Чертовски Дикий (ЛП) - Роузвуд Ленор

Мы вошли в привычный ритм, который в таком маленьком пространстве должен был вызывать клаустрофобию, но с Призраком всё казалось... правильным. Он обнимал меня каждую ночь, почти не смыкая глаз, словно был послан на эту землю, чтобы оберегать меня, как мой личный гигантский ангел-хранитель. Он сидел рядом, пока я ела разогретую в микроволновке еду, и мы смотрели фильмы на низкой громкости. Он терпеливо учил меня новым жестам, и хотя он не был особо разговорчив, он был отличной компанией.

Но по мере того как один жар спадал, под моей кожей начинал закипать другой. Сначала я игнорировала это беспокойство, то, как кожа казалась слишком тесной, а чувства обострились до предела. Я списывала это на выздоровление, на стресс от пребывания в доме стаи.

На третью ночь — по крайней мере, мне кажется, что это была третья ночь — я проснулась от беспокойного сна, почувствовав легкое давление на плечо.

Призрак.

Мои глаза приоткрылись; я увидела его сидящим на корточках рядом с кроватью, его синие глаза были полны глубокого беспокойства. Он тут же убрал руку, как только увидел, что я проснулась, давая мне пространство. Лампа у кровати подсвечивала шрам, рассекающий его правый глаз, делая его серебристым.

— Что случилось? — пробормотала я, пытаясь приподняться. Тело казалось тяжелым, конечности всё еще были налиты сном и остатками болезни. — Что-то произошло?

Его руки задвигались в уже знакомых жестах, показывая что-то, чего я не совсем уловила. Увидев моё замешательство, он замедлился и произнес по буквам.

Т-Е-Ч-К-А.

Моему затуманенному мозгу потребовалось мгновение, чтобы осознать его слова.

О.

Он знает.

Моя рука взлетела к задней части шеи, где я прикрепила пластыри, блокирующие запах. Они всё еще были там, но когда я нажала на один из них, он оказался отклеенным, едва держась на моей влажной от пота коже. Из-за лихорадки и душа они, вероятно, стали совершенно неэффективными.

Массивные плечи Призрака были напряжены; он указал на меня, затем на окно, через которое мы вошли, имитируя ходьбу. Затем его руки произнесли по буквам: Б-О-Л-Ь-Н-И-Ц-А.

Это слово прошило меня разрядом чистого ужаса. Я яростно затрясла головой, вжимаясь спиной в стену.

— Нет. Никакой больницы, — слова вышли резче, чем я планировала. — Там попросят удостоверение. Страховку. Меня внесут в систему. Я не могу так рисковать.

Я видела борьбу в глазах Призрака. Он хотел помочь, но не знал как. Его руки зависли в воздухе между нами в нерешительности, но, по крайней мере, я поняла, что он не собирается заставлять меня ехать.

— Я не могу, — сказала я теперь уже тише. — Пожалуйста. Никакой больницы.

Он вздохнул, кивнул, указал на себя и показал: Х-О-Р-О-Ш-О... Я П-О-Н-Я-Л. В его глазах была усталость, заставившая меня задуматься, не ненавидит ли он больницы так же сильно, как и я. Шрамы определенно намекали на его собственную медицинскую травму.

Я издала дрожащий выдох, пытаясь обдумать варианты. О больнице не могло быть и речи. Оставаться здесь, в доме стаи, полном альф — да еще и в комнате одного из них, что еще хуже, — в то время как приближается течка, было не менее рискованно. Мне нужны подавители. Сильные, для экстренных случаев, а не те таблетки, на которые я полагалась. Таблетки, которые я могла просто... снова выблевать.

Призрак склонил голову, терпеливо ожидая.

— Ты мог бы достать мне укол подавителя течки? — спросила я наконец. — В клинике, я имею в виду. Ты альфа и профессиональный спортсмен. Тебе его дадут без лишних вопросов. Просто скажи, что это для... твоей девушки или типа того.

Его глаза слегка расширились над маской от явного удивления. Но он кивнул.

— Спасибо, — пробормотала я.

Он помедлил, затем показал жестами что-то, что, я была почти уверена, было вопросом о том, не страшно ли мне оставаться здесь одной.

— Со мной всё будет в порядке, — заверила я его, хотя по мне пробежал очередной озноб. — Мне просто нужно отдохнуть. Подавитель поможет со всем остальным.

