Полно, как можно чувствовать чьё-то дыхание сквозь шлем.
Как можно угадывать поворот головы по вибрации в воздухе.
Иногда я просыпаюсь ночью от того, что он дышит неровно. От того, как его броня едва слышно скрежещет, когда он поворачивается, будто всё ещё охраняет меня даже во сне. Он не спит глубоко, но спит рядом.
– Здесь должно быть холодно, – как-то говорит он, когда я откидываю старое покрывало и сажусь ближе к огню, подложив под себя скрученный плащ.
Я киваю. Но говорю
– Мне не холодно. Уже нет.
Он поворачивает ко мне шлем. Медленно. Наблюдает, но не комментирует.
Я сама ловлю себя на этом уже не в первый раз. Раньше мне нужно было обмотаться в два слоя, чтобы не дрожать. Я имею ввиду те дни, когда климат поменялся еще не слишком сильно. Сейчас я не чувствую холода. И ещё… я почти не ем.
Я подношу к губам кусок хлеба, оставшийся с прошлой стоянки, и вдруг понимаю, что не хочу. Что не нужно. Мой желудок не сжимается, не скулит от голода. Наоборот – чуть мутит, как от переизбытка.
Я всё чаще подношу пищу к губам… и откладываю.
Первые пару раз Тэрин ничего не говорит. На третий – всё же смотрит на меня, чуть наклонив голову.
– Ты перестаёшь есть, – произносит он спокойно, как будто это просто факт. Наблюдение.
– Мне не хочется, – шепчу. – Раньше я бы отдала руку за кусок сухого хлеба. А теперь… я просто не хочу. Это ненормально, да?
Он молчит немного.
А потом мягко отвечает:
– Это то, во что ты превращаешься. Твоя новая природа ищет другой источник силы. Пища – больше не основа.
– А что тогда? – мой голос дрожит. – Что теперь основа?
Он медлит. Его голос, когда он отвечает, звучит глухо и медленно:
– Импульсы. И… эмоции, хотя для моего вида это не свойственно, а ты, Айна, превращаешься в кого-то похожего на меня.
Мои пальцы сжимаются в кулаки.
– Это… похоже на то, как я чувствую Каэля, да? – я задаю вопрос слишком быстро, чтобы остановиться. И жду.
Но он ничего не отвечает. Только смотрит на меня из-под стекла шлема.
И в этом взгляде не просто молчание, а жгучий интерес. Сдерживаемая эмоция. Может быть, даже ревность. Может – неуверенность. А может… желание быть значимым тоже.
Я отворачиваюсь. Не потому, что стыдно, а потому, что снова чувствую себя разрываемой между двумя.
Тэрин не приближается. Но остаётся рядом. Даже когда засыпаем. Даже когда мне не нужен его костюм, чтобы согреваться – он всё равно не уходит далеко. Просто лежит рядом и протягивает руку так, чтобы едва коснуться – не тела, а пространства между нами.
И всё же я чувствую это ближе, чем касание.
Мы лежим в тишине. Стены туннеля будто сдерживают наш покой, создавая иллюзию укрытия. Но я уже знаю: ничто не вечно. Никакая темнота не вечна – как и затишье в ней.
Вдруг – лёгкий, как вибрация воздуха, гул проходит сквозь меня. Не звук. Не мысль. Что-то... другое. Как если бы рядом что-то «настроилось» на нашу частоту.
Я приподнимаюсь. Тэрин напрягается, и его голова резко поворачивается в сторону потолка. Где-то над нами почти неслышимые, неощутимые шаги. И... голоса.
Нет. Это не совсем голоса.
Я замираю. Слышу не слова – ощущения, образы, цвета, пульсации. Я не понимаю, как это возможно. Я улавливаю то, что человеку понимать не дано.
Пара иных. Они идут по верхнему уровню, над этим туннелем. Общаются между собой – не словами, не мыслями, а чистой импульсной передачей. Это как эхолокация, как пульсация света в темноте. И я – почему-то – начинаю улавливать это.
Я чувствую, как рядом с Тэрином это восприятие усиливается. Будто он – передатчик, а я стала его... приемником. Или наоборот.
«Контактные нестабильны. Их связь друг с другом усиливается. Это сбой».
«Импульсы заражены. Эмоциональный резонанс нарушает нейросеть. Вмешательство сверху необходимо».
«Подготовка к зачистке. Поселение 4. Люди не представляют ценности. Распоряжение: полное подавление».
Мои зрачки расширяются. Я чувствую, как холод проходит по коже, но внутри – не страх. Внутри бешеный ритм осознания.
