Темное завтра (ЛП) - Харпер Хелен

Я сжимаю кулаки.

— Арзо и Питер даже не были грёбаными вампирами.

— Они были Сангвинами. Этого оказалось достаточно.

Я прижимаю ладони к вискам. Думая о безопасности Майкла, я не позволяла себе думать о ком-либо ещё. Я знала, что для этого ещё будет время. Теперь, столкнувшись со столькими смертями, я не могу притворяться, что не замечаю их всех. Во мне снова вспыхивает ненависть к Иксу. Он заслуживает того, чтобы заплатить.

Я оглядываю помещение, которое можно описать только как большую камеру. Отсюда я мало что могу сделать.

— Есть ли какой-нибудь выход?

— Насколько мы можем судить, нет. Всё это место защищено от кровохлёбов. Всё, что тебе нужно сделать — это прикоснуться к двери, и ты получишь удар достаточно сильный, чтобы свалить тебя с ног.

Я чертыхаюсь и смотрю на дверь, огромную стальную конструкцию с крошечным раздвижным окошком, через которое можно заглянуть внутрь.

— Как долго вы все здесь находитесь?

Миниатюрная женщина выходит вперёд. Она бледна и дрожит, и я предполагаю, что она уже несколько дней не пила кровь. Ещё немного, и она совсем исчахнет.

— Я пробыла здесь дольше всех. Меня подобрали через несколько часов после взрыва бомб.

Я сжимаю челюсть.

— Винс Хейл, безусловно, быстро адаптируется.

Бет удивлена.

— Политик? Так это он всё затеял?

— Значит, он не заходил поздороваться.

Окно со стуком опускается, и появляется вкрадчивое улыбающееся лицо.

— Я ждал вас, мисс Блэкмен.

***

Меня отводят в маленькую комнату для допросов, оборудованную только столом и двумя стульями. Здесь нет даже двустороннего зеркала или камеры наблюдения; я думаю, Хейл хочет убедиться, что свидетелей не будет. Таким образом, он может покончить со всеми нами и придумать любую кровавую историю, которая ему понравится.

Я сажусь и баюкаю свою руку. Мужчина с непроницаемым лицом заковывает меня в цепи и уходит, а Хейл садится на стул напротив.

— Не хотите ли чего-нибудь выпить? Я могу принести вам немного крови, — он обезоруживающе улыбается. — Я знаю, что это поможет вам быстрее поправиться.

Даже если бы я была уверена, что кровь не будет отравлена, я бы не доставила ему удовольствия видеть, как я принимаю что-то от него. Я бы предпочла голодать.

— Вы не можете держать меня здесь, — говорю я ему. — Это противозаконно.

Он запрокидывает голову и смеётся. Я и не знала, что я такой комик.

— Закон изменился, — он снова усмехается. — Просто невероятно, что вам может сойти с рук, когда вы заставляете людей паниковать. Кроме того, вы здесь для вашей собственной защиты. Неизвестно, сколько членов Тов В’ра всё ещё пытаются вас убить.

— Вы такой душевный.

— Моя бывшая жена, вероятно, не согласилась бы. Но спасибо, — я пристально смотрю на него. Он пожимает плечами. — На будущее, мисс Блэкмен, я не верю в сарказм, — он делает паузу. — О, подождите. У вас нет будущего.

Я прищуриваюсь.

— Вы ведёте себя очень храбро, сидя рядом со мной, учитывая, что в нашу последнюю встречу вы назвали меня фриком. Оскорблением Бога, — я закидываю ногу на ногу. — Это серьёзное заявление, учитывая, что я не уверена, что Бог хорошо относится к геноциду.

Он откидывается на спинку стула и закладывает руки за голову.

— Вы знаете, откуда происходит слово «геноцид»? — спрашивает он. — «Цид» происходит от латинского caedere, что означает «убивать». А «гено» происходит от греческого слова «люди». Вы кровохлёбы. Вы не люди.

Теперь моя очередь смеяться.

— А я-то думала, что вы получили хорошее образование. «Гено» означает «раса». Насколько я помню, это относилось и к вампирам.

Выражение его лица мрачнеет.

— Все вы, трайберы, одинаковы, — шипит он. — Вам не место здесь, в нашей стране.

— О, Винни, ты всё ещё не понимаешь, не так ли? Ты думаешь, что сам дёргал за ниточки и всё это произошло из-за тебя, но на самом деле тобой с самого начала манипулировали трайберы.

