Входит фигура, спокойным шагом. С бутылкой вина в руке.
— Добрый вечер, — здоровается Дионис.
Глава 13
МАМА ДЛЯ ПОДРУГИ
Тейя — одна из титанид, дочь Геи и Урана, жена Гипериона. Она олицетворяет божественную красоту и свет, как следует из происхождения её имени, которое восходит к греческим словам θέα (зрение) и θεά (богиня).
Арес
— Нис! — восклицает Гера. — Куда ты пропал?
Дионис продолжает идти; на самом деле это больше похоже на дефиле. Для того, кто почти всегда пьян, он грациозен как модель. Он поправляет свой пурпурный пиджак и выливает остатки бутылки в рот. Встряхивает ее, проверяя, не осталось ли внутри еще вина.
Затем швыряет ее влево. Стекло разлетается на тысячу осколков по полу.
— Очевидно, я был занят тем, что вытаскивал вас из дерьма. — Он бросает на меня взгляд и проходит мимо. — Это я запустил насосы на дне, чтобы откачать воду. Пожалуйста, не благодарите.
Я еще никогда не был так счастлив видеть Диониса, как сегодня. Встречаюсь с его кошачьим взглядом и, несмотря на его высокомерие, вижу в нем то же облегчение, что испытываю сам.
Он подтверждает это, беззвучно шевеля губами: «Все в порядке?»
Дженнифер все еще стоит на коленях у бортика, глядя на воду, уровень которой продолжает падать. Бассейн уже наполовину пуст.
Нис оказывается рядом со мной. — Это тот самый момент, когда тебе нужно держать рот на замке, — шепчет он. — Подави желание отпустить шуточку, которая только разозлит ее и рискнет снова все испортить. Мы победили. Прыгай в этот гребаный пустой бассейн и забирай противоядие.
Они все знают меня слишком хорошо.
По лесенке я спускаюсь в бассейн. Мои босые ступни снова касаются воды; не обходится без первой дрожи, от которой я с трудом сглатываю, но я повторяю себе, что худшее позади, и что наверху моя семья.
Предмет, спрятанный Дженнифер, сразу бросается в глаза. Это маленькая ярко-красная шкатулка прямоугольной формы. Я хватаю ее, пока вода не унесла ее слишком далеко. Даже не жду, чтобы выйти из бассейна. Остаюсь там, на почти полностью осушенном дне, и открываю коробочку. Бумажка сложена. Я не разворачиваю ее. Держу в пальцах, а шкатулку откладываю в сторону.
У меня есть идея. Точнее, догадка. Возможно, я уже знаю, что там написано. Поворачиваю голову к Дженнифер. Она улыбается. Она знает, что я знаю, и подтверждает, что я прав.
— Это я, — восклицаю я громко, чтобы остальные тоже могли отчетливо слышать. — Ты отравила меня. Не кого-то из семьи.
Танатос хлопает в ладоши, и в этих аплодисментах сквозит сарказм. — Значит, ты не такой уж полный идиот, как утверждала Джунипер. Если немного подтолкнуть, твои нейроны способны на умные мысли.
— Это невозможно, — раздается сверху голос Хайдеса. — Ты сказала, что отравлен один из нас. Кофе, который мы все пили утром. Что за херня? Арес, открой записку.
Дженнифер кивает в знак согласия, и я разворачиваю листок. Показываю содержимое своей семье, которая теперь выстроилась в ряд у края бассейна и смотрит на меня.
Арес
Я удивлен так, словно только что сам это не предположил. Лица моих братьев и кузенов непроницаемы. Единственные, кто слишком мелодраматичен, чтобы сдержаться, — это Гермес, Поси и Лиам.
У Гермеса отвисла челюсть. Поси держит его за руку. А Лиам… щурится, слегка присев и уперев руки в колени. — Кто-нибудь прочитает мне, что там написано? У меня близорукость.
Коэн шепотом произносит мое имя.
— Почему? — спрашиваю я Дженнифер. — Какой смысл был нас обманывать?
— Я считаю тебя достаточно самовлюбленным, чтобы ты был готов прыгнуть в бассейн глубиной больше двух метров, только если бы отравлен был ты сам. Что-то подсказывает мне, что у тебя было бы гораздо больше смелости, чем ты продемонстрировал сейчас.
