Кровь над светлой гаванью (ЛП) - Ванг М.Л.

— Тебе стоило бы быть с Анселем немного добрее. — Альба нахмурилась с той осуждающей интонацией, которую Сиона никогда не понимала, но которая почему-то всегда ранила. — Ты ведь помнишь, он потерял брата в прошлом году?

— Конечно, помню. — Столько крови на мостовой сложно забыть. — Но при чем тут я?

— Я просто говорю, ты едва обращаешь внимание на людей прямо перед собой. Уверена, если ты сдашь экзамен, это будет хорошо и для других женщин, и все такое, но ты не можешь утверждать, что делаешь это ради них. Ну правда, ты можешь назвать хоть одну практикующую исследовательницу-волшебницу или вообще любого исследователя, который тебе по-настоящему важен?

Сиона наклонила голову, открыла рот…

— Наставник не считается.

Сиона закрыла рот. Может, в словах Альбы и был смысл. Сиона действительно злилась из-за того, что женщин не допускали в Верховный Магистериум? Или из-за того, что могут не допустить ее? После двадцати лет чтения по ночам вместо сна, составления формул вместо еды.

— О, Сиона, ты должна сесть прямо! — Альба хлопнула ее по руке. — Сядь и посмотри! Так красиво!

Поезд мчался по самому высокому мосту над городом как раз в тот момент, когда небо на восточных холмах начинало розоветь от грядущего рассвета. Даже после тысячи поездок по этим рельсам, ничто не сравнится с тем, как величайшая цивилизация на Земле пробуждается вместе с солнцем.

Священная энергетическая сеть Тирана из сорока секторов работала всю ночь, но начинала сиять только с первыми лучами заклинания вспыхивали над горизонтом, словно молнии, когда алхимики начинали перекачку руды для дневного производства стали. Электрический свет зажигался сначала в окнах рабочих районов, затем в особняках, создавая море искр, которое исчезало вдали в темно-синем пространстве восточных фермерских угодий. Под путями поезда машины с утренними поставками молока и фруктов для богатых грохотали по дорогам, как процессия жуков с яркими панцирями. С новыми резиновыми смесями Архимага Дуриса для их колес и гладким алхимическим цементом вместо брусчатки на большинстве главных улиц транспорт теперь ехал быстрее, чем когда-либо, но «кареты на магической тяге» все равно казались медленными и крошечными с высоты поезда.

Сиона больше всего любила город именно отсюда: все его технические чудеса на виду, без суеты его обитателей, без людей, лезущих с болтовней или зрительным контактом... ну, кроме взволнованной женщины рядом с ней.

— Благослови Ферин, какая красота! — Альба повисла на руке Сионы, пока поезд набирал высоту. Часовая и радиомастерская, где работала Альба, находились всего в двух кварталах от их квартиры — нечасто ей выпадала возможность увидеть остальной Тиран. — Не верится, что это твоя дорога на работу!

— Возможно, в последний раз. — Сиона пообещала тетушке Винни, что, если с экзаменом не выйдет, она устроится на нормальную работу, будет учить детей магии в одной из местных школ. Никакого университета, никаких исследований, никакого шанса на наследие — только толпы сопливых школьников, таких же, как те, кто превратил ее детство в ад.

— Не говори так, Сиона! Ты прекрасно справишься.

— Никому не удается прекрасно справиться на экзамене Верховного Магистериума, — сказала Сиона, решив не мучить себя надеждой. — Его либо сдают, либо нет.

Когда поезд замедлился у Университета Магии и Промышленности, солнце уже поднялось над холмами и отражалось от купола, который защищал Тиран от Скверны и сохранял тепло в темную зиму.

Пара человек удивленно посмотрела на темно-сливовые мантии Сионы, пока она пробиралась по проходу и ступала на платформу. Не то чтобы женщины никогда не доходили до такого уровня обучения — это просто было редкостью. А из тех немногих, кто получал высшее магическое образование, большинство надевали зеленые мантии и шли в преподавание. Ведь зачем заниматься исследованиями, если их высший уровень карьеры тебе недоступен? Лучше волшебнице посвятить свои таланты обучению следующего поколения великих мужчин-новаторов, если только ты не вечно ненасытный монстр, как Сиона, всегда тянущаяся к тому, что ей не принадлежит.

