Ненависть и свет между нами (СИ) - Вересень Мара

Обнаружив отца, он едва успел подумать, что вроде нужно куда-то сообщить, как представитель власти явился сам. Высокий, смуглый, патлатый мужик. Серые волосы и борода. Форменный плащ. Новый. Кожа еще пахла и поскрипывала.

— Темный надзор четвертого уровня, восточный сектор, — сообщил верзила и полыхнул у Мора перед глазами галознаком. — Тымасккн на вашем этаже сработал, мы проверя...

Он не договорил. Заметил. Мор не потрудился прикрыть дверь комнаты, когда пошел посмотреть, кто долбится с площадки. Надзоровец дернул себя за ухо, активируя эм–фон, и, кривя рот в сторону клипсы, проговорил:

— Четвертый восточный, девятый улей, сто тридцать шестая. Один холодный.

Дальше в ход пошли скан-анализаторы, и бубнеж продолжился. Было похоже, что прибывший надзоровец наговаривает отчет, а не говорит с кем-то живым.

Из бубнежа Мор четко уяснил одно. Несмотря на бардак, Ярр сам с собой это сделал. А по времени, с учетом остатков его дара, окончательная смерть наступила как раз в тот момент, когда Морион был в алтарном зале. Возможно, даже в тот, когда лежал голый на алтаре. И еще возможно, что как раз тогда, когда пришло видение и ощущение удара в грудь.

Кто-то же говорил с ним с той стороны сначала голосом матери, а потом голосом Ярра?

— Имя? — спросил надзоровец, закончив с телом, хотя такое полагалось спрашивать сразу вместе с ИД-кодом, который после проявления дара у Мориона все же появился.

Ярр наконец сподобился заново зарегистрировать сына, поскольку до этого Мор значился в системе как житель Центра и под фамилей матери Лив, но перестал им быть, и потому не получил идентификационного удостоверения личности в одиннадцать, как полагалось.

— Хо-Лайне, — ответил Мор, наблюдая, как верзила возится с ид-браслетом Ярра.

— Отец? Любил его?

— Скорее наоборот, — скривился Морион.

В груди… сквозило, стоило бросить взгляд на похожее на куклу тело, поэтому он перестал смотреть туда и стал по сторонам.

Отстойник. В Переулках и то чище.

— Наоборот… — повторил надзоровец, уставившись на Мора белесыми глазами. — Наоборот — это ненависть. Она оголяет суть и показывает, каковы мы есть, Морион Хо-Лайне.

— Куратор, — отчего-то совсем не удивился Мор.

— Точно. Так уж вышло. А вот твой старик тебя любил. Ты в курсе, что всё его имущество, счета, долги и тело теперь твои?

— И много? Долгов? Если сдать тело на нужды города, какой процент покроет?

Надзоровец развернул вирт-панель со своего служебного браслета, куда-то потыкал.

— Около пяти, если целиком, и около пятнадцати, если частями.

— Предлагаешь мне самому его разделать?

— Лицензия есть?

— А надо?

— Надо, но тебе нет восемнадцати, всё равно не выдадут. Работа у тебя есть? Помочь?

— Сам.

— Сам, — передернул верзила. — Гордый, борзый, молодой. Ну смотри. Если что, меня можно найти в «Осколках». Это бар на втором, центральный виток. Хорошее место. Наше. Понял? А я Унгол, Хи́на Унго́л.

Морион кивнул.

Спустя час явились чистильщики и забрали то, что осталось от Ярра, а Морион поболтался по комнатам, запер комнату матери, вышел на площадку и замолотил в ближайшую дверь.

Ответил визгливый женский голос. Мор переждал поток брани, показал в наружный визор пять мигов и сказал, что ему надо убраться в квартире.

Около года Морион мыкался по подработкам, но ничего путного на постоянку так и не нашел. Начал всерьез раздумывать пойти на один из нижних заводов, но вид возвращающихся со смены донков вызывал двоякое чувство.

С одной стороны, постоянный, хоть и не слишком обильный доход, с другой — полубессмысленные глаза подсевших на энергетики работают. Смены в среднем длились от восьми до десяти часов. А жить когда?

Проблема была еще в том, что Мору не было восемнадцати, вербовщики не рисковали связываться с малолеткой. Даже в чистильщики предлагали идти только стажером. А стажеры в таких делах — расходный материал. Их за работников не сильно считают и платят соответственно.

