— Возможно, вы научите меня вашим методам лечения, — предлагаю я, пока мы идем к двери.
Он усмехается.
— Какой в этом прок? Вы творите магию руками. Мои способы — ничто по сравнению с этим.
— Это неправда, — медленно говорю я. — Моя сила велика, да. Но вы спасли бесчисленное множество жизней без всякой магии. То, что делаете вы — истинное чудо. А я всего одна целительница. Если мои резервы на нуле или я ранена, я беспомощна. А вашим методам можно обучить. Передать знания. Я могу обучить только другого целителя, а вы — кого угодно. Для меня было бы честью учиться у вас. Может, мы даже сможем объединить наши подходы. — Я улыбаюсь ему. — Я знаю, доверие зарабатывается не за один день. Но я надеюсь заслужить ваше. Не как принцесса, а как человек, который хочет помогать людям. Так же, как и вы.
Он моргает, изумленно приоткрыв рот. Созон внимательно изучает меня, затем кивает.
— Увидимся завтра, принцесса.
Дверь с грохотом распахивается, я вскрикиваю и захлопываю книгу.
Входит Зев. Его взгляд падает на «Фаэразара Великого» у меня в руках, и в нем мелькает странное выражение, исчезая прежде, чем я успеваю понять что это было. Какое-то мгновение мы просто смотрим друг на друга.
Затем Зев делает пять широких шагов и нависает надо мной.
— Ты все еще сердишься? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Пульс гулко отдается в ушах.
Его губы сжимаются в тонкую линию.
— На себя. Не на тебя. — Он протягивает руку, и я несмело вкладываю свою ладонь в его. — Идем.
Решительным рывком Зев поднимает меня с дивана.
— Куда мы идем? — спрашиваю я, подхватывая подол платья, чтобы поспеть за его широкими шагами. Он бросает взгляд на мои ноги и замедляется.
— Это сюрприз.
Мы петляем по освещенным факелами коридорам, проходим по узким открытым мостикам и поднимаемся по винтовой лестнице, которая кажется бесконечной. К тому времени, как мы выходим на уединенную террасу, спрятанную между высокими стенами дворца, мои икры уже ноют.
Каменные арки обрамляют иссиня-черное ночное небо, усыпанное тысячами мерцающих звезд. На полу расставлены свечи, заливающие террасу мягким светом. В центре расстелено большое одеяло, прижатое по углам гладкими камнями.
Я выгибаю бровь.
— Снова пикник? Это и есть твое великое извинение?
Его улыбка полна раскаяния. Он сжимает мои руки в своих ладонях.
— Прости меня, Майя.
Медленным шагом он ведет меня к краю террасы, откуда открывается вид на раскинувшийся внизу город.
— Это я хотел показать тебе в нашу первую брачную ночь. До того как дела… приняли иной оборот.
Я фыркаю.
— Оригинальное описание попытки покушения.
Он усмехается, прижимая меня к себе. Спиной я чувствую его грудь. Зев придвигается ближе, окружая меня своим теплом, словно уютным коконом. Когда он заговаривает, его теплое дыхание щекочет мне ухо:
— Это был мой любимый вид во всем Арбинже.
— Был? — шепчу я, вдыхая его дымный аромат.
Он что-то напевает, но не отвечает. Вместо этого говорит:
— Я приходил сюда мальчишкой, когда хотел побыть один. А это случалось часто.
— Я не удивлена, что ты был угрюмым и замкнутым уже тогда.
Его пальцы скользят по моему животу, и дыхание сбивается. Я хочу злиться на него, правда хочу, но, клянусь Приливами, я так по нему соскучилась.
— Вся эта угрюмость окупилась, — мурлычет он мне на ухо. — Раз ты так любишь мой свирепый вид.
— Я не говорила, что люблю его, — выдыхаю я. — Только что он мне нравится.
Пульс учащается, и Зев оставляет целомудренный поцелуй прямо над бьющейся жилкой.
С глубоким, тоскливым вздохом он прижимается лбом к моему виску.
— Я все делаю не так, Майя. Мне правда очень жаль. Пытаясь уберечь тебя, я вызываю твое недовольство. Я бы хотел проводить с тобой каждую минуту. Поверь, когда меня нет рядом, ты занимаешь все мои мысли. Дай мне еще один шанс. Я исправлюсь.
На сердце теплеет от его признания — от того, что больно не мне одной.
Но я не позволю ему так легко отделаться.
