Зелья и предубеждения (ЛП) - Харлоу Ти

Лестница вела к широкому входу, куда потоком шли гости. Высокие серые колонны подпирали террасу второго этажа с круглым каменным фонтаном. Там стояло несколько человек, они опирались на перила и пили из хрустальных кубков. На всех были вечерние наряды: у кого-то блестящие, у кого-то с оборками, но все — облегающие и ниспадающие прямыми линиями до самого пола, совсем как наши. За последние годы мода определенно изменилась: на смену пышным юбкам на кринолинах пришли куда более лаконичные платья.

— Все готовы? — спросила Морти, появившись позади; свет каретных фонарей выхватил из темноты ее смуглую кожу.

Мы поднялись по каменным ступеням и вошли. В воздухе плыла музыка. Казалось, здесь собралась вся деревня Тислгроув. Белая плитка пола сияла под гигантской люстрой, и, взглянув наверх, я увидела порхающих светляков — в своих нежных переливах они походили на маленькие магические сферы.

— Потрясающе, — выдохнула Огги, округлив глаза.

— Мне нужно выпить. — Прю рванула к столу у стены, заставленному бокалами, где из фонтана било какое-то игристое спиртное. Может, капля алкоголя пойдет ей на пользу.

Вокруг люди кружились в такт живой музыке, другие поднимались по широкой лестнице в глубине зала — вероятно, на ту самую террасу, чтобы выпить и пообщаться. Все выглядело так торжественно, так чудесно.

— Аделаида. — Из толпы вынырнул Элм, а рядом с ним — Дрейвен.

Он смотрел на меня со странным выражением, которое я не могла разгадать. Должно быть, шокирован нашей дерзостью: прийти сюда после всего, что между нами было. Как-никак, это его дом. Его бал.

Элм взял Аделаиду за руки:

— Позволишь пригласить тебя на танец?

Сестра обернулась ко мне. Я знала, о чем она думает: она пойдет танцевать с Элмом, только если я соглашусь на танец с Дрейвеном и докажу, что искренне хочу мира. Огги пихнула меня локтем, я в ответ ее лягнула. Тогда она просто толкнула меня вперед, прямо на Дрейвена.

Его глаза расширились, когда я уперлась ладонями в его грудь. Крепкую грудь.

Я откашлялась, чувствуя, как горят щеки.

— Не желаешь потанцевать?

Он открыл рот, закрыл, потом снова открыл.

— Желает, — быстро ответил за него Элм. — Еще как.

Он протянул руку Аделаиде, та вложила свою ладонь в его, и они скрылись в толпе.

Дрейвен не улыбнулся. Его лицо осталось суровым, когда он подал мне руку, а другой обхватил за талию, прижимая почти вплотную. Воздух со свистом вырвался из моих легких.

— У тебя прекрасный дом, — сказала я. — Спасибо за приглашение.

— Я не приглашал, — отрезал он, но тут же поправился, прокашлявшись: — Но вам здесь рады, разумеется.

Решил, значит, усложнить мне задачу. Не понимаю, неужели так трудно просто улыбнуться? Побыть милым. Я вспомнила предостережение Хелены — похоже, не мне одной было трудно с ним ладить.

— Никогда не видела ничего более величественного, — я указала на сверкающую золотую люстру.

— Спасибо, — ответил он. — Это было гордостью моих родителей. Они сами построили поместье. Выбирали каждый цвет, каждую картину, каждую деталь.

«Было». Он сказал о родителях в прошедшем времени, и в его голосе прозвучала такая тоска, что на мгновение я почувствовала укол сочувствия. Я знала, каково это — терять близких. Это не проходит бесследно.

Через плечо Дрейвена я видела Огги: она уже окружила себя кавалерами, хихикала и вовсю болтала. Взгляд скользнул к Прю — та стояла в углу и беседовала с джентльменом на вид ее лет. Прю действительно с кем-то разговаривала! Я невольно улыбнулась. Может, прийти сюда было не такой уж плохой идеей.

— Неужели ты улыбаешься в моем присутствии, мисс Мунфлауэр? — прошептал Дрейвен мне на ухо. Его дыхание обожгло кожу.

Я вскинула на него глаза, пока мы двигались в такт музыке.

— Я и раньше улыбалась рядом с тобой.

— Не по-настоящему, — он пристально изучал мое лицо. — Настоящая улыбка освещает тебя целиком, — его взгляд стал таким напряженным, что я отвернулась.

— Я просто рада, что мои сестры счастливы.

Он закружил меня, крепче сжав ладонь.

— А разве они были несчастны?