Это как удар ножом в сердце. Я слышал много гадостей в свой адрес, но это переходит все границы.
— Я хотела проверить тебя. Посмотреть, как далеко ты зайдешь ради семьи. И, к сожалению, мы все это увидели. Ты не прыгнул. Ты колебался. Им пришлось спасать твою задницу, потому что их жизни для тебя не так уж важны, я не права?
— Не права! — спешу ответить я. — Я уже погружался! Я делал это, пока не вмешался Диони…
— Ты погружал ногу, Арес! — перебивает меня Дженнифер. — Ты бы продолжил? Хочешь сказать, что в итоге ты бы прыгнул?
Я сжимаю руки в кулаки.
Да. Нет. Да. Абсолютно да. Или нет?
Может, я бы упал в обморок от страха. У меня случилась бы паническая атака такой силы, что я не смог бы намочить даже мизинец.
— Да ладно, как, по-твоему, я бы смогла отравить кофе кого-то из остальных? Особенно в час пик в столовой. А вот ты… Ну, разве я не говорила тебе не недооценивать банальность опросов? Твоим первым заданием было выпить черный кофе. Кафетерий к тому моменту почти опустел, и подшаманить с напитком было нетрудно.
Гнев нарастает в тот момент, когда я понимаю, что мог всего этого избежать. Каждого опроса, каждого выбора, сделанного другими за последние двадцать четыре часа.
Я мог бы избежать этого, если бы не участвовал в самом первом опросе.
А потом это видео. Это чертово видео, где я говорю гадости про Хелл Харрикейн. Я никогда их не говорил.
Я делал много вещей сегодня, и воспоминания у меня путаные, но я уверен, что у меня никогда не было этого разговора с Харрикейн. Они смонтировали видео?
Но тогда почему Харрикейн ничего не сказала?
Впрочем, это уже не важно. Мне плевать, если Хелл уверена, что я это говорил. Она заслужила. Заслужила страдать так же, как заставила страдать меня. С той лишь разницей, что ее предательство могло стоить мне жизни.
Дженнифер окликает меня. В руке у нее пузырек с противоядием. Она бросает его мне, и, к счастью, у нее хороший прицел, потому что он приземляется ровно там, где я стою. Я вытягиваю руки и ловлю его на лету с вздохом облегчения.
Выпиваю содержимое одним глотком.
Затем рука Зевса появляется с бортика и помогает мне выбраться на поверхность. — Ты в порядке? — уточняет он.
Нет. Я бы предпочел быть мертвым. Вместо этого я просто киваю.
— Что ж, было весело. Увидимся на следующем подвиге, Арес. — Танатос машет рукой, словно мы только что сыграли товарищеский матч в футбол. — Осталось еще шесть. Еще шесть драгоценных попыток стереть твое существование с лица Земли.
— Спасибо за помощь, Хейз, — продолжает Дженнифер. — Если у тебя будет еще полезная информация, не стесняйся обращаться к Танатосу.
— Я не… — снова пытается Хелл.
Танатос идет к ней. — Еще раз спасибо, Лиса. Скоро увид…
Он не успевает закончить фразу. Он не замечает, но я вижу. Вижу момент, когда Хелл отводит правую руку, сжатую в кулак. Костяшки врезаются в щеку Танатоса, отбрасывая его голову в сторону.
У него глаза на лоб лезут, пока он потирает ушибленное место. Хелл сжимает и разжимает руку, видимо, ей тоже больно.
— Вы должны прекратить, все вы, перебивать меня, пока я говорю! — Слова вылетают у нее изо рта пулеметной очередью. Ее грудь вздымается неровно. — То, что я вежливая и тихая, не значит, что вы можете затыкать меня, когда вам вздумается. Я устала!
Изумление Танатоса начинает исчезать, уступая место веселью.
Хелл поворачивается и встает напротив меня. Делает шаг, потом второй, пока не сокращает расстояние между нами. Слишком сильно. Я тут же чувствую себя неловко и начинаю терзать нижнюю губу зубами.
— Я никогда не говорила ему, что ты не умеешь плавать, Арес. Я бы никогда так не поступила. Я не такая. Клянусь тебе. Ты должен мне поверить. — Она подходит еще ближе и смотрит на меня снизу вверх, нахмурив лоб с выражением полной решимости. — Ты должен мне поверить, — чеканит она.