— И как именно ты исправишься?
— Ты можешь свободно осматривать дворец. Со стражей, — добавляет он прежде, чем я успеваю обрадоваться.
— Один охранник.
— Четверо.
— Один.
— Двое. — Он слегка щипает меня за бок. — И ни на одного меньше.
— Ладно. — Я прищуриваюсь. — Что еще?
— Можешь лечить людей в лазарете сколько угодно. Только не сжигай свои резервы полностью. Я знаю, что в Тундрейне еды было… маловато. Здесь нет такого дефицита. Я не допущу, чтобы ты грохнулась в обморок только ради того, чтобы что-то доказать.
— И? — подначиваю я, губы сами собой расплываются в широкой улыбке.
Он щекочет мои ребра, и у меня вырывается заливистый смех.
— Ты жестокая. Я уже и так стою перед тобой на коленях. — Его голос наполнен нежностью. — Клянусь, я буду меньше времени посвящать своим обязанностям. Я откладывал поездку к границе, полагая, что этого достаточно. Но теперь понимаю: даже когда я здесь, мы проводим слишком много времени врозь. Я был глупцом, Майя. — Он прижимается долгим поцелуем к моему виску. — Но я научусь. Будь терпелива со мной.
— Хорошо, — тихо говорю я. — Даю последний шанс.
Он крепко обнимает меня и глубоко вдыхает, будто запоминает мой запах. Не говоря больше ни слова, он ведет меня к одеялу, и мы ужинаем под звездами.
— Есть новости про Повстанцев? — спрашиваю я между глотками легкого белого вина.
Зев морщится.
— Два дня назад они подожгли крупную ферму. Уничтожили запасы продовольствия для целого батальона. — Тяжелый вздох срывается с его губ. — Но давай о чем-нибудь другом. Как тебе Фаэразар?
— Ты хотел сказать Фаэратаак. Все та же история. Но книга врет. Сначала он был магом воды, а не магом шторма.
Зев закатывает глаза.
— Какая разница? В конце концов, он овладел и тем, и тем.
— Большая разница! — восклицаю я, ударяя кулаком по одеялу. — Арбинж не может присвоить Фаэратаака себе. Он наш.
— Хорошо, жена, — соглашается он, и уголки его губ слегка приподнимаются. — Он был магом воды. Расскажи мне лучше, чем еще ты занималась.
Я рассказываю ему о больных в лазарете, о разговоре с Созоном и о том, как продвигаются дела с Фестивалем Равноденствия. Зев внимательно слушает, то и дело касаясь меня: то мимолетно проведет по руке, то заправит выбившуюся прядь мне за ухо.
— Твои отец и брат не будут возражать против того, чтобы я исцеляла людей в лазарете? — Этот вопрос не дает мне покоя.
— Не беспокойся о них, — говорит Зев. Между его бровей залегает легкая морщина. — Я сам с ними разберусь. Делай то, что считаешь нужным.
Он нежно проводит рукой по моим волосам, перебирая темные пряди.
— У меня есть кое-что для тебя, — бормочет он. — Я должен был давно это сделать.
Зев отклоняется назад, доставая из кармана маленькую коробочку. Без лишних слов он открывает ее, и у меня перехватывает дыхание.
Внутри, на бархатной подложке, лежит потрясающее серебряное кольцо — тонкое, но на вид прочное. Простое. В центре сияет ослепительно белый бриллиант, ограненный в форме слезы. Дрожащий свет свечей пляшет на его гранях, рассыпая радужные блики.
Мои пальцы инстинктивно тянутся к ключице, касаясь прохладного камня на шее.
Кольцо идеально подходит к кулону моей матери.
— Я заказал его для тебя, — тихо говорит Зев, придвигаясь ближе. — Это заняло больше времени, чем я рассчитывал.
На мгновение я теряю дар речи. В горле встает ком, в груди бушует буря эмоций. Я часто моргаю, пытаясь сдержать слезы, но одна все же скатывается по щеке.
Зев меняется в лице.
— Тебе не нравится?
Тяжело сглотнув, я качаю головой.
— Оно идеальное.
Какое-то время он не двигается, пристально наблюдая за мной. Затем с облегчением выдыхает и осторожно берет за руку. Его пальцы медленно, благоговейно скользят по моим костяшкам, словно он запоминает каждую линию. А затем с нежностью, которая едва не лишает меня воли, надевает кольцо мне на палец.