Пока Альба восхищалась оживлением и величием университетской станции, внимание Сионы, как всегда, было приковано к магической мощи самого поезда. Ей никогда не надоедало смотреть, как светятся искусно спроектированные напорные проводники вдоль каждой двери, закрывая и открывая их. Когда эти проводники гасли, двигатель впереди загорался ярким светом, перекачивая энергию из Резерва, чтобы крутить гигантские колеса на рельсах.

Сиона почувствовала, как поезд вздрогнул от мощного притока энергии, прежде чем продолжить путь на восток с оставшимися пассажирами.

Много лет назад она дергала за поношенный кружевной рукав тетушки Винни и спрашивала, что заставляет поезда двигаться. Что обладает такой силой, чтобы оживить машину размером с дракона?

— Волшебники заставляют поезда ехать, дорогая, — говорила тетушка Винни, а когда увидела, что ответ племянницу не удовлетворил, добавила: — Умные мужчины, которые учатся очень-очень усердно.

Сиона помнила шок, когда осознала: волшебники это просто мужчины, которые когда-то были мальчиками. Она помнила, как думала, что умнее любого мальчика в начальной школе. Она училась усерднее их всех. Так почему же не она?

Почему не она?

Сиона прибавила шагу, заставляя кузину почти бежать, чтобы не отставать. У Альбы были ноги длиннее, но она все равно то и дело останавливалась, явно заинтригованная суетой вокруг, которая, если честно, была сегодня более бурной, чем обычно.

Экзамен на звание верховного волшебника всегда проводился в одно время с выборами городских председателей. Идея заключалась в том, чтобы новые волшебники и политики входили в священные залы теократии одновременно: воля Бога и народа, движимая как единое целое. Сионе просто хотелось, чтобы публичная сторона выборов не была такой шумной — ей ведь надо было сосредоточиться на магии.

Платформа кишела агитаторами, разбрасывающими листовки и выкрикивающими лозунги в поддержку своих кандидатов.

— Леди! Леди! Голосуйте за Нерис — за права женщин!

— Видмонт — говорю я! Народный председатель!

— Тиран стоит на традициях! — усатый мужчина со значком «Изберите Перрамиса» на жилете сунул листовку Альбе, но Сиона оказалась быстрее.

— Ей не интересно. — Она выбила бумажку из его руки, и та, трепеща, упала на мостовую. Ее пурпурная мантия определенно была единственным, что заставило его отступить. — Благодарим. — Взяв кузину под руку, она нарочно наступила на листовку, оставив квадратный отпечаток каблука прямо на лице с раздражающе знакомыми резкими бровями и большими глазами.

За пределами платформы толпа редела: волшебники, преподаватели и студенты расходились каждый в свою сторону, но рот Альбы все еще был приоткрыт, пока она осматривала величественные каменные здания университета.

— Ты ведь бывала тут раньше, да? — Сиона смутно помнила, как Альба сопровождала ее на несколько собеседований много лет назад, когда она только поступала.

— Да, просто... — Альба осеклась, когда перед ними предстала Леонхолл, его огромный резной купол гордо возвышался между башнями перекачки. — Ух ты…

— Красиво, правда? — Сиона улыбнулась, гордая, как тетушка Винни, демонстрирующая гостье со вкусом обставленную гостиную. Возможно, это и было глупо, но университет действительно стал для Сионы домом, которым ни один очаг и кухня не могли бы стать.

Хотя крупные пристройки к Главному зданию Магистериума появились позже, великий каменный вход оставался неизменным уже три сотни лет. Пятеро Основателей Тирана возвышались между колонн: Леон, Стравос, Каэдор, Вернин и Фаэн Первый. Каждая скульптура в три этажа высотой, исполненная из добротного камня. Искусство скульптуры с тех пор продвинулось далеко вперед, но в этих творениях, созданных на заре Тирана, было что-то подлинно великое: грубые черты, мудрые глаза, инкрустированные перидотом, будто бы наделяющие камень жизнью.