— Когда это было? — я невольно крепче сжимаю чашку.
— Пять веков назад.
Эта цифра ложится тяжёлым камнем где-то под рёбрами.
— Война была долгая, беспощадная, — продолжает Вален. — Но именно Клан Огня возглавил последнюю битву. Их воины, их лидеры, их несломленная решимость позволили оттеснить Теневые Силы. Остальные последовали за ними, но именно Огненный Клан понёс самые большие потери.
— И эти чары… они всё это время держались? — я выдыхаю, мысли путаются.
— А ты как думаешь? — Вален чуть склоняет голову.
Желудок сжимается. Слухи ходили годами. Деревни у границ Земель Отверженных рассказывали об атаках. Путники приносили истории.
А теперь я видела это сама. Я сражалась с ними.
— Почему же они рушатся?
Вален некоторое время молчит, потом говорит:
— Это то, что нам предстоит выяснить, — его пальцы тихо постукивают по столу. — Эти печати были созданы, чтобы стоять вечно, — добавляет он. — Но тридцать лет назад что-то изменилось.
Я выпрямляюсь. Слова звучат слишком спокойно для такого смысла.
— Сначала никто ничего не заметил. Изменения были почти неуловимы. Чары оставались целы, а Теневые Силы заперты. Но с годами появились сбои, смещения потоков, искажения стихийного равновесия, пробуждение энергий там, где их быть не должно.
Он делает паузу, взгляд уходит куда-то в прошлое.
— Первые знаки проигнорировали. Никто не верил, что печати могут дать трещину. Но когда мудрецы наконец взглянули на это иначе, то сопоставили записи, проверили энергетические следы, наложили схемы…
Он поднимает взгляд.
— Они поняли: первые трещины появились тридцать лет назад.
Я медленно втягиваю воздух, чувствуя, как в животе сжимается холодный узел. И не знаю, что страшнее: то, что печати рушатся, или то, что они рушатся уже давно.
Выдыхаю, пытаясь взять себя в руки, но тяжесть всё равно давит. Что бы ни происходило — я в самом его центре.
— Все знают, что чары ослабевают, — говорю я. — Это не секрет.
— Да. Но лишь немногие понимают, что это значит.
Я сжимаю губы, обдумывая.
— За тридцать лет защита ослабла, и всё это время драконьи яйца оставались безжизненными.
Факт, который знают все. Предупреждение, от которого холодеет сердце. На протяжении веков драконы были неотъемлемой частью мирового равновесия. Дикие, свободные, необузданно сильные. Но уже три десятилетия их яйца лежат холодные и неподвижные, не желая пробуждаться. Ни один новый дракон не родился. Связь очевидна. По крайней мере, для тех, кто готов её увидеть.
Печати были сотканы из объединённой магии драконов и Стихийных Кланов. Если драконы теряют силу, если их жизненная энергия угасает, то рушатся и узы, связывающие их с самим миром.
Вален молча наблюдает за мной, выжидая.
— Речь идёт не только о Теневых Силах, — тихо произношу я. — Нарушается само равновесие мира.
Его лицо остаётся непроницаемым, но лёгкий, осмысленный кивок говорит за него. Он знал это. Давно. Просто хотел убедиться, что и я поняла.
— Равновесие — основа всего, Амара, — Вален выдыхает, и в его взгляде проступает усталость.
Он чуть наклоняется вперёд, опираясь локтями о стол.
— Это дыхание стихий. Цикл жизни. Сила, что движет мир. Огонь сжигает, но и очищает. Вода разрушает, но питает почву. Земля дарует устойчивость, но сама подвержена разрушению. Воздух — свобода, но и буря. Всё держится лишь потому, что силы уравновешивают друг друга. Это и есть то, что позволяет миру выжить.
Я неловко шевелюсь, чувствуя, как слова Валена тяжелеют внутри.
— А драконы?
— Они часть этого равновесия, — отвечает он. — Не только хранители или легенды. Они вплетены в саму ткань мира. Их магия подпитывает стихии, их существование укрепляет баланс. Каждый раз, когда появляется новый дракон, равновесие восстанавливается. Каждый раз, когда он умирает — мир теряет устойчивость.
Он встречает мой взгляд.