Он не выглядел убежденным. Он достал телефон, указал на него, затем на меня и пожал плечами, разведя ладони — спрашивал.

— Есть ли у меня телефон? — перевела я. Он кивнул. — Да, есть. В рюкзаке на диване, — я выдавила сухой смешок. — Просто он слишком плох для чего-то серьезного, так что я им особо не пользуюсь.

Он поднял мой рюкзак и поставил его на кровать рядом со мной. Я выудила одноразовый телефон, пока Призрак что-то черкал на листке бумаги. Когда он протянул его мне, мне потребовалось мгновение, чтобы вообще понять, что там написано. Это были цифры, кажется, но его почерк был настолько плох, что это напоминало разгадывание головоломки.

Теперь понятно, почему он не пишет слова на бумаге.

— Это твой номер? — спросила я.

Он кивнул.

Я записала его номер в контакты под именем «Призрак». На мгновение я задалась вопросом, как его зовут на самом деле, но ведь и я не назвала ему своего имени. Это казалось... странно интимным. Забавно, учитывая, что мы обнимались и спали в одной постели.

— Всё верно? — спросила я его, показывая телефон. Даже это казалось изнурительным.

Он проверил, затем кивнул. Указал на свой рот через маску и покачал головой, затем указал на ухо и кивнул. Потом сделал движение большими пальцами, имитирующее набор текста, и снова кивнул.

— Ты не можешь говорить, но услышишь меня, если я позвоню, и сможешь ответить сообщением, — перевела я.

Снова кивок.

— Обещаю, я позвоню, если мне что-нибудь понадобится, — сказала я, стараясь звучать бодрее, чем чувствовала себя на самом деле. — Кажется, лихорадка проходит. Я просто отдохну, пока ты не вернешься.

Он изучал меня еще долго, словно запоминал мое лицо. Затем одним плавным движением поднялся на ноги и подошел к комоду у окна. Словно тот весил не больше пустой картонной коробки, он поднял его и перенес к тому, что оказалось люком в полу. Вход, который я раньше даже не замечала. Он поставил комод, проверил пространство под ним и окончательно выровнял его так, чтобы тот закрывал люк.

Посыл ясен: пока его нет, никто сюда не войдет.

Он вернулся к кровати и поставил в пределах моей досягаемости стакан воды, соленые крекеры, еще один спортивный напиток, баночку яблочного пюре, чашку с колотым льдом и еще жаропонижающих. Всё, что мне могло понадобиться в его отсутствие.

Наши глаза встретились, и между нами что-то промелькнуло. Странное взаимопонимание, от которого в груди возникло гудение. Затем он повернулся и распахнул окно. Один раз оглянулся на меня, словно хотел сказать что-то еще, но не стал. Он исчез в свете позднего вечера и закрыл за собой окно.

Тишина, последовавшая за его уходом, казалась пугающе пустой.

Несколько минут я лежала неподвижно, прислушиваясь к звукам дома стаи. По крайней мере, здесь было безлюдно.

С усилием я села. Комната на мгновение поплыла, но тошнота, похоже, отступила. Я приняла таблетки, оставленные Призраком, запив их прохладной водой и колотым льдом, который успокоил саднящее горло.

Теперь, когда я осталась одна, реальность ситуации обрушилась на меня, как волна.

У меня начинается течка.

В доме стаи, полном альф.

С бывшим-тираном, который перевернет города, чтобы меня найти.

А мой единственный союзник — дикий двухметровый хоккеист в маске по кличке Призрак, который славится своей жестокостью на льду и общается рычанием и простейшими жестами.

Если бы это происходило с кем-то другим, я бы, наверное, посмеялась над абсурдностью ситуации. Но в течке нет ничего смешного, когда ты одна и уязвима. Без должного ухода — будь то лекарства или узел альфы — течка может быть опасной. А мое тело и так ослаблено болезнью.

Моя внутренняя омега начинает пробуждаться, реагируя на гормональные изменения в организме. Знакомое беспокойство, повышенная чувствительность к прикосновениям и запахам, легкий жар кожи, не имеющий ничего общего с лихорадкой. Ранние признаки, но безошибочные. У меня есть от силы двенадцать часов, прежде чем всё наберет обороты.