираются по обе стороны от моей головы, грозовые серые глаза темнеют от желания.
— Скажи это, Майя, — приказывает он, касаясь носом моего носа.
Я скажу все, что он захочет. Сделаю все, что он потребует.
— Зев. — Его имя — мольба, молитва. — Зев, пожалуйста.
Развратная. Отчаянная.
Его тяжесть давит, накрывая меня — он твердый там, где я мягкая, и я готова, я…
Солнечный свет согревает лицо, прогоняя остатки блаженного сна. Я ворочаюсь и тру бедра друг о друга, между ними собралось неприятно много влаги. Смутный сон всплывает в памяти, и лицо вспыхивает еще сильнее.
Я пытаюсь сесть, но не могу. Во рту мучительно сухо.
Я связана.
— Что… — Мой голос хриплый, надтреснутый, словно я наглоталась битого стекла. Я пытаюсь пошевелиться, но не могу из-за того, что руки стянуты за спиной. Осознание приходит медленно, а следом — гнев. — Развяжи меня немедленно!
— Пришла в себя? — спрашивает Зевейр, в его тоне слышится сдержанное веселье. Он сидит в нескольких футах и внимательно наблюдает за мной.
Я уже готова проклясть его и всех его предков, как вдруг взгляд цепляется за его шею — темные красные отметины, резко выделяющиеся на коже.
Те самые, что я оставила, впиваясь в него губами и зубами.
События прошлой ночи обрушиваются на меня с силой цунами.
Приливы, утопите меня. Приливы, унесите меня в холодные, безжалостные глубины. Приливы, затопите мои легкие и сделайте меня своей.
Это было бы милосердием.
Лицо горит от унижения.
То, что я делала… То, что я говорила.
— Я приму твое красное лицо за утвердительный ответ, — Зевейр подходит и развязывает ремень на моих запястьях, затем снимает веревку с лодыжек.
Его руки задерживаются, массируя кожу, чтобы восстановить кровообращение. В его сжатых челюстях застыло тихое напряжение, а глаза подернуты тенью, будто он вовсе не спал.
— Я убрал кляп, как только ты заснула, — поясняет он, и в голосе слышится извинение.
Я не могу встретиться с ним взглядом.
Молча встаю и завтракаю в тишине.
Приливы, как я теперь буду смотреть ему в глаза?
Если бы только с нами был маг земли. Он мог бы расколоть землю под моими ногами и позволить ей поглотить меня целиком. Может, попросить Зевейра испепелить меня молнией? Может, если постараюсь, я смогу остановить свое сердце? Или, если мы найдем ручей…
Зевейр прочищает горло, его веселые глаза задерживаются на моих пылающих румянцем щеках.
— Помнишь, я говорил, что уже делился силой? Это был один из моих солдат — могущественный маг земли. У нас заканчивалась еда, все запасы были на исходе. Обычно он мог вырастить целое поле — морковь, картофель, ягоды — готовое к сбору всего за час. Но он был ранен в последней битве и не до конца оправился. Так что я направил в него часть своей силы. И он вырастил еды на два батальона за тридцать минут. Но после… — Зевейр усмехается. — Потребовалось восемь человек, чтобы скрутить его. Он все пытался пробраться в мою палатку.
Я хочу нахмуриться. Или заползти в нору и никогда не показываться из нее. Но когда Зевейр говорит «он все пытался пробраться в мою палатку», я сдаюсь. Взрыв смеха вырывается изо рта.
Зевейр ярко и беззащитно улыбается.
— И что ты сделал? — спрашиваю я, продолжая хихикать.
— Он ранил охрану своей магией. После этого мы использовали корень валерианы, чтобы его успокоить. Его жена до сих пор припоминает ему это при каждом удобном случае.
Я смеюсь снова, и он улыбается шире, будто этот звук приносит ему радость.
— Ты старалась совсем не так сильно, как он. Если честно, я даже немного обижен.
Слезы текут по щекам от смеха. Зевейр просто смотрит на меня, его глаза сияют, на губах играет легкая улыбка.
Когда смех стихает, на языке вертится вопрос. Я тихо спрашиваю:
— Та пара, о которой я говорила, те, кого поймали на разделении силы… они были просто, они… — Лицо заливает краска, я не могу закончить, но Зевейр понимает.
— Я знал пары, которые делятся силой в… рекреационных2 целях.
— Ты когда-нибудь делал это? — Слова вырываются раньше, чем я успеваю их удержать.
Он качает головой.
— Для этого нужно огромное доверие. — Что-то мягкое мелькает в глубине его глаз. — Я еще не нашел такого человека.
Мы сидим в тишине, пока я подбираю слова.
— Спасибо, — говорю я, на что он приподнимает бровь. — За то, что спас мне жизнь. Я бы умерла, если бы ты не поделился своей силой, — я отвожу взгляд. — И… за то, что не воспользовался мной прошлой ночью. Я знаю, что не облегчила тебе задачу. — Мой взгляд задерживается на следах укусов на его шее. — И за твою доброту сейчас.
Несколько ударов сердца он молчит, изумленно изучая меня своими серыми глазами. Затем его губы медленно растягиваются в мягкой, искренней улыбке.
Мы уже собираем лагерь, когда он говорит:
— Прошлой ночью ты назвала меня Зев.
Я замираю. Так его называл друг.
— Прости. Я не хотела…
— Мне понравилось, — говорит он, потирая затылок. — Это напомнило мне, что… возможно, я все еще тот, кому стоит доверять.
Сердце сжимается.
— Так что, да, — продолжает он, перехватывая мой взгляд. — Можешь звать меня Зев. Если хочешь.
Глава 21
Мы с Зевейром путешествуем еще неделю. До армейской базы Арбинжа остается всего несколько дней, и от этой мысли меня бросает в дрожь.
Все изменится.
Я выйду замуж.
Наступит мир.
Но моя решимость уже не так крепка, как в день отъезда из Тундрейна. Я бросаю взгляд на Зева, что шагает рядом.
Делаю вид, будто не знаю почему.
— Какой будет свадьба? — спрашиваю я тем же вечером, после ужина.
— Роскошной. Величественной. Честно говоря, немного скучной. — Свет огня ложится длинными тенями на его скулы.
Я закатываю глаза.