— Но уже тридцать лет яйца не пробуждаются. И вместе с ними… ослабевает равновесие.
Я замираю, чувствуя, как его слова оседают в груди.
— Равновесие рушится.
— Оно рушится уже давно, — кивает Вален.
По коже пробегает холод. Это не просто Теневые Силы. Это сам мир начинает распадаться.
— А Теневые Силы? — спрашиваю я, хотя ответ уже знаю.
— Они не враг, Амара, — спокойно произносит Вален. — Они — последствие.
Тишина в комнате становится вязкой и гулкой. Я стискиваю губы, слыша, как в ушах гремит собственное сердце.
— Если равновесие рушится, — медленно говорю я дрожащим голосом, — если драконы исчезают…
— Тогда у нас не осталось времени, — спокойно завершает Вален.
Он протягивает руку к книге между нами. Потёртая кожа обложки треснула, углы обнажили ткань. Он раскрывает её на помеченной странице и постукивает пальцем по выцветшим, наклонным строчкам.
— Это написано в последние годы Войны Теней, — произносит он. — Провидицей из Водного Клана. Одной из последних, кто оставил запись перед созданием печатей.
Я наклоняюсь ближе, крепче сжимая тёплую чашку в руках.
Он читает:
Когда ослабнут четыре печати, и кланы разделятся,
Земля содрогнётся, а небо вспыхнет пламенем.
Восстанет рождённая всеми –
Духорождённая.
Дитя дыхания, огня, прилива и камня.
Не выкована. Найдена.
Не избрана. Возвращена.
Тишина затягивается, густая и натянутая, как струна.
— Есть и другие записи, — говорит Вален. — Какие-то уцелели частично, какие-то исчезли. Но смысл у всех один.
— И ты им веришь.
— Я верю в закономерности, — отвечает он ровно. — В то, что силы не сходятся без причины. И в то, что стихии никогда не движутся напрасно.
Я снова смотрю на страницу. В чернилах остались разводы, но слова не стёрлись.
Не выкована. Найдена.
Не избрана. Возвращена.
— Значит, всё это должно было случиться, — шепчу я. — Я. Всё это.
Голос Валена становится тише, но твёрже:
— Оно уже происходит.
Я всегда думала, что война закончилась задолго до моего рождения. Но, может, она никогда не заканчивалась. Может, всё это время просто… ждала.
Снова перевожу взгляд на строки, на пророчество, на узор, в котором всё сходится.
— Если провидица видела это в конце Войны Теней… значит, война не окончена. Верно? — я замедляюсь. — Если Теневые Силы были лишь заперты, а защиты рушатся, и всё больше прорываются наружу…
Мой голос срывается почти до шёпота:
— Мы всё ещё в ней. Не так ли?
Я смотрю на него, чувствуя, как в груди замирает дыхание. Мир не рушится. Он разваливается по швам.
— Да, Амара. Думаю, так и есть, — Вален выдерживает мой взгляд, не мигая.
Через два часа мы оказываемся на дальнем тренировочном поле.
Вален позволил мне сделать передышку, позавтракать с Лирой, но теперь занятия продолжаются. Когда мы выходим из его кабинета и направляемся к внешним равнинам, солнце уже полностью поднялось, заливая всё вокруг мягким золотом.
Это место отличается от обычных тренировочных площадок у форпоста. Оно далеко, открыто, вокруг лишь простор и небо. Трава здесь сухая, земля в трещинах, кое-где видны тёмные следы ожогов, словно память о прошлых тренировках с огнём.
Я знаю, зачем мы пришли.
— Ты напряжена, — Вален останавливается и поворачивается ко мне.
— Я всегда напряжена, когда мы работаем с этим.
— И почему? — он чуть наклоняет голову, серебристо-голубые глаза вспыхивают на солнце.
Воздух сухой, тяжёлый, дыхание сбивается, будто горло пересохло от пыли.
Я не хочу этого. В последний раз, когда вызвала Огонь, он почти поглотил меня. Слишком живой, слишком голодный. Я потеряла контроль и чуть не спалила Валена. Если бы Тэйн не вмешался, не перенаправил силу, я не уверена, что кто-то из нас остался бы цел.