Морион крепко подумал и наступил гордости на горло. Сначала в храме был, впервые после посвящения, помолчал на Изначальную, а потом пошел в «Осколки».

— Упёртый, — сказал куратор вместо приветствия, и через неделю, после пройденного в кредит курса операторов, Морион оказался на одном из заводов в конуре старшего по цеху в полной уверенности, что работа будет.

Вместе со старшим по цеху, коренастым краснолицым Ордом, в кабинете терся цеховой мастер, блеклый и костлявый Нейр. Оба темные.

Втянув пластинку с каплей крови Мориона, допотопный анализатор натужно гудел и щелкал. Наконец окно индикатора уровня дара мигнуло звездчатой вспышкой и налилось ровным синим, переходящим на краях в густой ультрамарин.

— Сильный дар, устойчивый. Тебя учили? — спросил Орд.

Мор пожал плечами и ухмыльнулся:

— Сам, всё сам. Я очень самостоятельный.

— Возьмешь второй конвейер с десятью этапными. — Рука старшего по цеху приподнялась, чтобы шлепнуть печать с кодом назначения на вирт-лист договора.

— Я могу больше, — вклинился Мор.

— Верю, но их нужно будет держать не полчаса, а всю десятичасовую смену.

— Я могу больше. Мне нужно. За это ведь больше платят?

— Зачем тебе столько мигов, донюк? Хочешь подняться повыше и жить вечно? — влез в разговор блёклый Нейр.

— Я не хочу жить вечно, я хочу жить хорошо, — ответил Мор. — И так будет.

Нейр мерзко, с прибулькиванием заржал.

— Я могу больше, — спокойно и уверенно повторил Морион, глядя на Орда.

— Пятый конвейер, — сменил решение старший по цеху, — шестнадцать этапных. До конца смены восемь часов. Выйдешь из колбы сам и не наблюешь — место твоё.

— Дренажку поддел, донок? Выйти отлить не выйдет, — опять влез Нейр и опять ржал, довольный своим каламбуром.

— Я терпеливый, — улыбнулся Морион, и цеховой осекся под взглядом. — И я не донок, моё имя Хо-Лайне. Мор Хо-Лайне.

— Отсюда вверх и направо, пятый конвейер, пятая колба, там номер, не промахнешься, — повторил задание Орд. — Всё подписано, штекер и обруч сам себе подберешь.

Мор кивнул и вышел. Створка двери в кабинет была старая, запорный механизм подтормаживал, а слух у Мориона был хороший.

— У него поперек лба написано, что тьмушник, еще гляди, из этих, Верных Сынов, — осторожничал Нейр.

— А мне насрать, — огрызнулся старший по цеху. — Если он потянет пятый один, пусть хоть прямо в колбе схемы свои читает, хоть посреди цеха. Сейчас толкового кукольника найти все равно что золотой билет в Небо в лотерею выиграть.

У него получилось. Мор даже до выхода с завода дотерпел, а с проходной сразу рванул за утилизационные баки, где его едва наружу не вывернуло. Так было несколько дней, а потом втянулся. Смены были через сутки, он успевал восстановиться, и на жизнь времени тоже хватало. И мигов.

Он погасил долги, получил лицензию на частные услуги, купил квартиру на первом, элитном уровне Низа, почти такую же, как была прежде, когда еще жила мать. Регулярно бывал в храме, потому что сам хотел и Она звала. Стал завсегдатаем в «Осколках», заслужил неплохую репутацию и выполнял поручения, не спрашивая, зачем. Просто шел и делал.

А если чувствовал, что начинает тонуть, брал одну из сфер, спускался на третий уровень, в вирт-салон, в котором когда-то был мальчишкой подрабатывал, и слушал колокольчики в эм-меморе или тишину из странного камня с трещиной, похожего на глазное яблоко или на слишком большую бусину. Камень никогда не был эм-мемором, но почему-то звучал, если положить в приемник ин-виза. Тишина вползала в душу, и в груди, где вместо верва кусок мориона, черного кварца с синими огнями в сердцевине, переставало дергатъ.

Сегодня стало хуже, чем за последние несколько лет скопом, поэтому, помимо эм-мемора с голосом матери, у Мора с собой был и красный камень. Его даже необязательно было класть в ин-виз, достаточно сдавить посильнее.

Он стискивал, сжимая кулак до белых костяшек, и тишина сочилась по капле, словно Мор сам выдавливал ее из камня.