Объект их охоты (ЛП) - Макколл Джо

— Я поговорю с теткой, узнаю, известно ли ей что-нибудь, способное вот так скрыть запах волка.

— Сделай это, — согласился я. — Пока не поймем, с чем имеем дело, переходим на авиадоставку, — я повернулся к Пилоту. — Самолет должен быть заправлен и готов в любую минуту. Я отправлю пару лишних людей в ангар на всякий случай.

Пилот кивнул.

— Нас ударили прямо на выезде из города, а значит, те, кто это сделал — местные, — сказал я парням. — Посмотрите, что сможете вынюхать. Проверьте наших контактов и информаторов. Если они настолько тупы, что попытаются продать наши пушки на нашей же территории, я хочу об этом знать. Свяжитесь с соседними клубами и чаптерами. Пусть тоже будут начеку.

За столом раздался хор согласных голосов.

— Хорошо, — я передал молоток Хантеру. — Есть еще вопросы на повестке?

Мужчины покачали головами.

Хантер ударил молотком:

— Собрание закрыто.

Глава 3

— Мы всё делаем ради высшего блага стаи, Фрейя, — мать улыбнулась мне, но улыбка была тонкой и заискивающей. — Это всё, что тебе нужно знать.

«Всё, что мне нужно знать»? Её единственную дочь избивали и травили. На неё напал наследник альфы. А она говорит, что это на благо стаи. Мне хотелось влепить ей пощечину, чтобы выбить из неё этот морок, в котором она жила. Я никогда не сомневалась в своей стае или в беспрекословной преданности ей моих родителей — даже когда исчезла тетя, — но теперь я начала задумываться.

С самого рождения нас учили никогда не подвергать сомнению действия альфы и Высшего Совета. Их приказы исходили от бога луны, а его решения не оспариваются. В конце концов, он создал нас, и он оберегал нас. Мир снаружи был небезопасен. Люди были непредсказуемы и стремились истребить наш род. Так нас учили. Бояться того, что лежит за нашими границами. Но я боялась вовсе не того, что было «снаружи». Я боялась тех, кто охотился на меня под маской заботы.

— Он изнасиловал меня, — прорычала я.

— Дэмиен вправе брать то, чего он желает, — она говорила мягко, её маленькие руки вымешивали тесто в миске. Она пригласила альфу и его сына на ужин. Предательская сука. — Это честь.

— Посмотри на меня, — прошипела я, заставляя её оторваться от своей кухонной работы. — Посмотри на меня и скажи, в чем тут честь.

Её серые глаза скользнули по моему разбитому лицу, но они словно не замечали нанесенного ущерба. Из сломанного носа всё еще сочилась кровь. Скулы распухли, синяки расползлись под глазами. Если бы я не сосредоточилась на самоисцелении, глаза бы, наверное, совсем заплыли. Нижняя губа была рассечена, а на шее багровели следы пальцев.

— Ты выглядишь чудесно, дорогая, — она вздохнула с улыбкой. — Если ты так переживаешь, пойди приведи себя в порядок, пока они не пришли.

Им не будет прощения. Больше никакой любви, которую ребенок должен питать к родителям. Я должна была сбежать отсюда. Люди не могут быть хуже монстров, живущих внутри.

Всхлипнув, я резко дернулась всем телом, отчего по телу прошла судорожная волна боли. Я зарыдала, проклиная ослепляющую агонию и пытаясь отогнать наступающую черноту беспамятства. Ледяная речная вода плескалась у моих избитых и окровавленных ног, но я почти не чувствовала её. Это не сулило ничего хорошего.

Я читала о гипотермии в одной из книг, которые доктор Монро разрешил мне взять в своем кабинете. Я сделала вид, будто хочу стать его помощницей. На самом деле я хотела быть готовой к тому, что может случиться за пределами поселения.

Берег реки был песчаным. Невозможно было переоценить то, как мне повезло, что падение не убило меня. Оборотня трудно убить, но даже у наших тел есть пределы, после которых нет возврата. Пальцы впились в песок, тело стонало от протеста, пока я ползла к укрытию леса. Я уже видела темную полосу асфальта, изгибающуюся среди сосен. Хлынул ливень, и капли дождя стали успокаивающим бальзамом для моей пылающей кожи.

