И глаза…
Глаза огромные, тёмные, переливчатые, как масло, разлитое по воде. В них нет зрачков, но есть глубина – такая, в которой можно утонуть. Слиться.
Глаза, в которых я впервые за долгое время вижу не угрозу и не жалость, а интерес.
Шрам пересекает правую бровь, неровный, словно оставленный в бою. Он должен быть уродливым. Но нет. В нем жесткость и мужественность.
Шрам придаёт его лицу что-то хищное. Опасное. И странным образом притягательное.
Он смотрит на меня спокойно. Без слов.
Но внутри меня будто что-то взрывается – лёгкая пульсация. Будто я вспоминаю, каково это – чувствовать, как кожа реагирует на чьё-то присутствие. Такое у меня было только с Каэлем и больше ни с кем до этого мгновения.
Мне становится слишком тесно в собственном теле. Слишком горячо под курткой. Слишком остро я ощущаю свою уязвимость.
Но и силу – тоже.
Он не улыбается. Но его молчание говорит больше, чем любые слова.
Он знает, что я смотрю. И не отводит взгляда.
– Назови, если хочешь, – говорит он тихо. – Я приму.
Мой голос едва слышен, когда я шепчу:
– Тэрин.
Он поднимается со своего места и делает шаг ближе ко мне. И мое сердце безумно бьется об ребра.
Глава 41
Я замираю.
Внутри всё сворачивается в клубок – страх, возбуждение, неопределимость. Его шаги бесшумны, но каждый будто отдается в моей груди, как удар сердца. Один. Второй. И вот он – совсем рядом.
Я чувствую его тепло. Не от костюма, а настоящее. Присутствие, как магнетизм, как напряжение перед грозой.
Он смотрит на меня, но не с вопросом или требованием. А так, будто слышит, как у меня дрожат пальцы, как учащается дыхание, как всё внутри кричит: не подходи – и подойди ближе.
– Почему ты не боишься меня? – шепчет он.
– А ты? Боишься меня? – отвечаю так же тихо.
Он смотрит долго. Движется медленно. Его пальцы – сначала касаются моих волос. Едва-едва. Так, что можно подумать, мне показалось. Я даже не сразу понимаю, что задохнулась от этого прикосновения.
А потом… его рука ложится на мою щеку, осторожно, почти благоговейно.
– Конечно нет, – говорит он шепотом смотря на мое лицо своими невероятными глазами.
Я чувствую вибрацию под кожей, жар пальцев, как будто его прикосновения обжигают меня.
Мне хочется отступить. Мне хочется прижаться. Все сразу, все, что противоречит друг другу – и это невыносимо.
Он медленно опускается передо мной на колени – чтобы быть на одном уровне. Наши лица почти соприкасаются. Он ничего не делает, не тянется ближе, только ждёт непонятно чего. Может, чтобы мое сердце совсем выпрыгнуло из груди.
Я не выдерживаю.
Моя ладонь ложится ему на грудь – чувствуя не броню, а сердце под ней. Сердцебиение рваное, быстрое. Совсем человеческое. Или такое, каким мы хотели бы его видеть.
И тогда он наклоняется, и я чувствую жар его губ.
Поцелуй – не жадный, не требовательный, но глубокий. Словно он ищет ответ внутри меня или просто уже давно знает, что ответ именно здесь – в том, как соприкасаются наши тела губами и ладонями.
Мои губы раскрываются навстречу. Воздух между нами дрожит, я не чувствую пола под собой. Только его руки, обвивающие мою талию, крепко, но нежно.
Он касается моего затылка, ладонь в волосы. Его пальцы зарываются туда и стискивают мою голову, а сам он… кажется, способен проникнуть в самую глубину моей души.
Он не спешит, не разрывает поцелуй, потому сто не хочет. И я не хочу прекращать. Всем своим естеством он будто говорит: «Я ждал этого, даже не зная, что жду». Поцелуй – инстинкт, действие на эмоциях, а для него все это должно быть запрещено, вот только он продолжает целовать.
Я стону ему в губы, но точно не от боли.
Он укладывает меня на старую ткань, ту, что мы разложили в углу для отдыха. Его тело ложится рядом, не давит, а обнимает собой.
Я чувствую, как он дрожит. Совсем чуть-чуть. Как будто боится, что ошибается, что разрушит хрупкий момент.
И он целует меня снова. Уже жарче, жаднее.