– Тэрин... – шепчу, и он сразу смотрит на меня. – Я слышала их.
Он ничего не спрашивает, только замирает. И медленно кивает.
– Как? – спрашивает он наконец.
– Я не знаю. Это не были мысли. Это... что-то большее. Чувства? Коды? Они передают их в виде волн, и я... я поняла.
Он прищуривается, как будто хочет что-то сказать, но взамен просто закрывает глаза, прислушиваясь к тем же импульсам. Его пальцы чуть сжимаются, и я ощущаю дрожь внутри его тела.
– Это хуже, чем я думал, – говорит он глухо. – Они называют нас сбоем. Нас, кто умеет чувствовать. Ты для них вирус. А я – заражённый.
– Они нападут на людей, – выдыхаю я. – Решили устроить зачистку моего поселения.
Тэрин долго смотрит на стену. Как будто через неё может видеть то, что над нами.
– Это крейсер. С орбиты. Они отправили новых. Чистых, стерильных, без отклонений. Без... – он смотрит на меня, и на секунду в его глазах – боль.
Я обхватываю голову руками. Всё тело наливается ужасом, но вместе с тем – яростью.
– Нужно предупредить поселение, – говорю. – Нужно… что-то сделать.
– Предупреждать поздно, – отвечает он. – Они идут уже сейчас. Если мы хотим спасти кого-то, нужно быть быстрее, чем они.
Я смотрю на него.
– Ты пойдёшь со мной?
Он не отвечает сразу. Но потом тянет руку, мягко касается моих пальцев – нежно, осторожно, как будто я могу рассыпаться. Его голос звучит низко, глухо:
– Я пойду с тобой. Куда бы ты ни шла.
Глава 43
– Мы не успеем, – выдыхает Тэрин, его голос глух, как будто в нём застряли тысячи слов, которые он не может позволить себе сказать. – Они скоро начнут движение. Их трое, может, пятеро. Они безликие, совсем без эмоций.
Я не двигаюсь. Горло сдавливает страх, но в нём теперь пульсирует не слабость – злость. Горькая, крепкая, жгущая ярость, что выжигает внутри всё, что ещё могло бы еще отвечать в моем теле за страх.
– Тогда мы должны опередить их, – говорю я, поднимаясь, пока ноги дрожат. – Мы должны предупредить, хоть попытаться, даже если поздно и бесполезно. Это всё, что у нас осталось.
Он встаёт тоже, опираясь на стену. Его рука – та, что касалась моей, – всё ещё дрожит, но в ней уже не боль, а решимость. В нём зажигается что-то – пламя, такое же, как во мне.
– Ты не боишься, – тихо говорит он, смотря мне в глаза, потому что сейчас на нем нет шлемы, – хотя должна
– Я боюсь, – отвечаю. – Просто это больше не имеет значения.
Мы долго смотрим друг на друга. Между нами кромка тьмы и света, дыхание огня, что почти погас. Но не совсем. В глубине его взгляда я вижу всё то, что он не может сказать. Боль. Заботу. Что-то большее. Возможно, похожее на любовь, если она вообще существует в таких, как он. Или как я теперь.
Правда, я точно знаю, что существует, потому что постоянно ощущаю чувства Каэля. И это разрушает меня изнутри. Мысль о том, что он любит.
Я чувствую это всегда. Как будто внутри меня кто-то зовёт. Или страдает каждую секунду, находясь вдали от меня.
Каэль.
Мы не говорим, но я уже знаю – он рядом. Не здесь, но ближе, чем был раньше. Внутри меня что-то откликается. Резко, болезненно. Его чувства – не мысли, не фразы, а только вспышки: ревность, боль, тоска. Он чувствует меня. Он всё ещё связан со мной не просто сильнее, чем мне б хотелось – мы связаны, почти как одна душа.
Я отвожу взгляд, стискиваю зубы.
– Тогда пойдём, – говорит Тэрин наконец. – Через нижние вентиляционные шахты. Мы выйдем к реке, а оттуда до стен – полдня хода.
– Они успеют раньше, – тихо произношу я, и пальцы невольно сжимаются на древке самодельного лука. – Но всё равно, пошли.
Он кивает. И мы идём.
Первые шаги гулко звучат в туннеле, как удары сердца. Я чувствую его за спиной – он идёт чуть позади, как будто хочет быть заслоном, если что-то вдруг нападёт. Его костюм снова включён, но я всё равно ощущаю его тело – тёплое, живое, почти родное.