— Медичи не манипулировал мной. Это я был тем, кто…

— Нет, — перебиваю я. — Не ты. Деймоны Какос были главными. Они кукловоды. Не ты.

— О чём вы говорите?

— Ты слышал меня, — тихо говорю я. — Трайберы проникли в твой разум, Винни. Трайберы играли тобой, как на скрипке, и заставляли тебя выполнять их приказы. А ты всё ещё слишком глуп, чтобы понять это. Ты думаешь, что ты управляешь этой страной? Это не ты и не твои дружки. Деймоны Какос — вот кто здесь главный.

Что-то мелькает в выражении его лица.

— Это неправда.

Я наклоняю голову.

— Что? Ты мне не веришь?

— Как ни странно, нет.

Несмотря на его прекрасные слова, я слышу, как в него закрадывается сомнение.

— Копни в этом направлении, — говорю я ему. — Ты увидишь, что я говорю правду.

У меня такое чувство, что Винсу Хейлу не больше, чем мне, нравится, когда его разыгрывают. Если повезёт, он проведёт собственное расследование, а Икс разозлится и сожрёт его сердце. Это будет небольшая компенсация, но лучше, чем ничего.

— Это не имеет значения, — отмахивается он. — Теперь, когда вы здесь, я могу привести в действие оставшуюся часть моего плана. Вы знаменитость, мисс Блэкмен. Вас все знают. Как только вы исчезнете из поля зрения, другие крысы уйдут.

— Я не уйду.

Он улыбается.

— Нет, уйдёте. Вас и всех ваших приятелей перевезут в больницу за городом, — он почёсывает подбородок. — По дороге произойдёт небольшая авария. Взрыв бензобака сделает своё дело. Кровохлёбы плохо переносят огонь. Это доказывают дымящиеся останки особняков пяти Семей, — он смотрит на меня, забавляясь. — Знаете, если вы пройдёте мимо каждого из них, в воздухе всё ещё витает запах поджаренной вампирятинки. Я стал ходить туда каждое утро перед завтраком. Это чудесным образом улучшает мой аппетит.

Я ничего не могу с собой поделать, я бросаюсь к нему с острой, свирепой злостью. Цепь, однако, крепкая, и она отбрасывает меня назад.

Хейл смеётся.

— Видите? Вы не более чем животное. И даже не очень хорошо выдрессированное.

— Когда мы встречались в прошлый раз, ты сказал, что не раскроешь мне свои планы. Почему ты делаешь это на этот раз?

— Потому что, — отвечает он, — я хочу увидеть выражение вашего лица, когда до вас, наконец, дойдёт, что ваш вид скоро вымрет. Ничего, кроме пепла. Когда другие страны увидят, что здесь произошло, они последуют нашему примеру.

— Ты должен отпустить меня, Хейл. Я иду по следу многих пропавших детей. Элис Голдман — одна из них. Эти дети…

— Вы думаете, я поведусь на это?

— Это правда. Ты помнишь Элис, не так ли? Она пропала пять лет назад. Я думаю, она всё ещё жива. Если ты меня отпустишь, я смогу её найти.

— Теперь вы моя, мисс Блэкмен. Вы никуда не уйдёте.

Я в отчаянии дёргаю за цепь.

— Тогда, по крайней мере, расследуй её исчезновение. Я могу предоставить тебе всю информацию, и ты сможешь что-нибудь с этим сделать. Она не единственная, пропавших детей могут быть сотни. С ними что-то происходит. Им стирают память или что-то в этом роде. Ты можешь найти их, ты…

— Мне наплевать на Элис Гудман.

— Голдман. Её зовут Элис Голдман.

Он пожимает плечами.

— Неважно. Что значит ещё один ребёнок? Их и так предостаточно. Если она не из трайберов, то это не моя забота.

— Но…

— Вы мне уже надоели. Я думал, с вами будет интереснее, мисс Блэкмен. Вместо этого вы придумываете глупые отговорки, почему я должен сохранить вам жизнь. Всё это ужасно банально, — он встает. — Вам удалось сбежать от меня однажды. Во второй раз этого не случится, — он направляется к двери. — Будьте довольны тем, что вы были одним из последних британских вампиров, которые когда-либо жили. Может быть, однажды кто-нибудь напишет о вас песню, — он снимает воображаемую шляпу и уходит.

Я отчаянно дёргаю за цепь и кричу ему вслед:

— Элис Голдман! Ты должен что-то сделать, Хейл! Она всего лишь ребёнок! Послушай меня!

Однако он не слушает. Никто не слушает. Единственное, что я слышу в ответ — это тишина.