Между нами тепло, вибрация и ритм сердец. Моё бедро скользит вдоль его, и я ощущаю каждую линию его тела. Он гладит меня по спине, и это не просто прикосновение – это просьба.
Каждое движение – как согласие. Каждое прикосновение – как обещание.
Это не страсть, а что-то глубже. Его движения сдержанные, тёплые, наполняющие, руки нежно скользят по телу, и оно отвечает ему само, без мыслей – одними рефлексами, пульсом, дыханием. Я раскрываюсь, теряюсь, растворяюсь, ненадолго позволяю себе быть просто женщиной.
Потому что скоро это все должно прекратиться – я не позволю повторится тому, что было с Каэлем. Еще минута и я должна буду отстраниться. Оттолкнуть его.
А пока… беспрерывный поцелуй будоражит каждую клеточку тела.
Но в следующую секунду нечто рвёт меня изнутри, острая, невыносимая боль.
Резкий импульс, как укол в сердце. Рывок души. Внутри меня что-то ломается.
«Нет! Айна… не делай этого… прошу тебя…»
Каэль. Его голос и эмоции. Они врываются в сознание, как ярость, шторм. Боль похожая на огонь, пущенный по венам.
Ревность, боль и ужас, совсем как тогда, когда я поцеловалась с Димитрием, но в десять раз сильнее, хуже. Словно Каэль различает даже степень моих эмоций и знает, на что я вообще готова пойти. Чувствует, что поцелуй с Тэрином значит для меня не то же самое, что с Димитрием.
Он ощущает каждую деталь и касание наших с Тэрином тел.
И рвётся в крик – внутри меня.
Я всхлипываю и резко скручиваюсь, сжимаясь, как будто меня ударило током. Боль – не физическая, но раскалывающая, как если бы чужое сердце билось в моём теле и не выносило происходящего.
Каэль не хочет сделать мне больно – я просто ощущаю то же, что ин он, его ревность такую сильную, что превращается в физическую боль.
– Айна?! – голос Тэрина срывается, он отшатывается, как будто обжёгся мной.
Падает на колени, в панике, руки отведены – боится дотронуться.
– Я… я сделал тебе больно?.. Я был слишком груб?.. – он глухо шепчет, и в его голосе больше боли, чем в моей груди. – Скажи. Скажи, что не я…
Он пододвигается ближе, но не касается, его глаза горят страхом. Вина рвёт его лицо на части. Я вижу, как дрожат его пальцы – те, что минуту назад держали меня, будто сокровище.
– Нет… нет, не ты… – шепчу я сквозь стиснутые зубы, зажмурившись, как будто это может перекрыть голос, что гремит внутри меня.
«Прошу тебя… Айна… прошу…»
Каэль внутри моей души. Хозяйствует там, как будто она принадлежит ему.
Как же раздражает.
Каэль, рвущийся ко мне с другой стороны связи, которая теперь соединяет нас неразрывно.
Я закрываю лицо ладонями, дрожу, как в лихорадке. Хочу исчезнуть. Хочу, чтобы никто не видел.
Хочу, чтобы Тэрин не чувствовал этого. Чтобы не думал, что он причинил боль, потому что… потому что не он.
Он наблюдает за мной – опустившись на пол, опираясь руками о камень, ссутулившись. Его плечи дрожат. Он не знает, что делать.
– Прости… – выдыхаю я, когда боль немного отпускает. – Это… это не ты. Это…
Но я не могу договорить. Потому что, если я произнесу его имя, всё рухнет.
И Тэрин не спрашивает. Он просто… молча отступает. Как будто понял.
А я, оставаясь одна в себе, в этой изломанной связи между двумя существами, между двумя мужчинами, чувствую, как трещина внутри становится пропастью.
Глава 42
Следующие дни проходят в бессловесном ритме. Камень под ногами становится нашим единственным ландшафтом, тусклые прожилки света, пробегающие по потолку – нашими звёздами. Мы идём всё глубже, в забытые слои старого мира, где даже тишина звучит иначе.
Тэрин рядом. Он не говорит лишнего, не приближается без надобности. Но его присутствие – как стена за спиной. Защитная и устойчиво-надёжная. Он спит возле меня, только тогда, когда я позволяю – на расстоянии вытянутой руки, иногда ближе, если я сама подвигаюсь. Мы не касаемся. И всё же я чувствую его.