Зубы стучали, челюсть дрожала, пока я дюйм за дюймом пробиралась к свободе. Я проделала слишком долгий путь, чтобы просто сдохнуть. Падение меня не убило, а значит, у меня еще остались дела. Если бы только тьма не накрыла меня раньше времени… Последнее, что я услышала, был рокот двигателя, заполнивший мой слух.

Я не часто выезжал на грузовике. Ощущение того, что ты зажат между двумя железными дверями, вызывало у меня приступ клаустрофобии. Мои колени упирались в приборную панель. Воздух внутри был спертым и жарким, даже с опущенным стеклом. Оборотни были рождены для того, чтобы быть ближе к природе. Даже если многие из нас не могли полностью перевоплощаться, в нашей ДНК было заложено стремление бродить на воле и быть единым целым с землей. Именно поэтому большинство оборотней ездили на мотоциклах. Мы обожали открытый воздух и свободу. Вулф сидел на пассажирском сиденье, напевая кантри-мелодию, пока мы катили через лес. Единственная причина, по которой мы взяли грузовик, заключалась в проливном дожде. К тому же мы планировали перевезти кое-какой товар со склада обратно в поселение, что на байках сделать было невозможно.

Окна были открыты, впуская свежий ветерок; запахи хвои и весеннего воздуха помогали немного облегчить бремя прошедшего дня. Это была одна из причин, почему мы выбрали этот штат в качестве нашего пристанища. Многие стаи сейчас учились заново настраиваться на природу и богиню луны, надеясь, что это приблизит нас к возможности снова совершать полноценный оборот.

Мы выбрали это место в надежде исцелить сломленных и искалеченных.

Было время, когда люди были нашими злейшими противниками. Они охотились на нас как на животных. Называли уродами, монстрами и убийцами. До сих пор встречались те, кто считал нас угрозой, но не из-за того, в чем нас обвиняли. Нет, мы были угрозой из-за нашей силы и способностей. В современном мире осталось мало людей, знающих о существовании оборотней, а большинству из тех, кто знал, было плевать на наши отличия. Так на свет появились такие волки, как я.

Полукровки. Изгои. Рабы для чистокровных, заносчивых фанатиков.

За последние сто лет число детей от союзов людей и оборотней выросло. Большинство из них были похищены из домов или выведены как убийцы для чьих-то фанатичных целей. Моя мать была не более чем овцой в стаде. Она позволила им использовать себя и без тени сомнения отдала меня из своих рук в день моего рождения.

Если бы не Вулф, я бы никогда не сбежал.

— Ты тише обычного, — заметил Вулф. Его проницательные ледяные глаза изучали меня с другой стороны кабины. Я мельком глянул на него. На его лице залегли тени тревоги, брови нахмурились от беспокойства. — О чем думаешь, брат?

Это был вопрос с двойным дном. В последнее время у меня в голове крутилось много всего. Каждую ночь прошлое возвращалось, чтобы преследовать меня. Оно сжимало мое сердце и перехватывало дыхание до тех пор, пока я не просыпался в чистом ужасе от мысли, что они вернулись за мной.

— Просто думаю о том дерьме, в которое мы вляпались, — частично соврал я. Это тоже не выходило у меня из головы. В Хейвене и раньше бывали проблемы, конечно, но ничего подобного утреннему нападению. Четверо оборотней мертвы — и убиты серебряными пулями. Большинство людей, да и оборотней тоже, считали серебро мифом. Я на собственном опыте знал, что это не так.

— Знаю, — Вулф вздохнул, запустив руку в свои темные волосы и вцепившись в них от досады. — Ни черта не сходится. Никто из наших врагов не стал бы творить такую хрень. Даже Корсико.

Корсико. Имя, которое мы не произносили уже давно. Корсико — это одна из крупнейших семей оборотней на Западном побережье. Причем они были семьей в буквальном смысле. Почти. Как и многие современные стаи, они были гибридной смесью людей и волков, живущих в гармонии. У нас была стычка с ними в прошлом, когда они пытались возить свои наркотики через наш город. Мы не были заклятыми врагами, но, черт возьми, и лучшими союзниками нас назвать было нельзя.