Я вздохнула. До сих пор я обсуждала это только с Аделаидой, но из-за ее хандры в последнее время мы почти не говорили о Прю или Огги.

— У нас свои причины для постоянных переездов, — ответила я, глядя ему в глаза. — Здорово видеть мир, продавать зелья и встречать новых людей. Но я боюсь, что кому-то, вроде Прю, нужно больше стабильности. Она замкнулась в себе, нервничает в обществе. А Огги… она легко сходится с людьми, но ни с кем не сближается. Порхает от одного к другому, не привязываясь. Они ведь еще молоды: Прю всего двадцать, Огги — двадцать два. Я хочу для них лучшего.

— Разве это не забота вашей матери? — в голосе Дрейвена проскользнула мягкость, какой я прежде не слышала.

Я сглотнула.

— Мама… скажем так, она натура увлекающаяся. Ей порой трудно уследить за собой, не говоря уже о нас четверых.

— Значит, все ложится на твои плечи, — догадался он, и в его глазах промелькнуло сочувствие.

— Да, пожалуй.

— Мне это знакомо.

— Тебе? — я засомневалась, правду ли он говорит.

— Я отвечаю за сестру. Ей шестнадцать.

Он кивнул в сторону девушки с длинными черными волосами. На ней было чудесное розовое платье, искрившееся в свете огней. Та самая девчонка из трактира.

— Это твоя сестра? — я едва не раскрыла рот от удивления.

Он подтвердил кивком.

Внезапно я почувствовала себя полной дурой. Он не издевался над случайной девчонкой в трактире. Он просто препирался с сестрой. О, в этом я знала толк. Я впервые посмотрела на Дрейвена по-настоящему. Заметила то, чего не видела раньше: волосы сегодня гладко зачесаны на пробор, привычная темная щетина на челюсти… Так близко я видела каждую деталь — волевой подбородок, прямой нос, густые брови. И его бледно-зеленые глаза, напоминавшие о зиме.

Возможно, я ошиблась в нем. Позади нас Огги рассмеялась над чьей-то шуткой, позволяя кавалеру поцеловать ей руку.

— Ох, Огги, — я покачала головой.

Дрейвен обернулся посмотреть, на кого я гляжу. Мы отступили назад, крутанулись и шагнули в сторону, повторяя движения популярного среди ведьм танца.

— Вижу, она вцепилась в Корбина Янкосса. Он один из богатейших колдунов в Тислгроуве благодаря своим патентам на чистящие заклинания.

Ну еще бы.

— Огги знает, кого выбирать.

Глаза Дрейвена вспыхнули, плечо под моей рукой напряглось. Мимо протанцевали смеющиеся Аделаида и Элм. Дрейвен проводил их взглядом.

— Похоже, вы все знаете, — бросил он.

Я не поняла, с чего вдруг так резко изменилось его настроение. Нам же было хорошо. Мы даже начали находить общий язык.

— Что это должно значить? — спросила я.

Зеленые глаза буквально обожгли меня:

— Забавно, что ты ненавидела меня, пока не узнала о поместье и бале. А теперь вся твоя враждебность куда-то испарилась.

У меня отпала челюсть.

— Ты думаешь, я любезничаю с тобой из-за денег?

Он вызывающе вскинул бровь, и во мне закипела ярость. Я до боли сжала его руку.

— У тебя может быть хоть все золото мира, но уверяю: моей симпатии тебе не видать никогда.

— Да уж, заметно, как ты меня презираешь, — пробормотал он.

Аделаида выглянула из-за плеча Элма. Она нахмурилась и поджала губы. Я стиснула зубы, крутанулась и буквально выдернула Дрейвена из толпы.

— Что ты делаешь? — опешил он.

Я не отвечала. Я тащила его за собой сквозь ряды гостей, не удостаивая никого ни кивком, ни улыбкой. Гнев застилал глаза. Если Дрейвен думал, что может безнаказанно оскорблять меня, его ждал сюрприз. Я выскажу ему все, что думаю, но сделаю это за закрытыми дверями, без лишних ушей и сплетен.

Перед глазами стоял красный туман. Я почти не соображала, куда иду, пока не заприметила дверь в стороне от главного зала. Рванув ручку, я буквально зашвырнула Дрейвена внутрь и с грохотом захлопнула дверь за собой.

Лишь тонкие полоски света пробивались сквозь щели, едва освещая пространство. Только тогда я поняла, что мы в каморке, прижатые друг к другу. Я попыталась отступить, но нога наткнулась на ведро. Швабра съехала набок и чувствительно стукнула Дрейвена по голове.